ты/Том/11
31 июля 2019 г., 19:34
***
Противный звонок телефона нарушает звенящую тишину, царящую в спальне, тем самым будя спящего мужчину. Том открывает глаза, стремительно возвращаясь из сладостного плена небытия, а потом моргает несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение. Когда цифры на прикроватных электронных часах перестают плыть и складываются в четкую картину, Хиддлстон тяжело вздыхает. Его рука тянется к все еще звонящему мобильному. На дисплее светится твое имя. — Ты знаешь, который час? — принимая вызов и прикладывая телефон к уху, недовольно интересуется мужчина. — Половина третьего! Он отвечает на собственный вопрос, немного повышая голос. На другом конце провода слышится приглушенная музыка. — Извини, — произносишь ты. Том буравит взглядом светлый потолок над собственной кроватью и ждет, когда ты продолжишь. Ты не заставляешь долго ждать и уже через секунду снова нарушаешь тишину: — Мне нужна твоя помощь. Сможешь забрать меня? Хиддлстон проводит рукой по лицу и громко вздыхает, а затем проговаривает: — Какой это по счету раз за последний месяц? Ты же обещала мне. Его голос представляет собой смесь отчаяния и раздражения. Ты вновь разгоняешь тишину на линии и нарочито жалостливо произносишь: — Не злись. У подруги день рождения. Ты же знаешь, что я не могла отказать. Том сжимает длинными пальцами переносицу, стараясь прогнать зарождающуюся злость. Ты ведь обещала ему. Он все еще молчит, когда ты осторожно спрашиваешь: — Так ты сможешь забрать меня? Мужчина открывает глаза и садится на постели. — И где ты на этот раз? — спрашивает он, в то время как его рука находит выключатель настольной лампы. Комнату наполняет мягкий искусственный свет. — Все там же, где и обычно. « Night » ,— произнося название ночного клуба, в котором являешься постоянной гостьей, откликаешься ты. Хиддлстон подходит к шкафу и достает оттуда первые попавшиеся джинсы и свитер. — Скоро буду, — заключает он, начиная одеваться. — Я буду ждать, — почти неслышно проговариваешь ты, завершая вызов. На твоих губах в этот момент присутствует улыбка.***
Черный автомобиль аккуратно паркуется возле входа в развлекательное заведение. Большие неоновые буквы с надписью «Night» освещают пространство вокруг ярким светом. Том выходит из машины и, закрыв ее, направляется ко входной двери. Охранник, стоящий поблизости, без слов впускает мужчину. Здесь знают его, потому что знают тебя. Хиддлстон быстро замечает тебя возле барной стойки. Рядом вертится какой-то тип и предлагает угостить чем-нибудь, а ты настойчиво пытаешься отказаться. Видя эту картину, Том лишь слегка хмурится. Ситуация привычна настолько, что уже сидит в печенках. Стараясь перебороть раздражение, он направляется к тебе. Оказываясь рядом, напоказ напористо обнимает тебя со спины и, поцеловав в щеку, произносит: — Привет. Заждалась? — Да. Ужасно соскучилась, — отвечая на объятия, бросаешь многозначительный взгляд на парня, что пытался угостить тебя. Он понимает все без слов и молча удаляется куда-то вглубь зала. Поняв, что хитрость сработала как и всегда безупречно, Хиддлстон размыкает объятия. На его лице снова красуется недовольство. — Пошли, — чуть злясь, бросает мужчина и направляется в сторону выхода. Ты покорно следуешь за ним. Оказавшись в удобном и до чертиков знакомом салоне автомобиля, заметно расслабляешься, чего нельзя сказать о Томе. Его лицо выражает явный холод, брови нахмурены, губы плотно сжаты, а взгляд устремлен только вперед. Он даже не смотрит на тебя. Это плохой знак. Понимаешь, что Хиддлстон злиться. Причем очень сильно. Внутри все сжимается, а в душе зарождается чувство вины. Устремляешь взгляд на него и произносишь: — Прости. Мужчина заметно напрягается. Его руки с силой сжимают руль. — Ты же обещала мне, — с упреком и плохо скрываемым раздражением откликается он. Опускаешь глаза на собственные ладони. — Я знаю. Извини... Загорается красный. На твое невезение, очень не вовремя. — Это все, что ты можешь сказать? — наконец-то смотря на тебя, зло спрашивает Том. — Я уже тысячи раз слышал твои извинения. Вжимаешься в автомобильное кресло, стараясь спрятаться от его гнева. Внутри кипит чувство стыда. Кажется, замечая твое состояние, мужчина слегка успокаивается и продолжает более ровным тоном: — Твое пристрастие к алкоголю не закончится ничем хорошим. Ты должна понимать это. Он снова устремляет взор на дорогу. Загорается зеленый. Автомобиль трогается с места, продолжая свой путь по ночной трассе. Между вами повисает едва ощутимое напряжение, которое ты тут же стремишься нарушить. — Я понимаю. И я борюсь с этим, ты же знаешь. В ответ на это Хиддлстон только тяжело вздыхает. Понимаешь, что сказанного ранее недостаточно и быстро добавляешь: — Сегодня я выпила всего пару бокалов. Том бросает на тебя беглый взгляд, который ты не успеваешь понять. Почему-то тебе кажется, что в нем скользнуло неверие. — Честно, — добавляешь ты осторожно. Мужчина ничего не отвечает, однако ты замечаешь, что он слегка расслабляется. Понимаешь, что этот разговор не закончен, но пауза поставлена не на самой плохой ноте. Отворачиваешься к окну, вглядываясь в освещенные улицы ночного города. Находишь пальцами кнопку на автомобильной двери, и стекло плавно опускается вниз. Потоки прохладного ветра врываются в салон, путаясь в волосах, и заполняют легкие пряным запахом ранней осенней ночи. Запахом свободы. Домой совершенно не хочется. Поворачиваешься обратно к Тому и просишь: — Поехали на наше место? Он устремляет на тебя почему-то недоверчивый взгляд и спрашивает: — Ты серьезно? — Да, — отвечаешь ты, кивая. — Поехали. Встретим рассвет. Пожалуйста. Он качает головой и, снова глядя на дорогу, произносит: — Не лучшая идея. — Ну пожалуйста, Том, — почти моляще говоришь ты. Он снова качает головой и начинает бесцветным тоном : — Посмотри на время. До рассвета еще несколько часов, и... Ты не даешь ему договорить, предпринимая последнюю попытку. — Прошу тебя. Давай встретим рассвет на нашем месте, а взамен я обещаю окончательно завязать с алкоголем, — почти обреченно проговариваешь ты. Он смотрит на тебя недоверчивым взглядом и хмурится. — Клянусь, — серьезно заканчиваешь ты. Хиддлстон тяжело вздыхает, а потом, на долю секунды зажмуривая глаза, отвечает: — Ладно, поехали. Внутри образуется ураган радости. — Спасибо, спасибо, спасибо, — улыбаясь и слегка хлопая в ладоши, тараторишь ты. — Надеюсь, ты сдержишь обещание,— все еще серьезно продолжает мужчина. — Клянусь, — опять повторяешь ты, мягко улыбаясь. Автомобиль аккуратно перестраивается из центральной полосы в боковую, а затем сворачивает влево, направляясь за город. Поудобнее устраиваешься на сидении и окончательно расслабляешься, предвкушая приятную поездку. В следующий час недосказанность, злость и напряжение между вами окончательно рассеиваются, сменяясь привычной уютной атмосферой. Вы по обыкновению говорите обо всем, затрагивая самые различные темы. Том беззлобно и заинтересованно спрашивает о том, как прошло празднование дня рождения подруги, а ты охотно рассказываешь почти во всех подробностях, опуская лишь самое личное или ненужное. Рядом с этим мужчиной тебе комфортно настолько, что нет смысла что-либо скрывать. В какой-то момент меж вами устанавливается приятная тишина, нарушаемая лишь негромкими звуками радио. Она совсем не давит, а, даже наоборот, успокаивает. В тысячный, если не в миллионный раз убеждаешься, что рядом с Хиддлстоном даже молчать уютно. Салон наполняется звучанием следующей мелодии, почему-то кажущейся какой-то знакомой. Поворачиваешься к все еще открытому окну, вслушиваясь в композицию. Сознание услужливо подсказывает некоторые слова наперед. В голове начинают всплывать яркие картинки. Прикрываешь глаза, погружаясь в воспоминания. Будто бы возвращаешься на несколько часов назад, обратно в стены ночного клуба. Из колонок громко-громко звучит именно эта песня. Твои подруги опустошают очередные бокалы с шампанским, в то время как ты наслаждаешься апельсиновым соком. Ты не солгала Тому, потому что и правда остановилась на втором бокале. На миг открываешь глаза, вырываясь из плена воспоминаний, чтобы прибавить громкость и снова погрузиться в разноцветный поток картинок. К вам подходят несколько парней, пытаясь пригласить на танец, но отрицательные ответы заставляют их сразу же удалиться. Эта ситуация, а еще слегка затуманенные алкоголем мысли приводят к тому, что в вашей компании завязывается разговор о сердечных делах. Ты слушаешь через слово, наслаждаясь атмосферой царящего вокруг веселья, но до тех пор, пока твоя подруга, а по совместительству и виновница торжества вдруг не спрашивает, обращаясь к тебе: — А что у вас с Томасом?— заинтересованно проговаривает она, а затем, ухмыляясь, добавляет. — Вы так и бегаете друг от друга? Эти слова застают тебя врасплох. В груди появляется раздражение. — Ты же прекрасно знаешь, что мы просто друзья, — твердо, но беззлобно отвечаешь ты. — Закроем тему. — Ну и зря, — чуть фыркает она, вновь отпивая из своего бокала. Уже через пару минут этот разговор сам собой сходит на нет. Из колонок начинает звучать ваша любимая песня, и вы дружно встаете, направляясь прямиком в центр зала, смешиваясь с танцующей толпой. Поток картинок утихает. Его место в голове занимают непростые мысли. Ты думаешь о мужчине, сидящем в полуметре от тебя. В ваших отношениях никогда не было романтического подтекста, томных взглядов и флирта. Это была просто дружба, крепкая и надежная. Но почему же от воспоминаний о словах подруги тебя бросает в раздумья? Глупо скрывать тот факт, что тебе нравится, когда Том слегка злиться, если кто-то буквально раздевает тебя взглядом. Нравится та самая хитрость, чтобы избавиться от надоедливых поклонников в баре. Нравится, как в эти моменты его руки по-собственнически сплетаются на твоей талии, а губы нежно касаются щек. Нравится, как он беспокоится, когда ты забываешь перезвонить ему и сообщить, что удачно добралась до дома. Нравится его забота. Нравятся крепкие и надежные объятия, в которых можно спрятаться от всего мира. Так почему же ты всегда видела в нем лишь друга? Может быть потому, что знала, что не сможешь стать для него чем-то большим? И поэтому боялась быть отвергнутой? И почему сейчас все это вдруг стало неважным? Почему ты изучающе рассматриваешь такие родные черты лица, тонкие губы, широкие плечи, длинные пальцы, невероятного цвета глубокие глаза и впервые видишь не просто друга, а... мужчину? Не успеваешь остановить себя до того, как твоя рука сама по себе тянется к лицу Тома, а кончики пальцев осторожно и боязливо касаются острой и четко выраженной скулы. От этого жеста Хиддлстон чуть вздрагивает и, оторвав глаза от дороги, смотрит на тебя. Поймав твой изучающий и слегка шальной взгляд, с легким волнением в голосе спрашивает: — Что-то не так? Ты качаешь головой и переводишь взгляд ниже, проводя кончиками пальцев по гладко выбритой коже на щеке. А затем осторожно, будто боясь оступиться и сделать что-то неправильно, дотрагиваешься до тонких губ. Этот жест окончательно вводит мужчину в ступор. Он бросает на тебя обеспокоенный взгляд и хочет что-то сказать, но ты перебиваешь его, тихо, но безапелляционно вымолвив: — Смотри на дорогу. В его взоре читается непонимание, однако ему приходится послушать и перевести взгляд обратно на проезжую часть. Впереди красуется перекресток. Автомобиль поворачивает направо, прямиком на тонкую асфальтированную дорогу, пролегающую сквозь небольшой лесок. Ты знаешь этот поворот наизусть и понимаешь, что до вашего тайного места — старого заброшенного парка у лесного пруда — ехать всего несколько минут. Твоя рука скользит ниже, а тонкие пальчики прокладывают своеобразную дорожку вниз. Касаются подбородка и оголенного участка кожи над воротником тонкого свитера, ложатся на крепкую мужскую грудь. Следуют все ниже и ниже. Когда ладонь находит пряжку ремня, а ты придвигаешься ближе, чтобы было удобнее, Том не выдерживает и спрашивает: — Что ты делаешь? — Тише, — почти шепотом произносишь ты, мягко касаясь губами его щеки. — Мы почти приехали. Смотри на дорогу. Медленно, будто дразня, но уверенно расстегиваешь ремень на мужских брюках, а после ловко расправляешься с молнией. Тонкие пальцы касаются оголившейся кожи внизу живота, двигаются дальше, проникая под ткань брюк и нижнего белья. Когда ты доходишь до точки невозврата и начинаешь совершать медленные движения ладонью, мужчина рвано вздыхает и на мгновение зажмуривает глаза, опираясь затылком о подголовник. — Что же ты творишь? — сквозь сжатые зубы почти на грани слышимости спрашивает он. — Ш-ш-ш, — шепчешь ты, оставляя несколько влажных поцелуев на его шее и начиная более уверенно двигать рукой. Будто желая прекратить эту пытку, Хиддлстон сильнее вжимает педаль газа в пол. Ты чувствуешь, как его тело начинает откликаться на твои ласки. Придвигаешься еще ближе. Прокладываешь дорожку поцелуев от виска к щеке затем к уголку губ, а после возвращаешься обратно к шее. Наслаждаешься учащенным дыханием мужчины, вдыхаешь аромат его парфюма, теряешься в желании. Оно затуманивает сознание не хуже алкоголя. Голова идет кругом. Автомобиль останавливается, добравшись до места назначения, и руки Тома быстро перемещаются с руля, обхватывая твое лицо. — Что же ты со мной делаешь? — сипло спрашивает он. А затем тонкие губы касаются твоих. Внизу живота образуется тугой узел, а сердце ускоряет ритм. Поцелуй выходит жадным, страстным и властным. Руки Хиддлстона оплетают твою талию и тянут на себя. Ты охотно поддаешься, кладешь руки на сильные плечи и в мгновение ока перебираешься на чужое сидение, нависая над мужчиной. Он касается губами щеки, скулы, а затем вновь находит губы. Целует более страстно и требовательно, чем до этого. Ты углубляешь поцелуй, а твоя ладонь вновь проникает под ткань его брюк и возобновляет ласки. Том чуть разрывает поцелуй и издает полурык-полустон прямо в твои губы. Твоя вторая рука оказывается на его груди, ловя отзвуки участившегося сердцебиения. Мысли путаются, узел внизу живота скручивается все сильнее, наполняя каждую клеточку тела желанием. Тонкие пальцы обеих рук находят края мужского свитера и плавно тянут вверх. Хиддлстон разрывает поцелуй и смотрит потемневшими глазами в твои. Видимо, отголоски здравого смысла берут над ним верх, когда он видит в твоих ошалевших очах нескрываемую страсть. Чуть отодвигаясь от тебя, он хрипло произносит: — Ты пьяна... — Только два бокала, помнишь? — шепотом отзываешься ты, снова целуя его. Твои руки вмиг стягивают с него свитер и отбрасывают его куда-то на заднее сидение, обнажая светлую кожу и рельеф мышц груди и пресса. Твои слова и это действие - как сигнальный выстрел. Том окончательно теряет остатки самообладания и падает вслед за тобой в бездну страсти. Его губы ложатся на твою шею и прокладывают влажную дорожку поцелуев от мочки уха к ключице. Длинные тонкие пальцы касаются оголенной кожи на бедрах гораздо выше колен и медленно, но решительно поднимаются выше, выше и выше. Проникают под подол платья, ложатся на внутреннюю сторону бедра и поглаживают нежную кожу сквозь кружево нижнего белья. Первый тихий стон сам собой срывается с твоих губ. Ладони сжимают сильные плечи, чуть царапая светлую кожу ногтями. Чужие длинные пальцы становятся настойчивее, продолжая пытки, а затем, отодвинув кружево в сторону, медленно оказываются в тебе. Громкий сладостный стон наполняет салон автомобиля. Ты подаешься навстречу желанным ласкам. Пытка длится еще несколько секунд, а потом тонкие пальцы покидают тебя, начиная ритмичные движения уже снаружи. Ты слегка выгибаешься, а затем вновь целуешь мужчину. Свободной рукой Том тянется к молнии платья на твоей спине. Застежка стремительно опускается вниз. Лямки сами собой спадают с плеч, открывая взору нежную кожу и кружево бюстгальтера. Губы Хиддлстона ложатся на ключицы. Оставляют горячие и влажные поцелуи на бархатной коже. Кончики пальцев твоей правой руки опускаются вниз по сильной груди. В очередной раз касаются низа живота и возбужденной плоти. В ответ на твои настойчивые ласки Том аккуратно покусывает шею, плечи. Его длинные пальцы вновь проникают в тебя, выбивая из легких весь воздух. Все твое тело превращается в оголенный нерв. Ты выгибаешься, стонешь и еле заметно дергаешься на каждое его действие, на каждый поцелуй и укус. Ваши губы, уже слегка припухшие, встречаются вновь. Вы ловите тихие стоны друг друга, подаваясь навстречу ласкам, продолжая пытки. Воздух в автомобильном салоне накаляется. Меж вашими телами почти по-настоящему проскакивают электрические разряды. Но этого мало. Чудовищно мало. Вам не хватает друг друга. Изящные пальцы чужой руки находят застежку белья. Секунда, и тонкие лямки спадают вниз, а после бюстгальтер и вовсе оказывается на соседнем сидении. Тонкие губы отпускают твои и покрывают поцелуями расстояние от ключиц до взбухших сосков. Зубы слегка прикусывают ставшую уязвимой кожу, выбивая новую порцию хриплых стонов. Пальцы в тебе двигаются все настойчивее, все быстрее и быстрее. Твоя ладонь на чужом теле движется в такт. Это чистой воды безумие. Истинное удовольствие. Неприкрытый кайф. Все, что происходит сейчас, сводит вас обоих с ума. Вы сводите друг друга с ума. Дарите наслаждение. Делитесь страстью. Разрядка близка, но этого все еще мало. Вам до сих пор мало друг друга. Пальцы Тома покидают тебя и ложатся на тонкую талию, приподнимая вверх. Твои руки синхронно освобождают его бедра от брюк, стягивая ткань ниже. Его губы невинно и почти целомудренно касаются твоих, а затем он целует снова, и снова, и снова. Все развязнее и требовательнее. Страсть пожирает вас. Хочется ощутить друг друга. По-настоящему. Затуманенный взгляд потемневших от желания глаз Хиддлстона находит твой. Будто бы убеждаясь, что ты готова, что не дашь обратный ход, он отпускает твои губы. Целует грудь, параллельно медленно опуская твои бедра вниз. Ты выгибаешься навстречу его языку и губам, простонав в предвкушении. Откидываешься назад, будто бы говоря этим действием: « Я вся твоя. Делай со мной все, что захочешь». За мгновение до того, как ваши тела готовятся стать одним целым, твоя голая спина касается руля. Противный гудок автомобиля нарушает звенящую тишину. Том успевает среагировать быстрее тебя, потому что уже через секунду твоя обнаженная грудь касается его. Сильные руки прячут оголенную спину, а все еще затуманенный взгляд небесно-изумрудных глаз вглядывается в окружающую темноту, ища другой автомобиль. Примерно через минуту вы понимаете, откуда возник звук. Вы все еще сжимаете друг друга в объятиях, переводя дыхание и пытаясь справиться с царящей в голове путаницей. Осознание того, что чуть было не произошло, приходит тогда, когда наваждение окончательно покидает тело, уступая место чувству стыда. Стараясь не смотреть в глаза напротив, тянешься за бюстгальтером на соседнее сиденье. Трясущимся пальцам удается справиться с застежкой только с третьего или четвертого раза. Щеки горят румянцем, в груди образуется чувство вины. «Какая же я гадкая»— вертится в мыслях. Возвращаешь на место лямки платья, а затем неуклюже пересаживаешься обратно на пассажирское место. Чувствуешь на себе взгляд знакомых глаз. Не хочешь смотреть в них, потому что боишься увидеть разочарование и порицание. В горле образуется комок, а к глазам подступают слезы. Приведя себя в порядок, сглатываешь и, стараясь успокоить дрожащий голос, произносишь: — Извини. После покидаешь машину, врываясь в уходящую темноту ночи. Сгорая от стыда и глотая уже пролившиеся соленые капли, по наитию движешься в центр парка, прямо к пруду. «Боже, как же стыдно » — раз за разом твердишь в своей голове, стирая прозрачные капли с щек и пытаясь не зарыдать в голос. Сквозь пелену слез тяжело разобрать дорогу, полутьма добавляет трудности. Хорошо, что ты знаешь здесь каждый уголок. Через пару минут добираешься до места назначения и почти падаешь на единственную целую скамейку. Накрываешь ладонями лицо, позволяя себе поддаться эмоциям. Они неприятно душат, заставляя сбивчиво и тяжело дышать. «Что же я натворила? » — порицающе думаешь ты. — « Что же я натворила? ». Вдалеке занимается рассвет. Не знаешь, сколько проходит времени, когда тебе наконец-то удается хоть немного успокоиться. Обхватываешь себя руками, поеживаясь. Холодное осеннее утро и одно единственное платье — не лучшее сочетание. В голове каша, в душе — острое, режущее, всепоглощающее чувство вины. Из всего сумбура, царящего в голове, яснее всего читаются только два вопроса: « Что же я наделала? » и « Что же теперь будет? ». Ни на один из них ты не знаешь ответа. От холода тебя начинает пробивать дрожь. Проводишь руками по плечам, пытаясь согреться. Не помогает. « Не нужно было все это делать. Не нужно». Вглядываясь в темную гладь пруда, не замечаешь, как на твои оголенные плечи ложится куртка. Резко дергаешься и поднимаешься со скамейки, оборачиваясь назад. Видишь перед собой Тома и сразу же опускаешь взгляд. Хочется провалиться под землю. Чувство стыда вспыхивает с новой силой. С минуту стоите друг напротив друга. Каждый ощущает неловкость и дискомфорт. Каждый чувствует себя виноватым. Еще несколько минут позади. Наконец-то мужчина решается нарушить давящую тишину и, сглотнув ком в горле, произносит: — Дождь начинается. Поехали обратно? От звука его голоса ты дергаешься. Щеки вновь вспыхивают пожаром. «Только не обратно. Только не в машину. » Но выбора у тебя нет, поэтому, лишь кивнув, следуешь за Хиддлстоном. Обратный путь до машины и последующая поездка в город проходят в тишине, давящей и очень неприятной. Между вами вновь напряжение, только в этот раз вовсе не от страсти, а от неловкости и чувства жгучего стыда. Всю дорогу ты не смотришь на него, направив стеклянный взгляд в окно, на просыпающийся мир. Том смотрит на дорогу. Пару раз он собирается что-то сказать, но так и не решается, а ты со всей силы сдерживаешь слезы. Ты ощущаешь себя виноватой в том, что, не сдержав собственные желания, начала все это, а он терзается тем, что был слишком напорист и поддался соблазну. Когда машина паркуется возле твоего дома, ты, не сказав ни слова, покидаешь салон. Через несколько минут, закрывая входную дверь и сползая по ней вниз, борясь с новой порцией слез, понимаешь: как раньше уже не будет. И это полностью твоя вина.
Примечания:
Если вам зайдет эта история, то знайте: у меня есть идея для продолжения.
