За ночью приходит рассвет

– Ну вот мы все в сборе, – Баки уселся в кресло пилота, вбивая координаты, чтобы вернуться домой. Здесь они всё решили. – Наконец-то домой. А я, солнышко, если вы считаете, что я вечно не прав, могу больше вам не помогать, а делать исключительно свою работу. И больше к вам не полезу. Баки было обидно за вопрос Лео, который он задал ещё в палате, когда они ждали Брока, то, что если бы он не настоял на изменении плана, и тогда Брока точно бы убили или взяли в плен, он говорить не стал. Раз в нём сомневаются, не хотят слушать, он может устраниться, давая Броку с Лео самим колупаться и дальше. Конечно, он прикроет, закроет проёбы собой, потому что любит и не хочет потерять, но раз Лео не устраивает, да и Брока, похоже, тоже, кто он такой, чтобы им перечить? Всего лишь влюблённый идиот, который до ужаса боится потерять любимого. Любимых. Лео открыл было рот, чтобы хоть что-то ответить, возмутиться несправедливости обвинения, но Брок его дёрнул за руку, усаживая рядом с собой, притянул ближе, обнял, утыкаясь губами прямо в ухо. – Решил бесоёбить, пусть бесоёбит, – прошептал тихо-тихо, поцеловал Лео в шею. – Тебе, Барнс, спасибо, что вытащил, спасибо, что настоял на правках, но не зарывайся, мы и без вас обоих... – Брок, хватит, – оборвал его Стив. – Помолчи. Не сказать, что Стиву нравилось повисшее в джете напряжение, доставляла удовольствие чересчур щекотливая тема, способная нарушить едва устоявшиеся отношения, но выяснить всё до конца, наверное, стоило уже давно. А потому он перебрался в кресло второго пилота, оставив братьев наедине друг с другом. – Бак, я тебя очень люблю, но ты всё же зря всё это. Сам подумай, да, мы сильнее во многом обычных бойцов, быстрее, смертоноснее, вот только не умнее. Ты сейчас вызверился, высказал обиду свою. А ведь Лео прав. Они варятся во всём этом десять лет, более-менее успешно варятся, а тут мы «то у вас не так, это не эдак», «как хотите, но я прав, а вы со своим мнением должны молчать и слушаться». Бак, живи я по такому же принципу, то не посмел бы пойти против Филлипса и точно не сунулся бы в одиночку за линию фронта, на все сто не зная, а жив ли ты вообще. – Вот именно, десять лет уже ебутся, – негромко ответил Баки, он очень злился, и ему было обидно. – Десять, блядь, лет, и нихуя с места не сдвинулось, заметим. Я, знаешь ли, просмотрел всё, что нашёл за десять лет. Старк прав, без него всё сопротивление бы загнулось на корню через полгода. А тут мы ещё и группу потеряли, чуть не потеряли Брока, это, бля, успех невероятный, да? Они десять лет ебутся с «Гидрой», а я семьдесят, я планировал такое, от чего сейчас волосы шевелятся. И правда, чего это я влез? Чего это Баки лезет со своим уставом в чужой монастырь, он всего-то отвоевал столько же, сколько вы все, вместе взятые. А, знаешь, нахуй. Я, пожалуй, заткнусь. Баки поднял джет в воздух и вместо того, чтобы врубить автопилот, стал пилотировать сам, делая вид, что он страшно занят и без его внимания джет просто рухнет на землю. – За те же десять лет, пока ты был в «Гидре» и планировал операции, какая-то кучка обычных людей кусалась изо всех сил, отрывала куски, оказалась врагом номер один, но не была разогнана. Пусть они банальное подполье, но выжили, несмотря на все силы могущественной организации. Горстка людей держалась всё это время, разрастаясь. Ты бы лучше порадовался, что всё обошлось для брата дорогого для тебя человека. Наверное, впервые Стив не был согласен с Баки, чувствовал его злость, но ничего поделать не мог, понимая, что у каждого своя правда, своя сторона. – Посплю, пожалуй, – резко перевёл тему Баки, врубая автопилот, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он считал себя правым, а сопротивлению повезло, что его лично не посылали давить неугодных. Он не хотел сейчас ездить Броку по мозгам, что пиздеца бы не случилось, возьми он его с собой, или Стива, или не возьми Кента. Нельзя было сказать, что он винил Брока в смерти группы, не он же её расстрелял самолично, но это ничего не меняло. Баки злился, и чтобы не поссориться со всеми сразу, решил заткнуться. Может быть, потом они договорят. А пока стоило помолчать. А вот обошлось всё с Броком не Стивовыми стараниями, а его. Вот он пусть и радуется. Баки понял, что он в смятении и полностью растрёпанных чувствах. – Ни одно наше личное устремление, Бак, не стоит обиды наших близких. Накинув на Баки свою куртку, Стив поднялся. Он прекрасно осознавал, что Брок жив и здоров благодаря Баки, только благодаря Баки, что, если бы не он, ничего больше бы не было, не было бы и самого Стива, но вот так вот рубить сплеча... Сложно заставить кого-то жить так, как нравится тебе, да и неправильно это, сложно не злиться, отпихивая любую помощь, когда тебя ненавязчиво называют неспособным к планированию глупцом. Сам бы он никогда ни под кого не прогнулся и не прогибался, пока не потерял Баки, не остался один на один со своими идеями и планами. И сейчас страшно боялся навязывать своё мнение, стараясь советовать, объяснять, почему считает так или иначе. А вот Баки или Зимний – неизвестно, кто в нём сейчас – говорил громче, привык, что его слушались безоговорочно. – Ещё пара минут – и дома, – улыбнулся он, присел рядом с Броком, погладил его по обтянутым дорогими фирменными брюками коленям. – Ты ведь понимаешь, что я не смогу тебя теперь пустить никуда? – Роджерс... – Погоди, дай договорить, – Стив взял его ладони в свои, поднёс к губам. – Я умру, если с тобой что-то случится, не смогу пережить. Позволь мне ходить с тобой. – Будешь водить за ручку, как маленького? – дёрнул уголками губ Брок. – Зачем? Спину прикрою. – Хрен с тобой, сладкий, всё, что угодно, за глаза твои красивые и губы сладкие. Лео постарался улыбнуться, но выходило из рук вон паршиво, глянул в сторону кабины пилотов. Баки понимал, всё понимал, и то, что нужно перестать, как выразился Брок, бесоёбить, нужно не прикидываться спящим, чутко слушая, что происходит вокруг, нужно извиниться и обнять Лео, но он не мог. И это в нем говорил Солдат, который никого не слушал, решая всё за всех, выполняя приказы только одного человека, который не лез в его планирование никогда. Пискнул автопилот, оповещая о том, что нужно перейти на ручное управление, и Баки встрепенулся, не обращая ни на кого внимания, посадил джет. – Планируйте, как вернуться в Монтану, буду нужен – позовёте, – и пошёл к себе. Обида настолько захлестнула его, что он даже мыслить рационально не мог, хотя ему и не сказали ничего страшного, можно было даже аргументы привести, что он банально опытнее их всех тут, вместе взятых, но Баки предпочёл обидеться. Он не знал, что и кому он хотел этим доказать, да и хотел ли вообще. – Лео, – одёрнул брата Брок, когда тот уже был готов кинуться следом, попытаться извиниться, сам не понимая, за что конкретно, просто извиниться, принять любые правила игры, лишь бы не всё это. – Оставь, сам решил, сам обиделся, у нас есть сейчас дела важнее. – Монтана? – Да, Монтана. Собирай командиров отрядов, – велел он, отстегнул ремни, поднялся. – Ну что, Стиви, покажем твоему дружку, что и мы не пальцем деланые. А он пусть делает «свою работу». Уже вся база знала о том, что в их рядах был предатель, «спящий агент», поэтому никому ничего объяснять не пришлось. Но Брок пошёл дальше и собрал тех людей, кому сам верил безоговорочно, с кем сожрал столько дерьма, что и вспоминать неприлично. – Ну что, друзья мои, я мудак и мурло, согласен, – начал он, под насмешливым взглядом Роллинза. – Но пора нам снова собраться и решить насущные проблемы. Но для начала, – Брок достал очередной подарок провидца Старка – компактное яйцо-глушилку и, врубив его, оскалился, – избавимся от свидетелей. *** Баки честно хотел уснуть, показывая тем самым, что они все могут делать, что хотят. Нет, ему было не всё равно, очень даже не всё равно, а ещё он понимал, что нельзя тащить личные проблемы в работу сопротивления. Провалявшись на матрасе совершенно без толку, Баки понял, что не сможет сидеть и ждать, пока Брок с Лео будут пытаться самоубиться, потому что Монтана была явно не простой задачей. Подорвавшись, Баки побежал. Через всю базу, мимо пустого кабинета, к взлётке, но успел только увидеть, как джет набирает высоту. Довыёбывался, дообижался, что ему даже не сказали, что улетают, он даже не знал, кто улетел, и сейчас горло сводило спазмом от ужаса, что он даже не может полететь за ними. А доехать на машине он может успеть, когда там всех уже раскатают. Кляня себя последними словами, Баки пошёл искать хоть кого-нибудь, кто скажет ему состав улетевшей группы. На всякий случай Баки скинул сообщение Стиву, не надеясь, что тот ответит, телефон он на миссии обычно не брал, как и оба брата. Но, чем чёрт не шутит, Баки написал Лео. Он был готов мириться, было бы ещё с кем. «У себя», – ответ от Лео пришёл минуты через полторы. «Можно я зайду?» – спросил Баки, начиная чувствовать себя виноватым, но продолжая обижаться. *** Лео недоуменно покосился на экран мобильного телефона. Вопрос? Не констатация факта, как обычно. Не нравилось ему, что происходило, но и во всём согласиться тоже не получалось. Привычный идти на компромиссы, Лео никак не мог понять категоричности самых любимых им людей. Он прекрасно знал, каким упёртым бараном мог быть Брок, сколько сил и нервов он вымотал, но получить и второго такого же не ожидал. «Заходи», – отправил, чуть подумав, и тяжело вздохнул. Любить баранов, похоже, у него на роду написано. Баки появился минут через пять. – Стив с ним? – с порога спросил он, так не решив, извиняться или нет. Да и было ли за что? За то, что он хочет жизнь им сохранить, что ли? Но помириться хотелось, вот Баки и пришёл. – С ними, – отозвался Лео, не поднимая взгляда от разложенных перед ним на столе микросхем. – Почему не полетел с ними? – Баки вошёл, прикрыл за собой дверь и устроился в углу, привалившись спиной к стене. – Потому что разведчик им ни к чему. Зачем мешаться отряду зачистки под ногами? – Лео пожал плечами. Хотелось, правда, сказать другое. Например, о том, как ему тошно сейчас, как неправильно он себя чувствует и именно из-за Баки, из-за их странной ссоры не смог себя заставить взойти на борт джета, не смог улететь, не попрощавшись, а идти к Баки побоялся, чтобы не услышать «приятного» напутствия. – Я хочу помириться, – сказал Баки, разглядывая при этом свои ладони. – Но я всё равно считаю, что я прав. Оказывается, отношения – это сложно. Слишком сложно, чтобы всё всегда шло гладко. И он не знал, как именно нужно мириться, что сейчас нужно сказать, кроме «извини», чтобы всё вернулось, как было. Поэтому он просто озвучил свое желание мира. Выдернув из сети паяльник и аккуратно отставив его в сторону, Лео устало потёр переносицу. Всё-таки того часа в комнате отдыха ему было очень мало, но он совершенно разучился спать без Баки и теперь даже не хотел пытаться. Усталость и стресс не добавляли ясности мышлению, культивируя только раздражение и поистине семейное упрямство Рамлоу, но ругаться дальше не было никакого желания. – Бак, никто не заставляет тебя считать по-другому. Но никто слушать не станет того, кто не прислушивается к другим. Считаешь, что мы идиоты и десять лет сидим под землёй, потому что у нас планы говно, ну что же, считай, но не удивляйся, если всё командование разом тебя нахуй пошлёт. Компромисс – штука не всегда приятная, но полезная так уж точно. Жизнь упрощает. – Если бы считал, что все ваши планы говно, я бы нихуя тут никому не доверил бы и мусор выносить, – заговорил Баки из своего угла. – Но назови мне хоть один случай, когда я оказался не прав. А ещё лучше, давай закончим этот разговор и пойдём спать. Баки очень надеялся, что проблема рассосётся сама собой. В груди у Лео закололо. Баки до ужаса напоминал ему Брока этим идиотским желанием всегда быть правым, продолжать давить, даже когда перед тобой не противник, а кто-то из своих. Не будь этого разговора, не продолжи Баки залупаться, Лео с лёгкостью бы задвинул своё непонимание ситуации и пошёл бы следом, позови тот его спать, но после сказанного чувство противоречия не давало сдвинуться с места. – Ты иди, отдыхай, – качнул он головой, вновь взявшись за паяльник, совершенно забыв, что сам же его и отключил. – А я дождусь возвращения брата. – Я не хочу один, – тихо сказал Баки и пересел на пол рядом с Лео, обхватив его ноги и положив голову на колени. – Пойдём со мной. К горлу подкатился комок. Рука Лео сама собой потянулась к волосам Баки, погладила по голове, коснулась шеи. Он никак не мог понять, почему испытывает к этому отмороженному упрямому недоразумению столько щемящей нежности, почему хочет быть с ним ласковым, едва касаться, несмотря на всю его силу, любить так, как никто никогда не любил. От прикосновения Баки шумно, рвано вздохнул и уткнулся носом в колени. – Пойдём, чудовище, – расплылся в глупой улыбке Лео. – Поспим хотя бы немного. Баки поднялся, глянул на Лео странно, но на руки, чтобы вся база была в шоке, решил не брать. Он просто дёрнул его за руку, поднимая, обхватил бионикой за поясницу и прижался губами к губам в почти целомудренном поцелуе. Не факт, что они окончательно помирились, но это явно было начало, и хорошее. А ещё Баки понял, что больше не злится и не обижается на Лео. Он просто его любит. Злое отчаянное возбуждение захлестнуло с головой, ударило разом по всем органам чувств, оглушая и ослепляя одновременно. Обхватив Баки за шею, Лео влетел в него грудью, ударился, обвил всем собой. Нет, он не потеряет, больше не позволит себе потерять. Лео слишком сильно любил Баки, принадлежал ему со всеми потрохами, чтобы отпустить из-за какой-то ерунда типа – «не сошлись характерами». Всё-таки он Рамлоу, а Рамлоу очень упрямы. – Тут завален весь стол и нет ничего, пригодного как смазка, – шепнул Баки, оторвавшись от любимых губ. Всё медленно вставало на свои места. – Поэтому давай уже пойдём? Баки не знал, чего сейчас хочет больше: секса или простых нежных обнимашек. Он хотел и того, и другого. Просто хотел Лео, чтобы тот был рядом, и чтобы весь этот пиздец поскорее закончился. Он отчаянно прижимал к себе Лео, боясь, что тот передумает, что не захочет никуда с ним идти, но секунды капали, а они всё стояли, обнимая друг друга. Вжавшись носом в шею Баки, Лео постарался перевести дыхание, но единственное, на что его хватило, это захлопнуть стоящий на краю стола ноутбук и потащить Баки следом за собой в их комнату. Он летел вперёд, что-то даже умудрялся отвечать попадавшимся в коридорах базы бойцам, занырнул на секунду в переговорный пункт и популярно объяснил, чтобы держали связь с джетом какими угодно способами, хоть с крыши дымовые сигналы пусть пускают, но в любой момент он должен знать, где отряд, что с ними и когда вернутся. Уже в комнате, когда он нервно потянул с себя футболку, Лео резко попустило. Случившееся за день навалилось разом, выбивая дыхание. И тяжёлое ранение Брока, и неопределённость, и ссора с Баки – всё это вытянуло последние силы одним махом. – Тшшш, – Баки прижал Лео к себе, не давая даже рыпнуться. – Не знаю, как ты, а я хочу в душ, я до сих пор местами в крови. Обида прошла как-то внезапно, осталось желание объяснить, почему он так делает, что заставляет его лезть даже туда, куда его не звали, но заново начинать разговор, который снова может привести к непониманию и ссоре, не хотелось, по крайней мере сейчас, когда Лео настолько близко. Лео не пытался вырываться. Уронив голову на плечо Баки, он молча замер, не зная, можно ли обнять или лучше не надо, что вообще сейчас стоит делать. Не думал он, что всё будет так сложно, запутанно. – Да, душ! – глухо отозвался Лео, попытавшись отстраниться. – Прости меня, – тихо сказал Баки, понимая, что он может быть сколько угодно прав для себя, но это не стоит обиды близких. Одной фразы хватило, чтобы полностью отпустило напряжение и желание ещё за что-то бороться с Баки, доказывать какую-то свою правоту. Лео страшно устал бодаться с тем, кого любит больше жизни, и вдруг стало абсолютно всё равно. Хочет Баки руководить операциями и никуда его не пускать – пусть так, лишь бы быть рядом, не разбегаться по разным углам, не тыкать носом в огрехи друг друга. Лео хотел просто тихо жить с ним, Броком и Стивом. Не ждать очередного пиздеца, не вздрагивать от постороннего шума, боясь, что их вот-вот обнаружат, даже гипотетически не предлагать себя кому-то чужому за сведения. Лео хотел жить. – Я люблю тебя, Детка, – выдохнул он в шею Баки. – И буду любить, что бы ни случилось. – И я тебя люблю, – Баки гладил Лео по спине, забирался пальцами в волосы на затылке, прижимал к себе. Баки обуревали странные мысли, чувства. Он больше не хотел спорить с Лео, кто прав, такие споры давались слишком тяжело им обоим, а расстраивать свое солнышко Баки совершенно не хотел. Они и так жили на грани, и незачем было это усугублять. – Пойдём в душ, – снова предложил Баки, поцеловав Лео в висок. Ткнувшись губами в скулу, Лео всё-таки вывернулся из его объятий, скинул с себя всю одежду и поманил Баки за собой. – Отмою свою Детку, – улыбнулся он. Баки отпустило, стало спокойно и хорошо, даже по поводу Монтаны не дёргало, потому что с Броком полетел Стив. Значит, всё будет в порядке. Быстро раздевшись, Баки скользнул в душевую и врубил воду. Ему нужно было отмыться не только от крови Брока, в которой он был уделан весь (в туалете клиники Старка он смог только умыться и вымыть руки), но и от этого суматошного дня, который уже давно перевалил за половину. Баки чувствовал, как наваливается усталость, ещё не та, которую невозможно преодолеть, но та, которая гонит сидеть в кресле и ничего не делать. Лео прильнул к его спине, прижался на несколько мгновений щекой к сильному плечу, не обращая внимания на то, что вода заливала лицо, попадала в нос, глаза, обнял поперёк груди, делясь своим теплом, всем собой. Ему было важно, чтобы из взгляда Баки навсегда исчезла стылая обречённость, чтобы он не ронял устало голову на руки, чтобы был счастлив. Он гладил Баки мыльными руками по плечам, широкой спине, ласково повторял кончиками пальцев змеящиеся слева шрамы. В его действиях не было и грамма эротизма, лишь желание подарить любимому человеку хотя бы толику спокойствия, собственной уверенности, что всё теперь будет хорошо, и они справятся. Заведя руку за спину, Баки погладил Лео по боку, ягодице, а потом взял его руку и поцеловал в ладонь. Было хорошо, более, чем хорошо, он плыл в неге, которую дарил ему Лео, наслаждался моментом близости настолько полно, насколько это возможно. Баки развернулся в объятиях и прижался губами к губам Лео. По телу разливалось правильное настоящее тепло, которое не мог дать даже самый горячий душ, только руки, губы и любовь особенного человека, того самого, о ком написано так много книжек. – Прости меня, – повинился Лео, прижался сильнее. – Всё будет хорошо, – шепнул Баки ему на ухо. – Давай ототрём с меня кровь и пойдём в кроватку? Возбуждение, желание победили усталость, а нежность Лео только сильнее разожгла этот пожар. Баки таял и плавился, теперь, когда оба они успокоились, когда всё медленно вставало на свои места, хотелось быть ближе, ещё ближе, чем это вообще возможно. Баки подхватил Лео под бёдра, заставляя усесться на него, и прислонил спиной к прохладному кафелю, заглядывая в глаза. – Детка, – улыбнулся Лео, обхватил обеими руками за шею. Целовались они долго, делясь дыханием, эмоциями, самой жизнью, наполняясь друг другом. Лео, выдавив на жёсткую мочалку гель для душа, оттирал с Баки кровь своего брата, даже не думая сейчас о том, что творилось на базе в Монтане, не думал о жертвах, ранениях и потерях. Там был Стив, и нутро не дёргало страшными предчувствиями. Они справятся даже вдвоём. Уже стоя на холодном кафельном полу перед запотевшим зеркалом, когда на его плечи легли ладони Баки, Лео впервые почувствовал свою полную принадлежность ему. Тот занял в его сердце место рядом с Броком, стал равноценным, таким же необходимым, и самое забавное, что чувств и любви хватило даже на Стива.