За ночью приходит рассвет

Найти джет группы Брока оказалось легко, Баки запеленговал его ещё на подлете, но рядом сесть не получалось, больше банально не было места. Найдя, где сесть, Баки оставил джет на низком старте, чтобы в случае погони быстро улететь, подхватил винтовку, пару пистолетов и побежал в сторону первого джета. Уже на подходе он почувствовал неладное. Аппарель была открыта, но ни дозора, ни вообще кого бы то ни было, Баки не обнаружил. Только мелкая живность сновала туда-сюда по творению рук человеческих, что говорило о том, что никого тут нет. Баки поднялся в джет и сразу всё понял. Пилот, кажется, его звали Эндрю, лежал на приборной панели с простреленной головой. Он даже не успел обернуться, значит, действовали наверняка. Осматривать джет дальше не имело никакого смысла, и Баки побежал по следу группы, надеясь, что он не опоздал, что ещё можно что-то сделать, найти Брока. Он бы и рад был не видеть ничего перед собой, но очень внимательно мониторил местность. Птички пели, едва приметная тропинка виляла, зверюшки шелестели кустами, Баки умел быть тихим, умел не распугивать зверьё. А зверья было много, и если Брок попал в засаду, значит, их ждали, и ждали задолго до их появления тут. По всему выходило, что кто-то сдал, но кто? Баки услышал птичьи крики, он не знал, что это за птица, да ему было и не важно, он медленно стал подходить и увидел тела. Двое. Они так и лежали в этом резко переставшим быть живописном лесу, словно забытые мальчишкой солдатики, только раскрашенные уже давно свернувшейся чёрной кровью. Баки подошёл ближе, распугивая зверьё, которое уже облюбовало себе место для пиршества, и стал осматривать тела. Это были бойцы Брока. Они лежали в крови, взрытой кое-где земле и стреляных гильзах. Как на войне, хотя эта операция должна была пройти без единого выстрела. Запретив себе любые эмоции, Баки холодно и внимательно осматривал место боя. Он потратил на это пару минут, но нашёл, откуда стреляли, сколько было народу. Сначала он подумал, что Брока и Кента забрали, потому что их тел нигде не было, потом увидел едва различимую примятость подлеска, чёрные пятна на листьях. След вел в сторону предполагаемой базы противника, и Баки шёл очень осторожно, выискивая каждую капельку, надеясь, что это кровь Кента, а не Брока. Но найдя окровавленный и развороченный бронежилет, надеяться перестал, уверившись, что ранен именно Брок. Когда Баки нашёл нечто, похожее на медвежью берлогу в корнях вывороченного дерева, он похвалил Брока за смекалку. Тут, почти у самого вражеского лагеря их бы никто не стал искать просто потому, что только ненормальный будет окапываться так близко. Бесшумно подойдя, Баки вытащил пистолет и взвёл курок. В берлоге было тихо, но рядом не сновали птицы и звери, значит, там был человек. Или два. Баки уже сложил картину и решил, что если Кент до сих пор жив и не ранен, да даже если и ранен, это делало его первым подозреваемым в передаче информации врагу. Убедившись, что никого рядом нет, Баки бесшумно скользнул в берлогу. *** – Сиди, – прошипел Брок, прислушиваясь, поднял пистолет наизготовку. Кент снова сбледнул с лица, вжался спиной в земляную стену, закивал часто-часто, безумными от страха глазами смотря то на начальство, то на чёрное дуло пистолета в его руках. Сознание у Брока мутилось, видимо, сказывалась большая кровопотеря, но он держался из последних сил, прекрасно понимая, что стоит закрыть глаза – и больше он их никогда не откроет, и дело было даже не в серьёзном ранении и отсутствии какой-либо медицинской помощи, а в человеке, сидящем напротив. То, что их предали, Брок понял, когда на поляне, откуда должно было вестись скрытое наблюдение за базой противника, в них полетели со всех сторон пули, прошивая насквозь зелёные листья, тонкие бронежилеты, надетые только по факту. Бойцы моментально рассеялись по местности, отстреливаясь, просто пытаясь укрыться за деревьями, прижаться к земле, но противник был повсюду. Их ждали и уже очень давно, к встрече готовились. Брок помнил очень смутно, в какой момент боя стало тяжело дышать, плечо и бедро прострелило болью, терпимой, тупой, словно от выбитого сустава, помнил подхватившего его бойца, уводящего в сторону от того побоища, в которое превратилась простая, с виду, операция. Брок шёл, стараясь особо не нагружать ногу, ругался сквозь зубы, пока к горлу не подступила тошнота, сгибая его пополам, а во рту не появился отчётливый привкус крови. Кое-как дотянувшись до коммуникатора, Брок беззвучно вспомнил все направления, куда вообще можно было послать, и ссыпал пластиковую труху в траву, стащил почему-то слишком тяжёлый броник, отчего-то насквозь мокрый, и снова повис на плече у бойца, чьего имени сейчас напрочь не помнил. То, что они бредут куда-то не туда, Брок осознал мутящимся от накатывающей слабости разумом буквально в двух шагах от вражеского лагеря. Непослушными пальцами нашарив набедренную кобуру, выхватил верный зауэр и приставил к виску своего провожатого. – Куда же ты, сука, меня тащишь? Решил получить награду за голову одного из лидеров? Э нет, это без меня, родной, – зашипел он, вжимая холодное дуло в белобрысый висок. – Давай поворачивай обратно к джету и без глупостей. Увижу там засаду – ты первый ляжешь. Ты же у нас, надеюсь, не совсем идейный? – Там ждут, – проблеял боец знакомым голосом Кента, и тогда всё встало на свои места. Уже сидя в какой-то берлоге, Брок понял – дела его плохи. Тело наливалось свинцовой тяжестью, он поначалу не чувствовал боли из-за зашкаливающего адреналина и инъекции, что вкатал себе за час до начала операции (снова Старковское изобретение спасало ему жизнь). *** В берлоге было темно, и Баки не сразу различил двоих, один из которых еле держался, но в подрагивающей руке сжимал ствол, направленный на второго. Но Баки уже знал, кто держит в руках оружие. – Брок, – позвал он, направляя свой пистолет на Кента, которого глаза, уже привыкшие к темноте, тоже различили, – я за тобой. Баки не знал, как лучше поступить: пристрелить Кента здесь или тащить его с собой обратно в Вашингтон на базу, но пристрелить было проще, хотя у него могла быть информация, важная информация. Но Брок был важнее. Тряхнув головой, Брок лишь сильнее сжал зубы. Снова галлюцинации, снова голос из темноты, до боли знакомый, почти родной, но здесь никого не могло быть. Только он и этот уёбок Кент, решивший, что лазутчик – это для него слишком мелко и давно пора выслужиться перед основным начальством. А что может принести славу и почтение, кроме головы Рамлоу? Правильно – живой Рамлоу. А живым он им не дастся. Простреленные плечо и бедро – ерунда, а вот лёгкое... хотелось домой, на базу к Лео и Стиву, к идиотскому Барнсу, вплавиться в них и никуда больше не соваться. Но даже отключающемуся мозгу было понятно – его здесь не найдут. А лучше сдохнуть, чем достаться мозголомам «Гидры». – Сиди, сука, – приказал Баки Кенту, качнув глоком в руке. – Брок, выбирайся и пойдём. Ты можешь выбраться? Вокруг пахло кровью, этот металлический запах нельзя было ни с чем спутать, и Баки понимал, что вопрос его звучит по-идиотски, но не спросить не мог. – Барнс? – прохрипел Брок. – Это ты? Последние силы оставили его. Покачнувшись, Брок начал заваливаться в сторону. Сейчас Баки понимал, что как только отпустит себя, эмоции хлынут бурным потоком, но ему нужна была ясная голова. Нужно было вытащить Брока, придумать, что делать с Кентом, хотя проще всего его было убить. И не терять времени. Возможно, у Брока его уже нет. Баки вколол ему сразу два шприца обезболивающего, чтобы Брока можно было вытащить, но нужно было подождать минуту, пока оно подействует. Всего минуту, которая тянулась и тянулась. – Назови мне хоть одну причину не убивать тебя, – потребовал Баки у Кента, уже обхватывая Брока, чтобы вытащить его из берлоги. – Я... я... – проблеял Кент, не двигаясь с места. – Я не хотел. Брок тряхнул головой, потом ещё раз, задел щекой плечо Барнса, втянул носом знакомый до последнего оттенка запах, понимая, что тут-то он уже не мог обмануться, и выдохнул, наконец поверив в его реальность. – Кончай его, – сипло велел он. Прогремел выстрел, и тело с аккуратной дырочкой ровно посреди лба привалилось к земляной стене. – Всё, Брок, пойдём, – Баки не было жалко Кента, он сам проложил себе дорогу, которая привела его к смерти. Вытащив Брока из берлоги, Баки прислушался, но на выстрел никто не спешил, и он, подхватив Брока на руки, побежал. Нужно было успеть, потому что Брок выглядел не просто плохо, а очень плохо. Баки думал только о том, что не знает, как Броку помочь сейчас, у него не было больше лекарств. Он не ожидал ничего такого. В джете была аптечка, но до нее ещё нужно было добраться. – Только живи, – попросил-приказал Баки, срываясь с места в карьер. Бегал он, даже с нелёгкой ношей на руках да по лесу с густым подлеском, быстро. И, наверное, сейчас это было самым главным и полезным его умением. Так он живой, хотелось сказать Броку, живой. И Баки живой, и тёплый, настоящий. Всё тяжелее было держать глаза открытыми, справляться с накатывающей слабостью, сонливостью. Он справился, не подох до прихода помощи, не дал себя захватить, хоть и потерял всех бойцов. Брок слабо улыбнулся и, разрешив себе сделать глупость, на мгновение коснулся губами к заполошно бьющейся венке на шее Баки и снова прижался щекой к его плечу. Больше держаться, выжигая последние резервы организма, было не нужно. – Блядь, Брок, только не отключайся, я тебя прошу, – выдохнул Баки, чувствуя, что Брок расслабляется, а этого допустить было никак нельзя. – Не засыпай. Он чуть тряхнул его и побежал быстрее. Ещё быстрее, на пределе сил и возможностей, только бы успеть, не дать Броку отключиться. Как добежал до джета, Баки даже и не понял, набрал код и заскочил в едва открывшуюся аппарель. Усадил Брока кое-как в кресло, носилки расчехлять было просто некогда, и прыгнул на место пилота. Главное было поднять его в воздух, а там автопилот, и он сможет всё внимание уделить Броку, только бы тот не отключался. – Лео! – рявкнул он, врубив связь. – Дай мне врача, срочно, пусть готовят всё, что у них есть, расчётное время прибытия два с половиной часа. И, врубив связь на весь джет, побежал устраивать Брока. Они уже были в воздухе. Лео задавать вопросов не стал, было лишь слышно, как рухнул, завалившись на пол за его спиной, стул и с силой хлопнула дверь. – Барнс, – позвал Брок, с трудом проглотив вязкую слюну. Тело онемело, перестало слушаться, только страх подкатывал к горлу, не давая окончательно сдаться, провалиться в небытие. Он не был дураком и прекрасно осознавал, что с такой кровопотерей (как ещё в сознании был, непонятно) выжить у него чересчур мало шансов, но не хотелось так уйти, не простившись с теми, кто ему действительно дорог. Брок закашлялся, заморгал, но мир продолжало размывать. По телу прокатилась болезненная судорога. Баки разложил носилки и просто устроил его на них, постаравшись сделать это как можно аккуратнее. – Да, – отозвался он, потроша аптечку, ища там бинты, пластыри, всё, что угодно, чтобы перевязать Брока хоть как-нибудь. – Если ты мне не хочешь поведать тайну мироздания, то молчи, понял меня? Лежи, смотри на меня, держи за ручку и молчи, ради бога. Баки очень волновался, потому что не мог потерять Брока, и не только потому, что это будет невыносимо для Лео и Стива, он тоже любил Брока, иначе, чем Лео, но любил. Дорожил им, хотя они и не казались особо близкими друг другу. – Инъектор... карман... на случай... пиздеца, – из последних сил выдохнул Брок, зажмурился, переводя дыхание, и, ухватив Баки за один из ремней, дёрнул на себя, поцеловал, зло сминая губы, пачкая их своей кровью. – Теперь можно... сдохнуть. И потерял сознание. – Не отключайся, – взмолился Баки, тряхнув Брока, понимая, что это бесполезно, бессмысленно, но всё равно пытался сделать хоть что-то. Он вкатил Броку столько обезболивающего, что больше было уже нельзя, а что ещё можно было сделать, он не знал. Баки ждал, что скажет врач, что ему сделать дальше. А поцелуй Брока просто напугал, до ужаса напугал, потому что был похож на прощальный. – Где ёбаный врач? – рявкнул Баки, которого уже самого начинало потряхивать от происходящего. – Баки, – заговорил передатчик сухим безэмоциональным голосом Лео. – Гектор на связи. – Мистер Барнс, слушайте внимательно. На своего врача сопротивление чуть ли не молилось. Все знали, что если пациент дышит, попадая к Гектору Пилзу, то с девяностопроцентной вероятностью жить будет. Но и слушаться его надо было безукоризненно. – Инъектор с наноботами использовали? – первое, что спросил Гектор у Баки. – Если нет, правый нагрудный карман, две ампулы. Закатать сразу обе. И опишите ранения. – Здесь одна, – спокойно сказал Баки. Он отключился от всего, чтобы чётко выполнять инструкции, не считаясь с эмоциями. – Наверное, одну он уже использовал. Ранения пулевые, калибр пять-пятьдесят шесть, плечо, грудь, правая сторона, бедро. Он без сознания, что мне делать? – Инъектор к шее, полную ампулу. Бедро и плечо не троньте, они не опасны, наноботы закрыли что нужно. Без сознания. Плохо. – Гектор, казалось, говорил сам с собой. – Слушайте хрипы. Если хрипит, то плевральная полость залита кровью. Не дотянет. Скорее всего, не дотянет. – Что ещё я могу сделать? – раздельно спросил Баки, вкатывая ампулу и ставя капельницу с физраствором. – Я могу перечислить, что есть в аптечке и реанимационном наборе, хотя вы это и так знаете. Я хорошо разбираюсь в анатомии. Что. Я. Могу. Сделать? Баки не допускал мысли, что Брок может умереть, не мог допустить, потому что тогда рухнет мир сразу двух любимых людей, и его мир пошатнётся, Брок стал ему слишком близок, чтобы просто так его отпустить. И он сделает всё, чтобы не допустить его смерти. Где-то на заднем плане матерился Лео, совершенно не думая выбирать выражения. Доктор молчал минуту. – Так, молодой человек. Раздеваетесь по пояс, обрабатываете самого себя антисептиком, и я объясняю вам, что делать. Говорил Гектор мерно, без эмоций, словно зачитывал на диктофон лекцию, а не указывал, как провести пусть и не очень сложную операцию неподготовленному к этому делу человеку где-то в небе. – Усадите пациента, зафиксируйте с наклоном вперёд и начинаем. Баки содрал с Брока все тряпки, зафиксировал на сидении ремнем безопасности и окатил антисептиком, потом проделал то же самое с собой. Чётко следуя алгоритму, который ему диктовал врач, Баки принялся выполнять манипуляции. Нашёл нужное место между ребрами, воткнул туда толстую иглу ровно на столько, на сколько сказал врач, взял шприц и принялся выкачивать кровь. Её было много, и Баки сливал её прямо на пол джета, потому что никакой ёмкости не было. Закончив, он переложил Брока обратно на носилки. Тот всё ещё был без сознания, но дышал уже не так тяжело, хрипы стали меньше. Это давало какую-то надежду. Повинуясь идиотскому порыву, Баки уселся рядом на заляпанный кровью и грязью пол, беря Брока за руку, привалился лбом к здоровому плечу. Теперь оставалось только ждать. – Баки, – тихо-тихо позвал Лео. – Баки, он... он дышит? Баки, там Брок, да? – Да, солнышко, Брок дышит, – отозвался Баки. – Он без сознания, но дышит. Я перевязал, остановил кровь, сделал пункцию, я больше ничем не могу помочь. Я... я бессилен, Лео. Баки подавил в себе желание позорно всхлипнуть, он не мог сейчас расклеиться, ему нужно было поддерживать Лео. – Ты везёшь его домой, – ещё тише заговорил Лео. – Ты нашёл его и везёшь домой. Больше ничего он сказать не смог, заплакал только, едва слышно всхлипывая. – Эй, – Баки представил, как обнял бы Лео сейчас, прижал к груди, погладил бы по голове, чтобы успокоить, – всё будет хорошо. Он жив, – «пока ещё жив» – подкинуло подсознание, – Лео, я же обещал, что верну его. Позвони Старку, дай координаты джета в Монтане, пусть забирает оттуда сам. – Да, конечно, – отозвался Лео, защёлкал по кнопкам, вздохнул. – Баки, реанимационная бригада ждёт на взлётке, и я жду. Прилетайте быстрее.