За ночью приходит рассвет

Просто так ждать Баки не собирался, он тут же поднял записи с камер, с которых было возможно проследить до одной подземной парковки, возле которой нашёл мотоцикл, но не смог найти Лео. Баки не собирался умалять достоинства и умения своего мужика, он знал, что тот хорош в своём деле, очень хорош. И вот сейчас пытался его найти, потому что они поссорились. И сейчас Баки понимал, что надо было поговорить с ним, надо было обсудить, что он там себе надумал, но он поставил Лео перед фактом, хотя не имел права. Или имел, но ведь он ни разу не сказал Лео, что любит его, наверное, всё же любит. И сейчас он мечтал только о том, чтобы Лео вернулся, чтобы можно было поговорить с ним, извиниться. Но Лео не было... – Солнышко мое, – шептал Баки, всматриваясь в мониторы, пытаясь найти его, – вернись ко мне, пожалуйста... *** Запутавшись в ногах, Лео едва не влетел в бронированную дверь лицом, нервно хохотнул, прижался к холодному металлу щекой. Он понятия не имел, как добрался до базы, да и зачем вообще вернулся. Алкоголь немного притупил обиду, но вернувшись, Лео словно заново ухнул с головой во всё сказанное Баки. Отчаянно всхлипнув, он сдёрнул с шеи шнурок с пропуском, прижал его к считывающему устройству. Ему нужен Брок, очень нужен, только он поможет справиться. *** Когда у Баки пискнуло оповещение, что Лео вернулся на базу, тот уже почти сошёл с ума. Он несколько раз перебрал в голове их разговор, понимая, что ничего хорошего Лео не сказал, что должен был совсем иначе повести себя, но было поздно. Слишком поздно. Баки раскрыл ноутбук, понимая, что к нему Лео не пойдёт. Он хотел знать, что хоть кто-то успокоит его Солнышко. Хоть кто-то, раз сам он оказался таким мудаком, что не смог. *** До их с Броком комнаты Лео сумел бы и на ощупь добраться, не то что пьяным, хотя он и знал, что брата там, скорее всего, не было, он так же, как и сам Лео, перебрался уже давно к любовнику, сюда возвращаясь только если что-то нужно было из вещей или просто посидеть в тишине. Лео как раз и хотелось тишины, времени подумать, переварить, выкричаться, как-то понять, что делать дальше. – Лео? – Брок выглянул из-за распахнутой двери шкафа, замер, оглядывая расхристанного брата, кинулся к нему, не давая упасть. – Господи, малыш, что случилось? – Помоги, – взмолился Лео, отчаянно цепляясь за его расстёгнутую рубашку, вжался лицом в живот. – Помоги. – Маленький, ты чего? Лео, малыш, что произошло? Брок подхватил его на руки, прижал к себе, уткнулся носом в волосы на затылке, беспомощно огляделся по сторонам. Он давно не видел брата таким, десять лет борьбы за него, за его жизнь, спокойствие – и снова поворот обратно, к боли в родных глазах, резкому запаху алкоголя, искажённому мукой лицу. – Маленький мой, я всё для тебя сделаю, ты же знаешь. – Не отдавай меня ему! Я не хочу к нему! Не хочу к Баки! *** – Лео, – сдавленно простонал Баки. Он не предполагал, что всё так закончится. Что всё вообще закончится вот так вот... – Лео... Баки смотрел на любимого человека, которому так ни разу и не сказал, что любит, и не знал, что теперь делать, если он даже видеть его не хочет. На глаза навернулись слёзы, которые он сдерживал как мог, но почему-то казалось, что ещё немного – и он разрыдается, как ребёнок. *** Брок гладил Лео по плечам, укачивал в объятиях, ласково прижав к себе, шептал негромко, просил не пороть горячку, не делать глупостей сейчас, когда не может контролировать злость, обиду или что там его так накрыло. Сам он и представить не мог, что такого мог сказать Барнс, чтобы Лео, его Лео, горько плакал, уткнувшись ему в плечо, насквозь промочив тонкую ткань рубашки, почему молчал, не рассказывая, не давая Броку повода пристрелить модифицированного урода. – Малыш, всё наладится, – прошептал Брок, сел на койку, не выпуская брата из объятий, помог и ему сесть, устроиться у себя на коленях, лицом к лицу, как они садились всегда, оставаясь наедине. – Ты же его любишь, что могло пойти не так? – Больно, Брок, вот тут, – Лео коснулся ладонью груди. – Я так люблю его. Я всё для него сделал бы, всё, понимаешь? – Понимаю. Но ты расскажи. Со вздохом, Брок обнял его, прижал к груди, наплевав на напрочь испорченный вечер и заказанный в ресторанчике неподалёку столик на двоих. Он слушал сбивчивую речь брата, гладил его по спине, прекрасно понимая, что обида часто мешает видеть правду, не даёт услышать истинных слов. – Он имеет права мной распоряжаться потому, что я ему даю, Брок, понимаешь? Я люблю, а он... он трахаться приходит, я просто первый, кто дал. Безотказный... Брок, почему так больно? Помоги мне, Брок. – Блядь, – выругался Брок и поцеловал Лео. *** – Это не так, – почти закричал Баки. – Солнышко, не так! Баки дёрнулся, как в путах, потрогал пальцами экран ноутбука, шмыгнув носом. Он понимал, что не сможет ничего ему сейчас объяснить, что Брок ему голову прострелит за брата. И будет абсолютно прав. Как же он хотел сейчас быть рядом. Обнять, прижать к себе и заверить, что всё не так, что он любит его, дорожит им. По щеке скатилась предательская слеза, за ней вторая. Баки понимал, что плачет, не в силах ничего с этим сделать. Он мог только смотреть, надеясь, что не потеряет навсегда. *** Раздевая брата, Брок всем богам, способным его услышать, молился, чтобы это было всего лишь недопонимание, сказанные в запале слова. Он помнил Лео другим, светящимся от счастья, порхающим, настолько влюблённым, что тот забыл про месть за нерождённого сына, про подполье, полностью посвятив своё время Баки. Он надеялся, что есть объяснение, иначе он лично вскроет Барнса от макушки до пят. Было не до секса, совсем не до него, хотя и Лео жался к нему горячим, гибким и таким желанным телом с отчаянием умирающего, дрожал в руках, его сильный и смелый брат, привыкший ходить по лезвию, жалобно скулил, заглядывал в глаза, боясь обмануться и в нём. – Ты меня любишь? – едва слышно спросил он. – Меня можно любить? – Господи, малыш, ты что такое говоришь? Я больше жизни люблю тебя! *** Не выдержав, Баки отпихнул ноутбук в сторону и побежал, оставив открытой дверь, к Броку. Он должен был добраться до его комнаты как можно скорее, чтобы успеть, чтобы хоть что-то успеть сделать. От него шарахались редкие люди в коридорах базы, стараясь не смотреть на Зимнего Солдата, который бежал куда-то, сверкая взглядом. – Свали, – рявкнул Баки, снова выломав дверь, но уже в нужную сторону, Броку. Прижав Лео к себе, Брок зарычал, выхватив из-под матраса заряженный зауэр, навёл его на Баки, готовый выстрелить в любой момент. – Уходи! Проваливай, Барнс, пока я ещё могу себя сдерживать! Услышав имя любовника, Лео дёрнулся, зажмурился, вцепившись в брата мёртвой хваткой. – Солнышко, – ласково позвал Баки, упав на колени у двери. – Прости меня, Лео. Я... я люблю тебя. Я просто хочу тебя защитить, потому что умру без тебя. Пожалуйста, Лео, не прогоняйте меня. Я не смогу без тебя. Просто умру. – Иди сюда, идиотина, – одними губами прошептал Брок. – Быстро! Баки скользнул к братьям, моментально оказался рядом с Лео, обнимая его, втягивая к себе на колени. – Солнышко мое, Лео, хороший мой, – шептал Баки, – я люблю тебя, готов умереть за тебя, но не отдам тебя никому. Лео тут же попытался вывернуться, уйти от прикосновения, но Брок прижал его к Баки собой, обнял за плечи, зажимая брата между ними, не давая дёрнуться. – Тшшшш, – Баки обнял Лео, прижал к себе, укачивая в объятиях. – Я люблю тебя, мой хороший, люблю так сильно, что боюсь отпускать тебя одного воевать. Ну же, Лео, поверь мне, солнышко, разве я тебя хоть раз обманывал? Баки говорил, а по щекам катились слёзы. Он не мог себе простить, что так обидел Лео, что заставил его плакать. – Дурища ты, Зимний, – качнул головой Брок и, обхватив Лео за подбородок, поцеловал, не сдерживаясь, смял губы, запустил пальцы в волосы, удерживая голову, не позволяя отстраниться, сказать глупости, о которых, протрезвев окончательно, он потом может пожалеть. Крупно вздрогнув, Лео неверяще распахнул глаза, испуганно покосился на Баки, но Брок только сильнее прижал к нему брата. – Мой хороший, солнышко моё, – шептал Баки, целуя Лео в шею, прослеживая влажные дорожки к ключице. Он сейчас готов был на всё, что угодно, лишь бы Лео не обижался на него, не думал всей той хуйни, которую говорил, от которой сердце сжималось болью. Как он мог сказать самое важное всем вокруг, кроме того единственного, кого это напрямую касалось? – Я люблю тебя, – снова шепнул Баки. – Только тебя, мое солнышко. Лео дрожал, метался между братом и Баки, жался то к одному, то к другому, бился словно в агонии, в какой-то момент с коротким стоном подался к Баки, обхватил его за шею, слепо ткнулся губами в колючий подбородок, щёку, переносицу, развернулся всем телом. Он не говорил ни слова, старался не смотреть в глаза, но прижимался крепко. Почувствовав, что Лео расслабился, прижался к нему, Баки подхватил его на руки и поднялся, внимательно посмотрев на Брока. Он не спрашивал разрешения унести Лео с собой, он ставил перед фактом, что Лео его и он заберёт его к себе. Баки прекрасно понимал, что полбазы могут увидеть, как страшный Зимний Солдат несёт на руках Рамлоу, какого – не известно, и что это может подорвать авторитет обоих братьев, но Баки знал такие ходы, какие могли и самые давние обитатели базы не знать. Поглаживая Лео, целуя его в висок, Баки стоял перед Броком, всё равно ожидая чего-то. – Валите, – махнул рукой Брок. – Но учти – я запомнил всё и в следующий раз пристрелю, не задумываясь. Идите. – Я и сам могу, – буркнул Лео, попытался отстраниться от Баки. – Стив расстроится, – пожал плечами Баки, совершенно не испугавшись угрозы. – Пойдём ко мне, да, Лео? Баки уже вышел за дверь, которой в этот раз досталось не так сильно, и понёс свою драгоценную ношу кружным путём в свою берлогу, в которой никто практически не бывал. Как же он был счастлив прижимать к себе тёплое, сильное тело, как же Баки хотел его сейчас. Но... он чувствовал, что Лео ещё не простил его, им нужно было поговорить, пусть его солнышко и был пьян. Это было не важно. – Идиоты, – буркнул им вслед Брок и повалился на койку. В пизду романтический вечер, вместе с настроением и желанием куда-то идти. По-хорошему, стоило найти Стива, всё отменить, но он молча смотрел в потолок, курил сигариллы брата. В объятиях Баки было тепло, привычно и правильно. Лео успел влипнуть в Баки Барнса, влюбиться, наверное, впервые по-настоящему, без каких-либо «если», снова обрести себя, желание жить, тянуться к кому-то, кроме брата, верить. Но теперь он не знал, стоило ли пытаться снова открыться Баки. С первого раза их близости у него в комнате Баки сменил узкую койку на здоровенный матрас, который просто ставил возле стены, когда тот был не нужен. И сейчас он просто откинул его на пол, уже застеленный, и уложил на него Лео. – Позволь мне всё объяснить, – попросил Баки, усевшись рядом. Хотелось другого, но он понимал, что сначала им нужно поговорить. – А я могу запретить тебе что-то? – хмыкнул Лео, пошарил в кармане в поисках пачки, выругался сквозь зубы. – А ты что-то хочешь мне запретить? – в тон ему спросил Баки. Скосив взгляд, Лео фыркнул, пересел ближе к стене, только сейчас осознав, что на нем нет ничего, кроме расстёгнутых форменных брюк и белья. Баки подполз к нему, облокотился на стену и притянул Лео к себе, укладывая на колени. – Прости. Я просто слишком за тебя боюсь, чтобы не пытаться оградить тебя от всего говна. Давай я убью всех, кого нужно, хоть завтра, только бы тебе не приходилось лезть во всё это, – тихо заговорил Баки, поглаживая Лео по плечу, волосам, спине. – Я понимаю, что ты занимался всем этим до меня, и занимался так круто, что я тебя не вычислил, но, Лео, сейчас тебе не нужно этого делать, у тебя есть я. Лео хотелось съязвить, напомнить, что ему давно уже не пятнадцать, что он прожил как-то тридцать пять лет, последние десять прыгая в первую же драконью пасть и выбираясь оттуда невредимым, напомнить, что столько лет играл с «Гидрой», словно ручным зверем, умудрился, находясь перед самым носом Зимнего Солдата, проворачивать свои дела, но промолчал. Злость улеглась, оставив только едва тлеющую обиду за слова, сказанные явно в запале, за свои мысли и сомнения. Он понимал всё то, что говорил Баки, но вот что самому ответить – не знал. Лео молчал, не тянулся к Баки, и тот не стал настаивать, заменил свои колени подушкой и укрыл его одеялом, завернув почти как в кокон. – Давай поговорим завтра, – сказал Баки и лёг рядом, обняв поверх одеяла. Он услышал сегодня массу жутких вещей, понял, что нельзя менять чью-то жизнь только потому, что так хочется, и сейчас чувствовал себя странно. Он уже извинился, но Лео молчал, все ещё на него обижаясь, и это была не та ситуация, которую можно было решить сексом. Хотелось верить Баки, его словам про любовь, в собственную нужность как человека, а не постельной грелки, хотелось отмотать день назад и не приходить в комнату, не слышать то, что услышал, хотелось не сомневаться в самом себе и быть похожим на Брока. Вот уж кто не стал бы рвать себе душу, послал бы к демонам и пошёл дальше, как делал всегда, но Лео любил, жарко, отчаянно, впервые по-настоящему отдавался чувству на полную. Голова болела от переживаний и выпитого алкоголя, хотелось сделать глупость, может, даже причинить в ответ такую же боль – Лео прислушался к тихому дыханию Баки, – но только не тому, кого так сильно любишь. Согреваясь теплом тела любовника, Лео и сам не заметил, как уснул. Баки позволил себе заснуть только тогда, когда дыхание Лео выровнялось.