За ночью приходит рассвет

Баки уронил Лео на матрас, нависнув над ним. Дыхание сбивалось, он безумно хотел его, несмотря на всю усталость, нервотрёпку прошедшего дня и бессонную ночь. После ссоры, вообще после всего пиздеца последних суток хотелось принадлежать Лео, чтобы не отпускал, не давал больше нести всякую хуйню. Но как объяснить, как вообще облечь в слова всё то, что было в душе? Баки целовал Лео в шею, прикусывая тонкую кожу, вылизывал ушную раковину, зная, что щекочет, гладил сильное тело и просто дурел от счастья, что это всё его. Как же он хотел его. Хотел почувствовать в себе, хотел отдаться Лео во всех смыслах. Но вот объяснить свои желания у него не было никаких сил. Он просто устроился у Лео на бёдрах, заведя руку назад, коснулся смазанными пальцами своего входа, погладил и вставил в себя сразу два пальца. – Хочу тебя, – выдохнул Баки, неотрывно глядя в глаза Лео. – Баки, – просипел тот, едва улавливая смысл происходящего, коснулся подрагивающими ладонями сильных бёдер. – Мой Баки. В голове мутилось от огнеопасной смеси желания принадлежать и владеть самому, подмять под себя любовника, вжать в матрас, развести его длинные ноги и взять. Наполнить собой, чтобы знал, каково это – быть ведомым, беззащитным, трепетать в чужих руках, чтобы почувствовал, как сильно Лео его любит. Дёрнув Баки на себя, он прижал его к своей груди, обнял, что было сил, ткнулся губами в висок. У Лео в груди не умещалось то новое чувство безграничной нежности к невероятно сильному, одному из самых опасных людей в мире, способному завязать его в узел, особо не напрягаясь. Баки, его Баки доверчиво льнул к груди, так беззастенчиво предлагая себя, что хотелось кричать. Баки прижался к груди Лео, изогнувшись, чтобы продолжать растягивать себя, как тогда, в самый первый их раз в машине себя растягивал Лео. Желание жгло, заставляло торопиться, подгоняло, словно нашёптывая: – «Давай, давай», – и Баки поддался этому шёпоту, вынул пальцы, снова сел, чтобы было удобнее, и со странной улыбкой принялся опускаться на член Лео. – Баки, нет! – вскинулся Лео, силясь удержать его, остановить. – Родной, не надо! Не так! Тебе будет больно! Он слишком хорошо помнил, каково это – в первый раз, без знаний, достаточной подготовки. Помнил раздирающую нутро боль и не хотел такого же для Баки, только не для него. Бионический палец прижался к губам, призывая молчать, Баки, может быть, и не очень знал, что делал, но точно знал, что хочет именно этого. У него был очень высокий болевой порог, поэтому вряд ли ему будет так же больно, как Лео, тем более в этот раз у них есть смазка. Но Баки иррационально хотел этой боли, словно хотел наказать себя за что-то. Не вняв совету Лео, он продолжил медленно опускаться на член, чувствуя странное растяжение – и только. А Лео почти плакал, обнимая, водя ладонями по спине. Всё его нутро рвалось на части от двойственности ощущений: сводящего с ума удовольствия, желания продолжить, не отпускать Баки и точно такого же по силе остановить, не дать почувствовать боль. Боль была, но не такая, чтобы её нельзя было потерпеть, а уж сообщать Лео о том, что ему больно, Баки точно не собирался. Опустившись на член полностью, Баки замер, улыбнувшись Лео. – Солнышко, всё хорошо, – он не двигался. Ощущения были странными, но Баки ни за что в жизни бы не признался в этом Лео. Если ему не понравится, они что-нибудь придумают, но не сейчас, сейчас хотелось принадлежать. – Хочешь вести? – Господи, да, – выдохнул Лео, кое-как собрав в кучу разбегающиеся мысли. – Позволь мне, – попросил он, ласково коснувшись кончиками пальцев растянутых вокруг его члена мышц, застонал гортанно, голодно, боясь кончить от одного только ощущения влажного жара, невероятной тесноты, осознания, что он тоже у Баки первый. Баки распластался по Лео, обнял его, прижался и легко перевернул их обоих, укладываясь на спину, кладя Лео на себя. Обхватил его ногами, не позволяя двигаться, прислушиваясь к себе. Боль испарилась, осталось только ощущение заполненности, растянутости, оно было странным, но не неприятным. – Давай, солнышко, – шепнул Баки, – я весь твой. И это действительно было так. Баки весь принадлежал Лео, без остатка. И он был счастлив просто быть с ним рядом, даже молча сидеть в разных концах комнаты уже было замечательно. А сейчас, когда он отдавался своему первому в жизни мужчине, всё внутри Баки пело и жаждало этого соития. Поцеловав Баки в яркие, припухшие от поцелуев в душевой губы, Лео вышел из него, давая себе небольшую передышку, возможность собраться с силами, чтобы не кончить позорно от первого же движения, стёк к его ногам, навис над крупным, каменно твёрдым членом, лизнул головку, собирая прозрачные тягучие капли смазки. Никогда он не думал, что на полном серьёзе сам захочет мужика, самому принадлежать безраздельно. Брок не в счёт, с братом у них отношения другого уровня. А с Баки всё было впервые. Он впервые отдавался с жаром, несмотря на боль и неудобство, впервые влюбился по-настоящему, первый минет, впервые он гладил чужие ягодицы, впервые мечтал развести их в сторону, чтобы коснуться языком вожделенного места, обвести по кругу, толкнуться внутрь, чтобы языком, а не только пальцами почувствовать пульсацию шелковистых стенок. Как же сильно ему не хватало двух рук, как же мало было, недостаточно, чтобы дарить Баки настоящее неподдельное удовольствие, одновременно вылизывая трепещущую дырку, отсасывая и лаская острые вершинки сосков. Когда Лео вышел из него, Баки приподнял голову, не понимая, что происходит. Что он сделал не так, что Лео его не хочет? Но тот просто спустился к его паху и принялся ласкать. Баки метался на простынях, стонал в голос, дёргал Лео за волосы, вплетя в них свои пальцы, и с ума сходил от наслаждения, лишь сильнее возбуждая того, заставляя стараться лучше. Почти болезненное напряжение и не думало ослабевать. Лео сосал, вылизывая Баки всего, трахал его пальцами, растягивая, гладя там внутри, пропихивая уже чуть ли не полностью скользкую от смазки ладонь, сам умирая от гортанных стонов, вибрирующих в его голове до предела натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть, погружая его в темноту. Немного отдышавшись, Лео вжался лбом в живот Баки, поцеловал рядом с пупком и подался вверх, снова наваливаясь, укрывая собой. – Люблю тебя, – выдохнул он, толкнувшись в хорошо разработанную дырку, заполняя на максимум одним движением, замер, оглушенный. Баки изогнулся, обхватив Лео ногами, прижимая к себе, заставляя войти ещё глубже. Он никогда не задумывался над тем, чтоб отдаться, просто Лео никогда не просил, даже не намекал, а сейчас Баки хотел именно принадлежать. – Давай, солнышко, – и он сам двинулся, заставляя двигаться и Лео. На этом выдержка Лео и отказала. Мир на мгновение накренился и с громким щелчком встал на место, выметая из головы всё ненужное, неправильное, не относящееся к ним двоим. Он любил Баки, любил всем собой, желал так, что зубы сводило, и все мелкие неприятности, размолвки в один миг стали такими неважными, что он чуть не расхохотался в голос. Лео двигался в рваном, хаотичном ритме, дурея от каждого толчка. Выплывал на мгновение в реальность, вылизывал шею, губы, ключицы Баки, замирал на мгновения, ловил поплывший расфокусированный взгляд любовника – и снова пропадал с концами. Сначала Баки не ощущал ничего сверхъестественного, даже, наверное, пальцы Лео были приятнее, но стоило изменить положение, и удовольствие вспыхнуло где-то внутри, он даже стонать не мог, просто зажмурился, настолько эти ощущения были новы. Баки только сильнее стискивал Лео, подаваясь на каждый толчок. Он тонул в этих новых ощущениях, тонул, чтобы каждый раз выныривать и снова погружаться, ни говорить что-то, ни стонать даже не было сил, Баки просто сгорал в огне того, что сейчас творилось между ними. Ответные движения, трепет сильного тела под ладонями, открытость, с которой Баки отдавался, теснота и жар приводили Лео в восторг, какой-то животный, древний, как мир, трепет перед своей парой, половинкой, своим всем. Он чувствовал, как пульсирует нутро любовника, как он сам вибрирует от напряжения, рвущихся из груди стонов, и это всё разом накрыло, размазало, выжимая Лео до капли. Он завыл, впился зубами в живое плечо Баки, задал совсем уж сумасшедший ритм, и кончился, распался на атомы, сверхмалые частицы, сам стал той самой рождающейся сверхновой, способной разметать всё и вся. Мир сузился до одного единственного человека, который сейчас был всем для Баки. Он прижал к себе Лео так крепко, как только мог, чтобы не повредить ничего, хотя контролировать себя, когда тебе так хорошо, когда тело содрогается в оргазме, было очень тяжело. Баки не хотел выпускать Лео из объятий, вообще не хотел сейчас ничего, кроме того, чтобы ощущать своего самого важного человека рядом. – Это было охуенно, – выдохнул Баки, не способный сейчас связно мыслить. Ответить что-то вразумительное не вышло. Лео собрал все оставшиеся силы и благодарно коснулся губами подбородка Баки. Он точно умер и попал в рай, только там он мог испытать такое вышибающее дух удовольствие. Лео лежал на груди Баки, чувствуя, как бьётся его сердце, ощущая исходящее от него тепло, медленно уплывая в страну сновидений, как мозг прошила непонятно откуда взявшаяся мысль – а каково ему было бы, будь рядом ещё и Брок (Стив шёл комплектом к брату и в отдельности как партнёр даже не рассматривался, хоть и воспринимался полноценным членом семьи)? Позволил бы Баки впустить в их постель ещё и брата? Не для сна, спать втроём или даже вчетвером не казалось чем-то противоестественным или странным, а вот подпустить настолько близко... Как бы он сам отнёсся, захоти Баки прикоснуться к Броку? Аккуратно свалив с себя Лео и уложив его на бок, Баки закинул на него ногу и прижал к себе бионической рукой, живую просунув ему под голову. У самого в голове было пусто и приятно, все тревоги отошли на второй или даже третий план. Он гладил Лео по спине, проходясь пальцами по позвоночнику от шеи до копчика, спускаясь в ложбинку между ягодиц и снова принимаясь вести по позвонкам. – Засыпай, – предложил Баки. – Я полежу с тобой немного и пойду ждать сообщений от Брока со Стивом. Угукнув, Лео лишь сильнее прижался к Баки, отпуская все мысли на потом. Он успеет всё это обдумать, что-то решить, согласовать с собственной совестью и уже тогда прийти к Баки с конкретными вопросами и предложениями, но уж точно не станет давить или ставить каких-то условий. Баки вздохнул, погладил Лео по волосам, рассматривая его лицо, замер на губах, таких нежных, ласковых, и не нашел в себе сил, чтобы не поцеловать. Он прижался к этим губам своими, вплёл живые пальцы в короткие на затылке волосы. Похоже, просто так заснуть он Лео не даст. – Детка хочет продолжения, – не открывая глаз, в губы ему выдохнул Лео. – Я за, но Детке придётся осваивать упражнения на бревне. – На таком бревне я с удовольствием поупражняюсь, – улыбнулся Баки. – Но все же предпочту дать тебе поспать. Хотя и не могу от тебя оторваться. Баки задумался, как бы это было, если бы они были не вдвоём, а были бы ещё Брок и Стив. Мысль была сложной. С другой стороны, всё то, как они последнее время вели себя друг с другом, говорило о том, что это возможно. Положить братьев рядом в серединке, а самим улечься по краям, каждый рядом со своим, и смотреть, как они обнимают друг друга. – Что ты думаешь о ещё двоих в нашей кровати? – спросил Баки внезапно, хотя мысль ещё не додумал. Замерев в объятиях, Лео за одно мгновение почти полностью проснулся, закусил губу. Не мог он понять, то ли Баки думал о том же самом, то ли прочёл по его лицу. Хотя какая, в сущности, разница, кто первый начал этот разговор? – Я... – Лео сбился, поднял взгляд на Баки. – Мы очень давно спим... спали с Броком на одной койке, почти всегда. И одна кровать на четверых – это же хорошо, я могу быть с тобой и с ним. – Осталось спросить, что по этому поводу думают Брок со Стивом, – заключил Баки, поняв, что Лео не против такого расклада. Только нужно будет заказать матрас побольше, всё же они были не хрупкими девицами, а здоровыми мужиками. – Мог бы раньше сказать, что хочешь спать рядом с братом. Особенно после всего того, что мы уже вытворяли. – В таком сложно признаться, даже после всего, – устроившись поудобнее в объятиях Баки, сказал Лео, стараясь говорить ровно, чтобы не выдать даже голосом того, насколько на самом деле переживал по данному поводу, надеясь как-то решить. – Да и вы с Броком не всегда ладите, не хотел заставлять мириться с присутствием в одной постели с тем, кто тебе неприятен. Лео зажмурился, как перед прыжком в холодную воду. Стоит ли говорить то, что вертелось у него на языке, что мешало иногда здраво мыслить? Но оно глодало его слишком долго, с тех пор как он понял, что им с братом не обязательно прятать свою противоестественную связь. – Баки, я хочу Брока, очень давно хочу. – Ты хочешь его, только его и наедине, или согласился бы на присутствие меня и Стива? – спросил Баки. Он понимал, что это довольно сложный вопрос, который может и не решиться так, с полтыка. Ещё был вопрос, а хочет ли того же самого сам Брок, но, судя по минету на глазах у Баки, хочет. Братья хотят друг друга, и это должно было вызывать ревность, негодование и отрицание подобной связи, но Баки это только возбуждало, подливало масла в огонь его желания. – Иногда мне кажется, что Брок наизнанку вывернется, если я попрошу, – признался Лео. Эту истину он открыл не так давно и ужаснулся из-за собственной слепоты и того, сколько боли мог принести брату, сам того не желая. Брок и правда подчас плевал на себя, своих мужиков, увлечения, если Лео вдруг нужна была помощь или банально твёрдое плечо рядом. Они любили друг друга настолько сильно, что оба, не задумываясь, пожертвовали бы своей жизнью ради другого, но по большей части выходило, что именно Броку приходилось менять свой мир, подстраивая его под привычки брата. – Не очень просто ответить на твой вопрос, Детка. Если так с ходу скажу да, не против, согласен на всех – это будет ложью и блядством, но это не точно, – он скосил взгляд на Баки. – Тогда, на крыше, мне было очень страшно и хорошо одновременно. Мы впервые показали свою страсть и желание кому-то ещё, позволили себе касаться друг друга при посторонних, прости, я понимаю, как это звучит, но так мне проще объяснить. Ты моя жизнь, часть меня самого, но я никогда не думал, что откроюсь хоть кому-то, позволю увидеть эту сторону себя. Я не стыжусь Брока, – тут же решил пояснить Лео, – или любви к нему, братья-близнецы часто зацикливаются друг на друге, но сексуальное влечение... Я ведь всегда хотел Брока, но скрывал даже от самого себя, когда Люси забеременела, думал, излечился. С её смертью всё стало очень сложно, очень больно. Я пил, много пил, стараясь утопить боль в алкоголе, и однажды, проснувшись голый в постели с братом, здорово испугался, что по пьяной лавочке принудил его, заставил, выпачкал во всём этом. Но всё оказалось не совсем так, совсем не так, точнее. Не один я был неправильным. Когда Брок отсасывал мне при тебе – это было совсем по-другому: острее, жарче. Мне... – он прочистил горло, – хотелось, чтобы ты смотрел, и Брок не позволил бы тебе увидеть, если был бы против. Его не так легко прогнуть. А Стив... Я не жажду его прикосновений, не хочу с ним секса как такового, но то, как он трогает брата, как смотрит на нас – возбуждает. Но, Бак, я не хочу, чтобы тебе было больно и неприятно. И ты говори. – Знаешь, – Баки провёл по скуле Лео прохладным бионическим пальцем, – меня тоже очень сложно заставить делать то, чего я не хочу. Если бы я не хотел подпускать к тебе Брока так интимно, то я не стал бы предлагать что-то подобное даже в шутку. Я тоже не жажду Брока в свои объятия, мне вполне хватает тебя. Но смотреть на вас, когда вы касаетесь друг друга... Это что-то запредельное, словно подглядываешь за священным таинством, и возбуждающее до предела, – Баки приподнял за подбородок голову Лео, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я хочу, чтобы тебе было не просто хорошо, а охуенно. И я хочу смотреть на вас с Броком, потому что я вижу, что тебе хорошо с ним, потому что он делает тебя счастливым. А это делает счастливым меня. Я люблю тебя. И я хочу смотреть на вас с Броком, потому что это... от этого просто дух захватывает. Не знаю, почему. – А Стив? Если он против? – У меня есть подозрение, что он не против, – усмехнулся Баки. Он был уверен, что Стив не против посмотреть на братьев в условиях сугубо интимной обстановки, иначе бы не дал случиться той дрочке на крыше, не смотрел бы на спящего у Баки на коленях Лео так нежно, вскипел бы от ревности за их с Броком поцелуй. Но нет, он ничего не сказал, не сделал, не остановил Баки. Это могло значить только то, что Стив не против. Не на постоянной основе, конечно, на постоянной не хотел и сам Баки, но иногда, может, даже чаще, чем иногда... – Он не против. – Ты правда мне не снишься? – приподнявшись на локте, Лео с серьёзным видом заглянул ему в глаза. – Ты даёшь почувствовать себя любимым, счастливым, не располовинивая мою жизнь на части. Позволяешь то, о чём я боялся думать. Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Последние тревоги отпустили. Слова Баки попали прямо в сердце: задели самое тревожное, сокровенное, давно намечтанное, но спрятанное подальше от глаз, чтобы не рвать сердце, не бередить душу несбыточным. А вдруг оказалось всё возможно, Баки лишь подтолкнул в спину, не отпуская при этом руки. Разве могло быть что-то лучше? – Может, вы с Броком всю жизнь ждали именно нас? – рассмеялся Баки. – А мы – вас. Я не вижу ничего постыдного в том, что мы сейчас обсуждаем, потому что это доставляет удовольствие всем сторонам. Если бы это было не так, пришлось бы придумывать что-нибудь ещё. Спи, солнышко. Поцеловав Баки, Лео с лёгким сердцем снова устроился у него подмышкой, обнял поперёк груди. Как же всё-таки хорошо, что он не отступился тогда, в самом начале, когда ещё не было Баки, и Зимний Солдат смотрел на него волком, выискивая подвох и подставу в любом его действии, подозревал не пойми в чём, что не испугался, обнаружив тогда неожиданного «пассажира» на заднем сидении, что влюбился с первого взгляда в хмурого, лохматого киллера «Гидры». – Люблю тебя, – выдохнул он, чувствуя, как уплывает в темноту.