За ночью приходит рассвет

Всю следующую неделю Броку поспать, да и пожрать тоже нормально не удавалось. Он воевал со всеми, кем только мог, даже Николасу быстро и доходчиво объяснил, что он его, конечно, уважает за столько лет и готов трепетать, как положено перед начальником, но за свои проёбы отвечать придётся самому. Легче не стало, но на одного должника в длинном списке стало поменьше. Ни врачи на базе, ни Беннер, неожиданно заинтересовавший обычно обходившую мужиков десятой дорогой Наташу, не знали, что делать со Стивом. По всем показателям он был в норме, в очень странной своеобразной норме. Все исследования, возможные на том оборудовании, что у них было, утверждали об отсутствии каких-то изменений, но Стив продолжал реагировать только на прямые команды и тупо безучастно глядеть перед собой. – Пиздец какой-то, – выругался Брок и снова набрал Тони. Баки всё своё свободное время посвятил Стиву. Он понимал, что этим может обидеть Лео, но не мог отойти от друга, рассказывая всё, что сам помнил, об их жизни, пытаясь хоть как-то всколыхнуть в Стиве память. Наверное, нужно было просто подождать, пока восстановятся ткани мозга, хорошо прожаренные машиной, но Баки не мог ждать, ведь сколько нужно было времени, не знал никто. Мозгоправы говорили о том, что Стиву была нанесена такая травма, что его «я» спряталось и просто не хочет выходить, боится, что сделают снова также больно или ещё больнее. – Стиви-Стиви, – вздохнул Баки после очередного разговора с врачами. – Какой же ты мудак. Но ты наш мудак, и мы тебя ждём. Стив выполнял все действия и приказы словно хорошо отработанный механизм, но ни эмоций, ни желаний не проскальзывало, казалось, в его голове. Навороченные приборы, которые доставил на базу Тони, тоже молчали. Организм в норме. Двигательная активность в норме. Мозговые функции в норме. Но Стив смотрел прямо перед собой, ходил хвостом за Броком, если тому случалось уйти из его комнаты, твердил упрямо про куратора и совершенно не выглядел нормальным. Лео тоже, как мог, пробовал его расшевелить, принёс альбомы с рисунками, сам, сидя рядом со Стивом пытался что-то чиркать, громко в голос жаловался на кривые руки, помня, что в прошлый раз за такую фразу получил увесистый подзатыльник и предложение позаниматься с ним, а сейчас – тот же пустой взгляд и нетронутые скетчбуки на столе. – Я читал, что электрошоковая терапия до сих пор успешно применяется в психиатрии, – как-то сказал Баки. Дни утекали сквозь пальцы песком, превращаясь в недели, а недели скоро должны были стать двумя месяцами, если ничего не делать, а у них заканчивалось время. – Может, попробуем? Не выжигать нейронные связи, – Баки выучил и ещё более страшные слова, чем это, и даже уже понимал, о чём говорит, – а подтолкнуть мозг, простимулировать. Слушайте, он мне тоже дорог, но пока не помогло вообще ничего, нужно хоть что-то делать! Вздрогнув, Брок облокотился на столешницу, выдыхая сквозь зубы. Не сказать, что он не думал обо всём этом, думал, но применить на практике... У Брока до сих пор нервно тряслись руки после того, как он, погладив Стива по волосам, обнаружил мелкие точечные ожоги. Он чуть было за винтовку не схватился, слишком живы были в его памяти прочитанные в деле Зимнего Солдата подробности работы с ним. Для Стива такого не хотелось. – Бак, я не знаю, – выдохнул он, потёр лицо. – Я сегодня к Тони, когда вернусь, поговорим об этом, ладно? – Что от тебя хочет Старк? – прищурился Баки, потому что, хоть Старк сделал для них почти невозможное, он всё равно не мог доверять ему в полной мере. Брок молча пожал плечами, накинул на плечи куртку, пятернёй зачесал волосы назад. Какая разница, что нужно было Тони? Брок разбился бы в лепёшку, лёг под всех глав «Гидры» разом, если бы это хоть немного помогло Стиву. – Брок? – Баки поднялся и развернул его к себе, заглядывая в глаза. – Что от тебя хочет Старк? – Какая разница, Бак? Я не знаю. Выпить позвал, поговорить, вспомнить былое, я не знаю. – Я очень надеюсь, что он не настолько мудак и подонок, насколько я о нём думаю, – очень серьёзно сказал Баки. – Я просто за тебя волнуюсь, потому что, когда вернётся Стив, он же с меня спросит, почему не уберёг его мужика. Баки вздохнул и отпустил плечи Брока. Не хотел он отстраняться, но, похоже, это было не в его власти. – Вернёшься, приходи к нам с Лео, – Баки улыбнулся. – Нам без тебя одиноко. – Ничего, что я сам за себя постоять могу? – криво усмехнулся Брок, протянул было руку коснуться Баки, но в последний момент развернулся на пятках. – Лео не говори, куда я поехал, с него станется явиться. Пойду со Стивом попрощаюсь. Баки поймал Брока, уткнулся в затылок носом, горячо выдыхая. – Конечно, можешь, – согласился он, – но это не значит, что тебе это нужно делать. А Лео сам догадается, куда ты делся, я думаю. Он умный. – Догадается, – согласился Брок, прижался спиной к груди Баки, представляя, что сейчас тихо скрипнет дверь и войдёт Стив, улыбнётся, скажет, что рад видеть любимых вместе, и тоже обнимет, зажмёт Брока между собой и Баки, раскатает, расплавит, переделает в тысячный раз под себя. – Ладно, Бак. – Брок отстранился. – Быстрее уйду, быстрее вернусь. В комнате Стива было сумрачно, лишь перемигивались яркими огоньками приборы. Брок вошёл, по привычке зажигая верхний свет, до последнего надеясь, что вызовет хоть какую реакцию. Стив поморщится, закроет глаза ладонью, а не продолжит сидеть в глубоком кресле искусно сделанным манекеном. – Привет, сладкий, – поздоровался Брок, прошёлся по комнате, замер у пустого рабочего стола. – Как ты сегодня? Неплохо тут у тебя, да? Ты хоть ел? – в груди резануло болью. Стив теперь никогда не отвечал на такие праздные вопросы, только на чётко выверенный перечень, сухой, конкретный. Брок подошёл к его креслу, присел рядом на корточки, заглядывая в глаза. – Мне уехать надо. Тони на пьянку позвал, – Брок дёрнул уголками губ. – Не скучай, любовь моя. Хотелось ударить, наорать, сделать хоть что-то, но Брок лишь поднялся и легко коснулся его губ невесомым поцелуем. И вышел, не заметив пристального взгляда в спину... Через несколько минут в комнате кто-то снова погасил свет.... Баки видел, как Брок чах с каждым днём, как мутнел и становился безжизненным обычно яркий, искрящийся взгляд. Лео тоже осунулся и ходил с каждым днём всё мрачнее и мрачнее, а сам Баки... А сам Баки собирал воображаемыми ладонями воду их счастливых отношений, которая утекала, испарялась, как в пустыне. – Какого чёрта, Стив! – рявкнул он, когда Брок ушёл, а Лео ещё не появился. – Ну же, дружище, я знаю, что ты там. Помоги нам до тебя добраться! Баки жёстко встряхнул Стива за плечи, голова его мотнулась, но он даже не моргнул, вообще не подал никаких признаков того, что его потревожили. Баки сполз на пол, давясь сухой истерикой. Как же больно было видеть Стива таким... – Детка, мы справимся, – твердил Лео, каждый раз утаскивая его в их комнату. – Стив придёт в себя, и всё наладится. Ты же сумел, и он сможет. Но время шло, и ничего не менялось, ни в лучшую ни в худшую сторону, Лео вертелся как мог, тормошил Баки, напоминая ему о сне и еде, читал Стиву книги, старался как-то отвлечь брата. Они даже спали втроём, в первый же вечер уложив Брока посередине, обняли с двух сторон, не давая посреди ночи срываться к безучастному Стиву. О какой-либо физической близости не могло быть и речи. О сексе вот уже второй месяц разговоры не заводились. Стив был безучастен ко всему, и Баки начал разработку и пересмотр всех планов, где они могли быть задействованы оба, всё выстраивая под себя, но никому об это не говорил, даже Лео. Напряжение висело в воздухе, даже когда они со Стивом гуляли, надеясь, что, может быть, он вспомнит что-нибудь под светом солнца. *** – Куда подевался Брок? – спросил Лео, стаскивая с себя футболку. – Всю базу обошёл, а никто не видел. Не нравилось ему засыпать без брата. Если Брок не приходил в их комнату сразу, то, скорее всего, до утра его можно было и не ждать. Лео не раз и не два находил его спящим в комнате напротив у ног Стива, несчастного, разбитого, скрючившегося на полу. Видеть брата таким было больно и страшно одновременно. Лео как-то привык считать его сильным, несгибаемым, пусть и со своими странностями и слабостями, но вот таким, почти сломленным – никогда. Он, конечно, тоже любил Стива, очень любил, хоть и не так, как Баки, хотел, чтобы тот очнулся, стал если и не прежним, то хотя бы живым. Брок его в себя заново влюбит на раз, но не так, не живым оловянным солдатиком. Иногда Лео казалось, что он видит Стива. В синих обычно пустых глазах нет-нет да вспыхивали искры, хоть и лицо оставалось недвижимым. Или это только так казалось. – Он скоро придёт, я уверен, – вместо ответа на вопрос сказал Баки, не желающий врать Лео, но и Брок просил не говорить. Он сейчас оказался между двух огней, и нужно было тихо свалить с траектории обоих, пока не приложило. Баки подошёл к Лео и обнял, прижавшись грудью к его спине, положив голову на плечо. Так было легче, спокойнее. Так было почти хорошо, если бы не Стив... Только не его малыш Стиви. Как он не убил Фьюри, Баки вообще не представлял, но не убил, сдержался, понимая, что ничего путного из этого не выйдет. – Всё будет хорошо, солнышко, – тихо сказал он, потому что сказать больше было нечего. – Неправдоподобно, Детка, – усмехнулся Лео, развернулся в объятиях. – Не умеешь врать – не берись. Давай не будем ложиться? Дождёмся Брока? – попросил он. – Ничто нам не мешает просто поваляться, – вымученно улыбнулся Баки. – А Брок скоро придёт, я уверен. Лео не стал задавать вопросов. Зачем. Он и так знал, куда брат мог деться, не говоря никому при этом ни слова. Знал, что Баки всё известно, что, видимо, это Брок просил умолчать. А потому разделся, завалился на их огромный матрас и, поставив на колени ноут, похлопал рядом с собой. – Давай, Детка, кино с тобой посмотрим. – Давай, – согласился Баки, он тоже ждал Брока, чтобы тому не пришлось засыпать одному. Нужно было сказать Лео и Броку про то, что он меняет планы, про то, что, взвалив всё на себя, он сможет вырезать «Гидру». Но Баки молчал, потому что братьям не нужно было этого знать. Баки очень надеялся, что ему не придется претворять эти планы в жизнь. Пристроившись рядом, Баки поцеловал Лео. – Что смотреть будем? – наигранно весело спросил он. – Дай подумать, – Лео защёлкал по кнопкам. – Мелодрам нам не надо. Страшилку? Тогда проще камеру из душевых включить, там ещё и элементы порно. Давай фантастику? Пришельцы, супермутанты, конец света – так, чтобы разом? Не сдалось ему это кино, но просто лежать и пялиться в темноте на дверь, прислушиваясь к происходящему в соседней комнате, не было уже никаких сил. – Детка, на кой ты у Стива свет всё время выключаешь? – спросил Лео, запуская фильм. – Я не выключаю, – удивился Баки, уверенный, что выключает кто-то из братьев, но ему не хотелось оставлять Стиви в темноте. – Я думал, кто-то из вас его выключает. Баки чувствовал какую-то неправильность в выключении света, но сейчас не мог понять, какую именно, что-то важное ускользало от него, словно льдинка из мокрых пальцев. – Брок, что ли? Но зачем? – Лео нахмурился, снова глянул на дверь, уверенный, что зайди он к Стиву, то обязательно обнаружит там полумрак, хотя самолично зажёг верхний свет, когда вернулся с разбора новой миссии. До Судной ночи оставалось всё меньше времени. Тони уже непрозрачно намекал, что то происшествие с исследовательским центром напугало верхушку не на шутку. И что очень может быть, что инициатива по поводу отмены неприкосновенности возможна. Слишком много людей в последнее время прислушиваются к словам Марии Хилл. Даже кто-то в правительстве встал на сторону хрупкой женщины со стальными яйцами. Уже глубоко за полночь, когда и фильм подошёл к концу, и сам Лео успел пригреться в объятиях Баки и задремать, явился неуверенно стоящий на ногах Брок. Он вошёл, не закрывая дверь, скидывая по дороге одежду, и упал на Лео сверху, жарко выдохнул брату в шею. Вздохнув, Баки поднялся, закрыл за Броком дверь, подобрал одежду и вернулся обратно, на своё нагретое собой же место. Стащил Брока с Лео, укладывая его между ними, как уже было привычно спать, и думал было заснуть, отрешившись ото всех мыслей, но Брок был такой горячий, такой... Такой жаркий и желанный. Баки рискнул притереться к нему, прижаться всем телом, вдохнул его запах. Незачем было лишать себя секса, словно так они чтили память Стива. Это воздержание было никому не нужным, особенно Стиву. Потому что он был словно кот Шредингера – и жив, и мертв... Брок со стоном отозвался, задрожал всем телом, прижался сначала к Баки, рвано выдохнул, толкнулся бёдрами, потираясь вставшим членом, а потом прильнул к сонно моргающему Лео, навалился всей своей тяжестью, запирая удивлённый возглас поцелуем. Температура в комнате резко скакнула на десяток градусов, стало жарко, душно, и Баки поддался этому голодному желанию, прильнул к Броку, к Лео, провёл живой ладонью по спине Брока, поцеловал в шею, рядом с линией роста волос, жарко выдыхая, и принялся стаскивать остатки вещей со всех троих. Раз Брок хотел секса, то почему они должны ему отказывать, ведь и он, и Лео тоже хотели, просто слишком все было сложно в последние пару месяцев, чтобы можно было вот так вот забыться друг в друге. Это завтра можно будет спросить, зачем он выключает свет у Стива, завтра, всё можно было отложить на завтра, потому что до Судной ночи оставалось два с половиной месяца, они успеют. Умереть так уж точно, а пока Баки хотел жить. Брок был жадным, нестерпимо горячим, льнул к рукам, разрываясь на части, он вздрагивал под ладонями, тихо скулил, то жался к Баки, подставлял горло его губам, то распинал под собой Лео, вылизывал призывно приоткрытые губы, шептал бессмыслицу, просил не оставлять его одного. Могло показаться, что он и вовсе не понимал, с кем и где находится, если бы он не звал Лео, не произносил имени Баки. Они так давно не были вместе в том самом смысле, когда тела спаиваются воедино, обретая высшую гармонию, что теперь, дорвавшись, Лео плюнул на все данные самому себе обещания подождать, не трогать Брока, пока хоть что-то не станет понятно со Стивом. Он гладил брата по спине, прижимал к себе, накрепко обхватив ногами, он дышал им, самым родным существом, наполнялся его запахам, силой, энергией. Баки гладил Брока по спине, а потом принялся целовать каждый позвонок, спускаясь всё ниже и ниже, юркнул в ложбинку языком и, разведя упругие половинки, лизнул вход. Услышал сдавленный полувздох-полустон, но продолжил своё занятие. Он давно понял, что это сумасшествие на четверых, от которого невозможно будет избавиться никогда, да он и не хотел избавляться. Пусть это безумие, пусть этого никогда никто не поймет, пусть об этом даже рассказать никому нельзя, но оно у них было. Они были друг у друга, и это возносило Баки на вершины блаженства, делало счастливым идиотом, который хотел любить не одного, но троих. Гибко прогнувшись в спине, Брок громко заскулил. Перед глазами двоилось, плыло. Коварный хмель бил в голову, разрешая сразу всё, что Брок успел себе назапрещать. Странное ощущение вседозволенности, желание снова согреться, быть цельным, прорвались наружу трепетом тела, жалобным стоном, электрическими разрядами, мечущимися вдоль позвоночника. Они никогда не были вот так вот, втроём. Либо парами, либо оказываясь в койке сразу вчетвером, запираясь от всего мира, они любили друг друга, касались ладонями, собирали губами глухие стоны, отсчитывали биение пульса. Не разрывая голодного собственнического поцелуя, кусая сочные вкусные губы брата, Лео зажмурился. Было горячо, но немного неправильно, нехватка Стива ощущалась болью в подреберье, нервной дрожью во всём теле. Будто бы всегда чётко и слаженно работающий механизм потерял одну из шестерней и сбоил. – На меня, – выдохнул Брок ему в губы. – В глаза смотри! Он там, он жив. Не надо его хоронить! Пальцы Баки подрагивали, когда он растягивал Брока, понимая, что для них обоих это будет первый раз. И без Стива, но не казалось, что Брок этого не хочет, наоборот, Баки чувствовал, как тот весь горит, желая их с Лео. Почему они с братом хотели друг друга, было понятно, но Баки не думал, что Брок согласится с ним и без Стива. Сам Баки хотел Брока, знал, что Лео не будет против, но что-то мешало ему просто взять и ворваться в жаркое, жадное нутро. – Можно? – срывающимся шепотом спросил Баки. – Брок, можно? Что «можно», было и так понятно, но зачем он спрашивал, Баки и сам не знал, ведь придя сюда, Брок был согласен на расклад. – Блядь, Барнс, где мне расписаться? Еби! – сквозь стоны выдохнул Брок, подался назад, повёл бёдрами, приглашая. Броку было страшно, больно и одновременно сногсшибательно хорошо. Он гладил брата, трогал его сильное желанное тело, мял литые мускулы, наслаждаясь упругой твёрдостью, и полыхал сухим жаром от незнакомых прикосновений Баки чёртова Барнса, любил его всем сердцем, желал так, что искры летели. Получив разрешение, Баки как с цепи сорвался. Он вздёрнул Брока за задницу, ставя его на колени, и толкнулся в горячее нутро, как хотел, проникая на полную, сразу заполняя собой, и обхватил под живот, уткнувшись во влажную спину, пережидая приступ острейшего возбуждения. – Да-а! – полустон-полурык сорвался с губ Брока. Он зажмурился, закусил губу, чтобы придержать немного возбуждение, вспыхнувшее ярко в крови, набатом долбящееся в уши, оглушающе жаркое, но всё сломал Лео с тихим смешком, обхвативший ладонью их оба члена, потёрший большим пальцем головки. Руки подломились, в голове на мгновение стало пусто, и Брок закричал, двинулся самостоятельно, рыкнул, понукая Баки. Вынырнув из оцепенения, Баки тут же включился, начиная вколачиваться в Брока. Это было новое ощущение, потому что с Броком прежде они близки не были. Они вообще были близки очень странной близостью, тянулись друг к другу, но не дотягивались, словно натыкаясь на стену из тумана. И сейчас, когда Баки трахал Брока, туман, в котором блуждал Баки, наконец-то рассеялся, позволяя им видеть друг друга, быть друг с другом. Чувствуя, как братья тянутся друг к другу, Баки уложил Брока на Лео, продолжая вбиваться в него. Распластанный под братом, Лео вздрагивал от каждого толчка, чувствуя Брока всем собой, будто бы Баки проникал и в него тоже, наполнял собой, трахал, насаживая на толстый член. Ревности, тянущей боли в груди почему-то не было. Он смотрел, как закатывались глаза брата, слушал, как Брок скулил, подаваясь назад, насаживаясь на член не Стива, а Баки, его Баки, и было наплевать, о чём они договаривались, решаясь на такие отношения. Лео любил сейчас их обоих настолько полно и всеобъемлюще, что было всё равно, кто в ком. Думать Баки не мог, анализировать тоже, он не искал причин и поводов, почему Брок решился на секс с ним, хотя и говорил когда-то обратное, он просто знал, что Броку одиноко и страшно. И пытался, как мог, согреть его, показать, что он не один, и не будет один, что бы ни случилось. После перерыва Баки чувствовал, что надолго его не хватит, он взорвётся прямо сейчас, рухнет на Брока без сил, придавливая под ними Лео. Лео, которого тоже хотелось до одури. Чтобы навалился со спины и вставил прямо так, без подготовки, но пришлось бы выпустить Брока, а это сейчас было выше его сил. Брок забился между ними, выломился в спине, заметался, не зная, к кому прижаться теснее, чьи губы найти в темноте и поцеловать, чтобы удовольствие стало острее, накрыло с головой, окончательно размазывая. На живот плеснуло горячим, сталкивая за грань и Лео. Он обхватил брата за плечи руками, оплёл ногами, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства. Всё смешалось, выкручивая ощущения на максимум, добавляя новых красок в и так яркое многоцветье. Ещё пара толчков в резко стиснувшем его нутре – и Баки уплыл, провалился за грань, за которой только чистое удовольствие. Он аккуратно вышел из Брока и рухнул рядом с братьями, пытаясь обнять обоих, дотянуться, чтобы поцеловать, погладить, без слов сказать, как любит их. Братья откликнулись сразу оба, потянулись к нему, благодарно обняли, устроились с двух сторон, Брок слева, положив на бионическое плечо подушку, а Лео справа. И никто не заметил чуть приоткрытой двери и тени за ней.