пандемониум

* adrideo

              каждый год чонгук смотрел, как флаеры цирка пандемониума начинали появляться вокруг школы, все жёлтые и красные, и смелые слова зазывали детей со всей округи прийти посмотреть шоу. каждый год чонгук наблюдал, как его одноклассники покупают билеты, и возбуждался всё больше и больше по мере приближения даты. каждый год чонгук умолял родителей сводить его на представление, показать цирк - идентичный тому, с которым они когда-то путешествовали. и каждый год они отвечали отказом, говоря, что цирк - не самое счастливое место на свете, что ему там не безопасно. цирк, говорили они, - всего лишь маска, чтобы скрыть ужасные вещи и ужасных людей. держись от него подальше. и каждый год чонгук повиновался. у него действительно не было выбора. он никогда не работал, его родители покупали для него всё, так что когда они решали, что он не нуждается в чём-то, он просто не получал этого от них. когда они сказали, что он не пойдёт в цирк, они имели в виду именно это. у него практически не было возможности купить билет. с каждым годом ненависть чонгука к родителям увеличивалась в своих размерах. с каждым чонгук отдалялся от них всё дальше и дальше, восставал против них. он стал самим собой, оторвался от их влияния. когда ему исполнилось четырнадцать, цирк пандемониум прекратил работу, и он оставил свою мечту когда-нибудь увидеть представление. в семнадцать прошли новости о переоткрытии цирка под новым руководством и его ребрендинге в качестве труппы со свежим имиджем. мечта чонгука разожглась с новой силой подобно лесному пожару под сильным ветром. на восемнадцатый день рождения он разработал план.                             хей, я достал их!

О МОЙ БОГ ДА я верну деньги, когда ты меня заберёшь.

скажи, что ты меня, блять, любишь и что я лучший друг, что только у тебя были.

я люблю тебя и ты лучший друг, что только у меня были, югс.

чёрт подери, да. потому что у нас места в первом ряду.

женись на мне.

              чонгуку приходится закусить губу, чтобы не заорать от волнения. только что окончивший школу и готовый переехать в общежитие университета, восемнадцатилетний с сегодняшнего дня и готовый вырваться из лап родителей, чон чонгук - новый человек. теперь он сам устанавливает правила. и его правила гласят, что на свой восемнадцатый день рождения он собирается посетить цирк пандемониум под предлогом ночёвки в доме югёма. он уже в точности знает, что делать. он планировал это месяцами. шаг первый: сказать родителям, что югём помогает ему с переездом и что он останется с ним на ночь, пока они не обустроят его комнату. шаг второй: чувство вины заставит их дать ему денег на бензин, так как югём - единственный, кто может водить, и поэтому он выручит с перевозкой вещей. шаг третий: повторить шаг второй несколько раз. шаг четвёртый: спрятать все эти деньги до тех пор, пока у него не будет достаточно для покупки билетов на грандиозное переоткрытие цирка пандемониума. у них уже было несколько шоу по всему миру с момента рождения их новой эры, и чонгук, возможно, следил (а, возможно, и нет) за каждым их шагом в ожидании услышать, так ли они хороши, как раньше. ходят слухи, что они даже лучше. шаг пятый: наконец-таки увидеть представление, которого он ждал всю свою жизнь. чонгук складывает кое-какие запасные вещи в сумку, когда получает ещё одно сообщение от югёма, которое гласит, что тот почти у его дома. хватает бумажник, выуживает спрятанные деньги из-под матраса и запихивает их в карман. он окидывает себя взглядом в зеркале, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы родители ничего не заподозрили в его уходе. до сих пор план работал идеально, и теперь он просто должен довести его до конца и убраться отсюда к чертям подальше. повернувшись, чонгук оглядывается, чтобы убедиться, что не забыл ничего важного, после чего сбегает вниз по лестнице. он перепрыгивает последние две ступеньки и приземляется с легким стуком, привлекая внимание обоих родителей из кухни. - привет, - говорит он, стараясь быть вежливым, но не слишком дружелюбным. они могли заподозрить неладное, если бы он вернулся к мягкому любящему сыну, которого они потеряли с наступлением пубертата. - югс будет здесь с минуты на минуту, так что я пойду и начну обустраиваться в общежитии. как и сказал, я останусь с ним на ночь, и мы заберём мои последние коробки завтра утром. - хорошо. звони, если что-то будет нужно, - тёмные глаза его матери блестят в свете солнца. все всегда говорили чонгуку, как сильно он похож на свою мать и что в нём нет ничего от его отца, и он ненавидит это. он не хочет быть похожим ни на одного из них. - ладно. его отец не говорит не слова, только наблюдает за ним, будто может прочитать чонгуковы мысли. он опирается на стойку, глядя на сына, и чонгук начинает потеть, чувствуя тяжесть денег в кармане. - мне надо идти, - говорит чонгук, поворачиваясь к входной двери. его ладонь уже сжимает дверную ручку, когда мать снова окликает его. он выглядывает из-за угла и смотрит на неё. - да, мам? - будь осторожен, хорошо? - просит она, и чонгук почти паникует. почему она говорит ему быть осторожным, когда (из того, что она знает) он просто собирается в общежитие и потом прямо домой к югёму. она никогда не делала такого раньше, если он занимался чего-то настолько обыденным. - мы любим тебя. он встревожен, но никто из них не пытается остановить его, поэтому он предполагает, что они ни о чём не подозревают. он не отвечает, просто кивает им и выбегает за дверь, когда слышит гудок югёма. он мчится по дорожке, ведущей к дому, и запрыгивает на пассажирское сиденье машины своего лучшего друга, не в силах больше сдерживать возбуждение. югём улыбается, когда чонгук пристёгивается, практически подпрыгивая на сиденье. только устроившись, он передаёт деньги югёму. - ладненько, покажи мне эти славные, славные билеты. - убери ебучие деньги, - говорит югём, указывая на банкноты. чонгук смотрит на него, ошарашенный. его друг кладёт два билета ему в руку прежде, чем выехать на дорогу. - с днём рождения, маленький засранец. чонгук пялится на билеты в его руках: в центре - чёрная с золотым пропись, снаружи - золотая кайма. даже билеты прекрасны. он и представить не в силах, каким может быть шоу. он смотрит на своего друга, когда тот проносится на красный свет. - я серьёзно люблю тебя, югём. - я знаю. качая головой, чонгук снова смотрит на билеты. его улыбка тянется от уха до уха. даже в своих самых диких мечтах чонгук знал, что никогда не сможет предугадать, что ждёт его в цирке пандемониум, но он знал, что это будет потрясающе. его танцующее сердце прыгает от радости в груди, извиваясь в попытках бегства. он не может удержаться, чтобы не высунуть голову в окно и не кричать во всю глотку, пока они едут.                                          

* aequor oris

              они останавливаются у дома югёма перед тем, как двинуться дальше, чтобы сменить наряды на более подходящие для цирка. чонгук облачается во всё чёрное (как делает всегда, когда выбирается в город), а югём идёт в кардинально противоположном направлении, одеваясь во все цвета под солнцем. потребовалось немного ловкости и сноровки, чтобы пробраться мимо родителей югёма, - благо, югём подстраховался и оставил машину вне гаража, так что они могли уйти незамеченными - но они справляются с этим довольно легко и снова оказываются на дороге. чонгук крепко сжимает билеты пальцами, словно они исчезнут, если он не будет держать их мёртвой хваткой. ладони потеют, ступни судорожно отбивают ритм по полу машины югёма, и чем ближе они подъезжают, тем сильнее он старается сдерживать волнение, особенно, когда видит выглядывающие верхушки шатров в центре города. автомобиль дёргается, когда возбуждение югёма берёт над ним верх, и он ускоряется, а затем замедляется также внезапно. он взволнован почти так же, как чонгук. годами ранее, задолго до закрытия пандемониума, югём ходил на представление вместе с семьёй, и они вдохновили его присоединиться к танцевальной группе старшей школы вместе с чонгуком. - поверить не могу, что это, блять, реально происходит, - чонгук выдыхает и, широко раскрыв глаза, смотрит в окно машины. завернув за угол, они обнаруживают, что парк, который занимает цирк, огорожен сетчатым забором, у входа стоит небольшая палатка темно-красного и черного цветов с золотой отделкой, а снаружи - очередь людей. позади чонгук может разглядеть множество других шатров, схожих с палаткой, огоньки мерцают между ними, и в одной из них - главная сцена, где их ждут места в первом ряду. шапито. луна висит за главным шатром, отбрасывая тусклый свет на пылающий цирк. эта красота, манящая чонгука, словно давно потерянный дом, который он искал. чем ближе они подходят, тем сильнее он чувствует себя правильно, точно он наконец там, где и должен быть. к тому времени, как югём припарковал машину и они направились ко входу, чонгук так разволновался, что его чуть не вырвало. он слишком перенервничал, чтобы показывать билеты кассирам внутри палатки, так что югёму пришлось сделать это за него. он почти кричит, когда ему вручают программку с точно такой же чёрно-золотой расцветкой, как на билетах. слова reveries et desirs кружатся вверху замысловатыми каракулями. мечты и желания. чонгук перевёл это с помощью телефона, пока шёл. такой была тема сегодняшнего шоу. каждый их тур имел новую тему, и, по-видимому, эта предназначена для передачи своих мечтаний и стремлений зрителям через их выступления, а также их личные желания. каждый форум, который он находил, говорил о том, что большая часть аспекта "желания" обычно граничит с сексуальным, который, в свою очередь, вращается вокруг любви, изображается через партнерские танцы. особенно у акробата пак чимина. согласно форумам, пак чимин "изобрёл секс на сцене", так что чонгуку любопытно увидеть это собственными глазами. он избегал просмотров любых видео с ним, чтобы ничто не испортило сегодня вечером первое впечатление. когда они проходят на площадку через шатр, чонгук чувствует, как дыхание ускользает из лёгких. площадка за входом забита семьями и артистами. люди прыгают через обручи, скручивают свои тела в невозможные формы, жонглируют огнём, поднимают гигантские тяжести высоко над головой. он снова чувствует себя как в детстве - в благоговейном страхе перед цирковыми тайнами, жаждущий окунуться в хаос с головой. цирк пандемониум. цирк хаоса. ох, как чонгук мечтает стать частью этого мира. он не мог понять желание родителей держать его подальше от чего-то настолько прекрасного. группа женщин в белом и красном проходит мимо них, из-за спин их нарядов выглядывают большие перья, покрытые блёстками. одна из женщин подмигивает ему и манит пальцем, точно волной по воздуху. он едва удерживается от падения, наблюдая за ними. а вот югём спотыкается. он краснеет, когда слышит хихиканье артисток. некоторые из них подмигивают ему на ходу. вниманием же чонгука уже овладевают следующие достопримечательности, и следующие, и следующие. он видит людей всех очертаний и размеров, множество цветов волос и оттенков кожи. раньше он никогда не видел так много разных людей в одном месте, и вопрос о том, как далеко труппа путешествует по миру, возник сам собой. и снова соблазн свободы и приключений зовет его по имени, и у него появляется иррациональная мысль, которая возникает у каждого хотя бы раз в жизни: он хочет убежать с цирком. югём хватает его за рукав и дёргает, указывая в сторону главного шатра, когда они оказываются рядом с ним. - идём, шоу начнётся через пару минут. мы сможем вернуться и посмотреть тут всё после. - как долго площадка будет открыта после шоу? - спрашивает чонгук, безуспешно пытаясь скрыть волнение. он практически скачет по земле, когда они идут, его сердце колотится, когда они проходят шатр за шатром, маленькие импровизированные магазины, усеивающие дорожку, продающие сувениры и плакаты исполнителей. чонгук замечает особенно длинную очередь за плакатами пак чимина и почти жалеет, что не стоит впереди, хотя никогда раньше не видел этого человека. одно его имя просто звучит потрясающе. - думаю, у нас будет где-то час, - говорит югём, как только они приближаются к шатру. высокая девушка, не на много их старше, приветствует их улыбкой. на её груди красуется бейдж с надписью мари, остальное тело обтянуто красным облегающим трико, высокие ботинки, зашнурованные до колен поверх прозрачного чёрного чулка, и чёрный с золотом цилиндр. она улыбается югёму, когда он даёт ей билеты, отрывая по кусочку от каждого из них и вручая обратно. - наслаждайтесь представлением, - она переводит глаза на чонгука, и он с ужасом замечает, что её зрачки сузились, как у кошки. контактные линзы, говорит он себе. это часть шоу. но они выглядят так чертовски реально. он позволяет оттащить себя от неё, хотя что-то в том, как она смотрит на него, заставляет его оставаться на месте. дело не в том, что она симпатичная, - хотя она действительно красива с её золотыми глазами, молочной кожей и длинными ногами - было что-то большее. дело в её взгляде, гипнотизирующем его, что говорит остаться. югём оттаскивает его прежде, чем он окончательно оказывается в ловушке. часть его хочет вырваться из хватки и вернуться. те глаза были словно наркотик для него, и он понятия не имеет, почему. ему просто хотелось утонуть в них. они находят свои места, и чонгук постепенно забывает о золотых глазах, и фокусируется на пустой сцене впереди. она прямо перед ним, так близко, что он может дотронуться до неё. он подпрыгивает на месте, когда сцена начинает светиться зловещим красным светом, чёрный шелк свисает с потолка, когда человек выходит. он продирается сквозь шёлковые ленты с тростью в руке, золотым цилиндром на голове, облачённый в чёрный фрак. красные и золотые детали обрамляют его наряд, подчеркивая изгибы его длинной талии и широких плеч. гипнос, директор манежа. или ким сокджин - чонгук помнит, как вычитал его настоящее имя. он был новым лицом в связи с ребрендингом цирка. чонгук видел видео со старым директором манежа, но не с ним. чонгук не дышит, томимый ожиданием, и как только директор манежа открывает рот, вся толпа, кажется, подаётся вперёд, чтобы прислушаться к речам. его голос звучит ясно, как день, красиво и гладко, когда он приветствует всех на сегодняшнем шоу. - я, леди и джентльмены, и все, кто между, - гипнос, и я буду вашим хозяином в эту ночь. я здесь, чтобы подготовить вас к спектаклю... вы станете свидетелями, - он указывает тростью на толпу, его глаза скользят по ней, после чего останавливаются на чонгуке. его взгляд на мгновение задерживается, и чонгук может поклясться, улыбка на раскрашенном лице мужчины на миг исчезает. - прежде чем мы начнём, - говорит он, отводя от чонгука взгляд, - я должен спросить, вы все слышали о пожаре в цирке? по толпе пробегает роптание, несколько человек качают головами. гипнос тихо присвистывает. - ну конечно, - продолжает он. - это было... намерение*. чонгук чувствует улыбку на лице, слыша, как толпа смеётся и аплодирует. некоторые даже стонут от каламбура, в то время как человек на сцене сияет. он так же красив, как девушка снаружи. чонгук не может понять, как все они могут быть настолько безупречными: гладкая, точно мрамор, кожа, точёные лицо и фигура. - ладно-ладно, на этом с меня достаточно, - говорит директор манежа, пренебрежительно махнув на собственную шутку. - вы пришли сюда не ради меня, - его голос понижается. - хотя я знаю, что это так. просто не хочу, чтобы другие чувствовали себя плохо. больше смеха. - без дальнейших церемоний, представляю вам первое представление цирка пандемониум - введение... в хаос. с этими словами директор манежа кланяется и пятится прочь со сцены, в то время как труппа гибких танцоров занимает свои места. свет гаснет, некоторые из них на площадке, другие на платформах высоко наверху. начинается музыка, и чонгук теряется в вихре красок и извивающихся тел. это только начало, и он не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось.                                          

* the allure

              после нескольких выступлений приходит тот, которого все ждали. гипнос выходит на сцену после перфоманса мин юнги, властелина теней, также печально известного как сбегающий художник. печально потому, что, предположительно, он действительно много раз избегал закона, хотя чонгук не уверен, что верит в это. - друзья, - говорит гипнос, поставив трость на сцену перед собой. кривая усмешка и изогнутая бровь украшают его лицо. - знаю, знаю, все вы слышали имя пак чимина. где-то в толпе раздается свист. и директор манежа со смехом указывает тростью в его сторону. - мастер шёлка, загадка против гравитации, единственная золотая бабочка, которая так легко порхает в воздухе, что даже настоящим бабочкам становится стыдно, - гипнос отталкивает цилиндр тростью. - посмотрим, сможет ли он оправдать своё имя. огни гаснут, когда директор манежа уходит, пока сцена не становится полностью чёрной. затем тусклый оранжевый свет в центре освещает фигуру, висящую на красных шелках высоко над сценой. его тело покрыто золотом и чернотой, прилипшим к коже, точно наряд буквально нарисован на нём. драгоценности украшают каждый дюйм его тела, заставляя силуэт сверкать в слабом свете. откуда-то из темноты доносится зловещий звук одинокой скрипки, и человек начинает спускаться с потолка, разворачиваясь на шёлке. чонгук встречается с копной розовых волос и чёрной повязкой с золотой бабочкой, пришитой спереди, покрывающей глаза человека. он чувствует, что находится в каком-то трансе, когда тот поворачивается в воздухе. это, без сомнения, знаменитый пак чимин, о котором все говорят. он не может оторвать глаз, наблюдая, как трепещет ткань, когда исполнитель танцует в воздухе. его движения настолько плавны, что кажется, будто он сделан из того же шёлка, за который цепляется. тело изгибается так, как чонгук никогда бы не подумал, что это возможно. чимин медленно опускается на землю, вращаясь, вверх ногами, правой стороной к небу, сворачиваясь и вытягиваясь в красивых позах, которые являются воплощением изящества и элегантности. человек с розовыми волосами мягко приземляется на землю, встает на цыпочки, затем подпрыгивает с пика, закручиваясь обратно в шелка. он течёт, гладкий, как вода, но останавливается и начинает с ритма, выделяя каждую часть песни своим телом. экспрессия сквозит на лице, напряжение в челюсти говорит о сосредоточенности на его искусстве, когда музыка снова стихает под одинокие скрипки, затем - мягкие барабаны. он снова закутывается, поднимаясь выше в воздух, и чонгук, наблюдая за ним, чувствует беспокойство и предвкушение. пауза, всё стихает. когда басс снова рассекает сцену, он падает. желудок чонгука сжимается, когда он наблюдает за чимином, плывущем к земле, затем останавливающемся в футе над ней. он так близко, что проводит кончиками пальцев по сцене, прежде чем поворачивается и снова начинает подниматься. остальная часть представления продолжается, как и первая половина: чимин кружится и извивается, его тело совпадает с музыкой, словно он ведёт бит, а не следует за ним. с последней каплей чимин приземляется на землю, опускается на колени и наклоняет голову, когда гаснет свет. чонгук знает, это безумие, но если когда-либо прежде в своей жизни он испытывал нечто похожее на любовь, он чувствует тоже самое прямо сейчас. то ли от выступления, то ли от самого человека, исполняющего его, он не знает, но его сердце сжимается, бьётся и жаждет дотянуться.                                          

* tzelma

              чонгук встаёт для аплодисментов, но огни на сцене вспыхивают красным и оранжевым, и громкая дробь барабанов заставляет его вернуться на своё место. ещё одна песня гремит в тишине, на этот раз быстрее, женские голоса скандируют, когда чимин снова поднимается на ноги, снимая повязку с глаз и отбрасывая ее в сторону. над ним кружится и подпрыгивает в такт песне целая труппа акробатов, танцоры окружают его на сцене, все следят за его движениями. его бедра покачиваются, а руки скручиваются в воздухе над головой, сверкая драгоценностями, которых чонгук раньше не замечал. что-то есть в том, как он двигается сейчас, несколько примитивно по сравнению с утонченностью его воздушных действий. он напоминает чонгуку зверя, дикого и неукротимого. влажные от пота волосы развеваются, когда он поворачивается, приземляется на колени и отклоняется назад. акробаты раскачиваются над ним, один хватает его за руки и поднимает, бросая другому, а чимин сгибается и разгибается в воздухе. это нервирует и увлекает одновременно. чонгук хочет закрыть глаза, но не может отвернуться. не тогда, когда чимин притягивает его, снова приземляясь на сцену и полностью выгибаясь. он делает сальто назад, выпрямляется и выкидывает руки в стороны. труппа танцоров бросается вперёд, чтобы схватить его за вытянутые руки и протащить по сцене, как короля. когда они отпускают его, чимин поворачивается лицом к толпе, быстрые шаги приближают его к ней, после чего он падает на четвереньки, ползёт через сцену. сначала это происходит медленно, затем он ускоряется, пока не достигает её конца, и сердце чонгука почти останавливается, потому что чимин застывает на самом краю и тянется к нему. его пальцы скользят по челюсти чонгука, тело катится по сцене. он внезапно понял, что имели в виду те люди в интернете, когда говорили о пак чимине. чимин отклоняется назад, опускается на колени перед чонгуком, его бедра покачиваются, руки бегают по телу, волосы спадают на глаза, а взгляд остаётся прикованным к чонгуку, и кажется, что они единственные во всём шатре. больше никого не существует, только они, только чимин, и чонгук не может перестать наблюдать за ним. блёстки покрывают кожу, а его лицо настолько сильно очерчено, что это придаёт ему кошачий вид. глаза, большие и подчёркнутые тёмно-красными, синими и пурпурными тенями для век, полны тайны и интриги, глубины, скрытой за ними, которую у чонгука нет возможности обыскать, прежде чем труппа поймает его за талию и втянет обратно в водоворот. чонгук даже не чувствует, как движется, пока югём его не останавливает, но чимин притягивает его, как мотылька к пламени, и он встаёт прежде, чем осознаёт, что делает, пытаясь подойти ближе к сцене. - гук, - сквозь зубы шипит югём, толкая чонгука обратно в кресло и цепляет его руки в свои, как в тиски. - какого чёрта, мужик? он даже не может ответить, снова захваченный тем, как чимин двигается последние несколько мгновений выступления. для него всё заканчивается слишком рано, труппа приземляется в безупречных позах вокруг чимина, когда тот смотрит на толпу. его взгляд скользит вниз, к первому ряду, к чонгуку, и не отрывается от него до тех пор, пока чимин не уходит со сцены, снова прячась за занавесом.                             окончание шоу отдаёт горечью, и когда гипнос зовёт всю труппу на поклон перед зрителями, глаза чонгука сразу находят чимина. к его удивлению, акробат смотрит на него в ответ. розововолосый артист отвешивает глубокий поклон толпе, сцепив руки с более высоким коллегой и одним из воздушных гимнастов. когда он выпрямляет спину, его взгляд снова ложится на чонгука, и гук знает, что и представить не мог, что чимин когда-нибудь улыбнётся ему. занавес начинает закрываться, когда топла рукоплескает в восхищении, поднявшись с мест. после этого югёму требуется целых пять минут, чтобы убедить чонгука уйти, практически вытягивая его из медленного потока толпы, расталкивая всех локтями и наступая пятками на чужие пальцы. они выходят из шатра почти невредимыми, и чонгук снова оказывается лицом к лицу с мари - у неё странная улыбка. она манит его в сторону, наблюдая, как югём слишком отвлечён маневрированием в толпе, чтобы заметить пропажу. чонгук следует за ней прочь от друга, очевидно, супротив собственной воли. он не может прекратить следовать за ней, хотя его разум и говорит, что нужно вернуться. - пак чимин хотел бы лично выразить благодарность за то, что вы пришли на сегодняшнее шоу, - говорит она, только они останавливаются за углом. чонгуково сердце точно остановилось. - и он очень хотел бы встретиться с вами, если вы сможете навестить его завтра до его расписания. у чонгука голова идёт кругом, ему почти хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он не спит. это, должно быть, сон. но мари сама протягивает руку и щиплет его за локоть. она хихикает, когда он дёргается в сторону, хлопая себя по больному месту. - тебе не нужно отвечать, малыш, - произносит она, как в этот момент из ниоткуда появляется полоска чёрной ткани, свисая с её руки прямо перед чонгуком. - возьми это. принеси её сюда завтра, и они впустят тебя. чимин будет готовиться к своему выступлению в главном шатре. чонгук, всё ещё безмолвный, всё ещё ошеломлённый, берёт ткань и понимает, что это шёлковая повязка с выступления чимина. он вертит её в руках и видит золотую бабочку. почему чимин хочет его видеть? - чонгук! он подскакивает, оглядывается и видит, что к нему приближается югём, и быстро засовывает повязку в карман. - хей, я потерял тебя на секунду в той толпе, - говорит югём, хватая чонгука за плечи. - что ты делаешь здесь? - оу, я просто... - чонгук поворачивается показать на мари, но от неё уже след простыл. он моргает, осматриваясь вокруг. ни единого знака её присутствия. - не важно, - он встряхивает головой, чтобы прояснить мысли. после подталкивает югёма. - пошли. югём больше не задаёт вопросов, пока они идут. чонгук теряется в мыслях, теряется в образе этих золотых кошачьих глаз, теряется в движениях чимина во время танца. всего лишь мысль о том, как чимин касался его подбородка, переворачивает весь его мир с ног на голову. он суёт руку в карман, проводит большим пальцем по шелковистой глади повязки и запрыгивает в машину югёма. они даже не проезжают полпути, когда чонгук выстраивает план встречи с чимином завтра.                                          

* jeux d'eau

              чонгук идёт спать с наушниками в ушах и ставит будильник на семь утра. как заводной механизм (буквально) будильник звенит через наушники, будя его, но не его друга. он натягивает запасную одежду, - которая, к сожалению, не представляет из себя ничего особенного, и он в каком-то смысле ненавидит себя за то, что может даже помыслить о том, чтобы увидеть пак чимина, не выглядя при этом чертовски хорошо - надевает ботинки и выскальзывает из дома. благополучно добравшись до автобуса, он посылает другу сообщение, в котором говорит, что нужен родителям дома для чего-то, и что вернётся, чтобы закончить с вещами, позже. он нервничает, сидя в задней части автобуса с повязкой в руке, продолжая снова и снова крутить её пальцами. он понятия не имеет, чего ожидать по прибытии на место, что пак чимин может хотеть от него. между ними определённо что-то было на той сцене прошлой ночью, то, как чимин смотрел на него, касался его лица. в какой-то момент чонгук задаётся вопросом, было ли это частью его выступления или же... нет. чонгук не настолько особенный, чтобы кто-то вроде пак чимина оступился в своей хореографии ради такого краткого взаимодействия. это, должно быть, спланировано. чонгук просто оказался на нужном месте в нужное время. автобус кренится и сворачивает за угол, и чонгук видит, как шатры появляются в поле зрения. вскочив на ноги и снова убрав повязку, он дергаёт за шнур, подавая сигнал водителю, и автобус замедляет ход, останавливаясь в нескольких ярдах от цирка. чонгук спрыгивает на землю, машет водителю и делает глубокий вдох. выудив повязку, он направляется прямиком ко входу. теперь пути назад нет.                             ходить по территории цирка до его официального открытия почти страшно. это естественно отталкивает, все смотрят на него, пока он идёт к шапито, их глаза перемещаются с лица на чёрный шелк в его руке. он шарахается от их взглядов, опускает голову и ускоряет шаг. накатывает облегчение, когда он наконец отыскивает шатр и видит там мари. она улыбается, когда он подходит, но ничего не говорит, приглашая его войти. слегка наклонив голову, чонгук ныряет за полог. яркий свет освещает сцену, громкая музыка наполняет помещение внутри. чонгук проходит через трибуны, глядя вперёд на завёрнутого в шелка чимина, кружащегося в воздухе рядом с другим человеком - более высоким акробатом с прошлой ночи, ким тэхёном. под ними стоят эскапист юнги и гимнаст хосок. чогнук выискал про них всю подноготную в интернете. пока юнги сидит молча, улыбаясь и наблюдая, как они хватают друг друга в воздухе и крутятся, хосок вскрикивает и аплодирует, подпрыгивая от возбуждения каждый раз, когда они выполняют особенно трудное движение. пленённый, как и прошлой ночью, чонгук чувствует, что ноги несут его вперёд, а повязка все ещё крепко зажата в руке. он едва ощущает, что движется, словно плывёт, ближе к чимину. глаза юнги устремляются на него, скрещённые на груди руки опускается по бокам, кулаки сжимаются. - останови музыку, хосок, - приказывает он, подходя ближе к краю сцены. - ты какого чёрта здесь делаешь? чонгук стопорится, переводя взгляд с чимина на юнги. он чувствует, как кровь стынет в жилах при виде этого мужчины, татуировки обвивают его шею, а белые волосы контрастируют с чёрными глазами. позади него чимин падает с высоты, спускаясь к сцене на шелках. он приземляется как раз в тот момент, когда юнги делает ещё один шаг вперёд, и кладёт руку ему на плечо. - всё в порядке, юнги, - говорит он, и его голос такой же мягкий, как и лицо. он улыбается чонгуку, когда юнги отступает назад, и манит его к себе. после секундного колебания чонгук направляется к чимину, перепрыгивая через две ступеньки за раз, пока не оказывается на сцене. чимин пересекает широкое пространство, чтобы встретить его. когда он с улыбкой на лице приближается, его рука пробегает по волосам. - привет, - говорит чимин, останавливаясь в нескольких шагах от чонгука. он нервничает. как кто-то настолько ошеломляющий, как он, может нервничать рядом с чонгуком? - я не был уверен, что ты действительно придёшь. чонгук открывает рот, чтобы заговорить, но слова застревают у него в горле. далеко позади чимина стоят остальные трое, наблюдая за ними слишком пристально, чтобы он мог успокоиться. другой акробат особенно заставляет его нервничать с его глазами чернее обсидиана и неестественно бледной кожей. - кхм, - он моргает, затем поднимает повязку к чимину, - я хотел вернуть это тебе. подумал, что она понадобится тебе и для сегодняшнего представления тоже. с улыбкой чимин принимает маленькую полоску ткани, оборачивая её вокруг ладони. - спасибо, - говорит он, его взгляд встречается с чонгуковым снова. - уверен, это не единственная причина, по которой ты пришёл сюда сегодня. - нет, - выпаливает чонгук, потом поджимает губы. он понятия не имеет, как разговаривать с этим парнем. честно говоря, он не знает, почему здесь. всё, что ему известно - это то, что чимин стоит прямо перед ним, и он достаточно близко, чтобы дотронуться, и его лицо свободно от какого-либо театрального макияжа с прошлой ночи, и он всё ещё невероятно красив. с головы до ног чимин одет в облегающую чёрную одежду, подчеркивающую каждый изгиб его тела, даже линии пресса, и чонгук сейчас с трудом фокусируется. - эм, - чонгук предпринимает ещё одну попытку, делает глубокий вдох, но чувствует на себе взгляды остальных, и это его тревожит. чимин, кажется, понимает, поворачиваясь, чтобы что-то сказать им. они неохотно покидают сцену, и хосок, оглядываясь через плечо, смотрит на них. тэхён дергает его за руку, затем разворачивает хосока перед собой, пряча лицо в его шее. чимин снова поворачивается к чонгуку, и его розовые губы снова расплываются в пленительной улыбке. - ну вот, - говорит он, и в его голосе звучит иностранный акцент, который чонгук раньше не замечал. на мгновение он задумывается, откуда тот, но потом вспоминает, что чимин его о чем-то спрашивал. - я, э-э, - чонгук сглатывает, - хотел сказать, насколько прекрасно твоё выступление было вчера. это, - он откашливается. это было потрясающе, очаровательно. я не хотел, чтобы это когда-либо кончалось. ты выглядел нереально, как ангел, летящий над сценой. - я не силен в словах, - говорит он, и чимин подавляет смех. - я лучше выражаю себя физически— я имею в виду, боже, не так— я просто имел в виду— вот дерьмо— я тоже танцор— я не говорил— бля. чимин хихикает, зажимая рот рукой. - всё в порядке, - уверяет он чонгука, проводя рукой по руке парня и посылая дрожь по его позвоночнику. - я понял, что ты имел в виду, - он облизывает губы, потом поджимает их. - наверное, мне следовало сначала спросить твоё имя. - ох, чёрт, точно, - чонгук чувствует, как краснеет всё сильнее с каждой секундой. - я чон чонгук. - пак чимин. просто чимин для тебя. чонгук улыбается, теряя ход мыслей, когда смотрит чимину в глаза. затем он вырывается из их капкана. хотя это трудно, когда кто-то настолько чертовски великолепный стоит прямо перед ним. и такой... знакомый. что-то в чимине вызывает странную ностальгию, хотя чонгук знает, что никогда его раньше не видел. - могу я спросить... почему ты пригласил меня сюда? - спрашивает он, решив, что должен хотя бы попытаться заговорить, а не просто стоять и пялиться. - а, ну да, - чимин опускает голову, выглядя немного смущённым. он завязывает повязку вокруг шеи, словно колье. - ты уже ел что-нибудь? ты здесь в такую рань. точно подобранные слова, чтобы напомнить о том, что чонгук голодный. его желудок урчит. он смотрит на него, потом снова на чимина. - эм, вообще-то, я, кажется, забыл поесть. чимин указывает на выход из шатра. - давай возьмём тебе чего-нибудь, пока я объясняю, почему ты здесь. чонгук даже не успевает принять предложение, как чимин берёт его под руку и ведёт к выходу из шатра.                                          

* 11h11

              чимин рассказывает чонгуку обо всём, чем они занимаются в цирке, на ходу, указывая на людей, которые стоят и тренируются в жонглировании огненными шарами и другими безумно опасными вещами прямо посреди своих шатров. он говорит чонгуку о тэхёне и других, которые выступают на воздушных шелках, как и он, о гимнастах трапеции и о том, какие они шумные, когда собираются толпой. он кивает в сторону гиганта слева от них, что поднимает тяжести больше собственного веса. чонгук морщится, просто наблюдая за ним. он не может себе представить, каково это - поднимать что-то настолько тяжелое. - у нас здесь удивительные люди, - говорит чимин, лучезарно улыбаясь своим коллегам. - они - семья, которой у меня никогда не было. они ныряют под ленты, что отделяют общественные площадки от личных шатров, и чонгук чувствует себя так, словно только что вошёл в сон. всё это - то, что делали его родители, так они жили, когда путешествовали с цирком. это прекрасно, и чимин кажется таким счастливым. он не может понять, что такого ужасного было в их прежней жизни, что им пришлось уйти, что они так сильно хотели, чтобы он держался подальше. - могу я спросить кое-что? - чонгук смотрит на чимина, когда они идут, удивляясь, что тот уже смотрит на него. его глаза, казалось, выпивают детали с его лица, перемещаясь от глаз к губам и обратно. он едва не задыхается. - всё, что угодно, чонгук. чонгук сглатывает. - вы были в цирке до того, как вас перекупили? - да, несколько лет, - говорит чимин, глядя вперёд. он смотрит вдаль, словно погружаясь в воспоминания. - я сбежал, когда мне было шестнадцать. - люди действительно убегает с цирком? - глаза чонгука немного расширяются. он надеется, чимин не уловит надежды в его голосе. такой труппе он никогда не понадобится. конечно, он может танцевать, но его таланты ничто по сравнению со всеми остальными здесь. ещё один смешок чимина. он кивает. - да. по крайней мере, я так и сделал. - как здесь было раньше? - эм, - чимин опускает взгляд вниз, рассматривая их ноги. он становится отстранённым, глаза почти расфокусированы, когда он погружается в думы. - по-другому, - его рука выскальзывает из чонгуковой, больше не соединяя их. чимин ерошит волосы, глубоко вздыхает и смотрит на голубое небо. - теперь, когда намджун здесь, намного лучше, - говорит он с сияющей улыбкой и останавливается перед большим грузовиком. чонгук смотрит на хитроумное сооружение и на то, как оно возвышается над ними, на обшивку, позолоченную золотыми и серебряными красками. это далеко не то, что чонгук мог себе представить во владениях циркового артиста. с другой стороны, он мало что знает о внутренней работе цирков, учитывая, что его родители пошли на всё, чтобы держать его подальше от них. - вау, - выдыхает чонгук, и чимин снова продевает свою руку в его. - это мой дом, - говорит ему чимин, после чего обводит рукой маленький импровизированный дворик, круглый стол, покрытый тёмно-синей скатертью, деревянные стулья, инкрустированные поддельными драгоценностями, - по крайней мере, чонгук решил, что они поддельные - и замысловатый ковёр под ними. это совсем не то, что он мог себе представить. он бы предположил, что здесь имеет место быть складная садовая мебель и крысиные палатки. но это... это удивительно. - давай, садись, - произносит чимин, подталкивая чонгука к столу, прежде чем отпустить. - дай мне минутку. чонгук сидит, наблюдая, как чимин идёт к соседнему фургону и начинает оживленно разговаривать с другим мужчиной. он использует этот момент как шанс переварить всё, что произошло с ним. он не пробыл здесь и пятнадцати минут, а уже ошеломлён. и он до сих пор не знает, зачем он здесь, но надеется, что скоро до этого дойдёт. странно, но он чувствует, что вписывается сюда. он никогда не чувствовал себя как дома в подобном незнакомом месте. может, это у него в генах. может быть, родители всё это время держали его подальше от его судьбы. через дорогу чимин продолжает разговаривать с другим мужчиной, и тогда чонгук наконец замечает стол, полный еды. он моргает, смотрит, как чимин собирает разнообразные завтраки на две тарелки, и понимает, что они должны завтракать здесь вместе. чимин возвращается к нему через минуту и ставит перед ним тарелку с едой, прежде чем сесть. - ну вот, - говорит он и, не теряя времени, принимается за еду. - наслаждайся. чонгук следует его примеру, более чем счастливый, чтобы набить желудок. еда пахнет восхитительно и выглядит не так, как он ожидал здесь. опять же, это место не похоже на то, что можно было бы предположить, и противоположно рассказам его родителей. пережёвывая, он смотрит на чимина, после чего спрашивает: - вы все здесь живёте? - некоторые из нас останавливаются в отелях, - объясняет чимин, крутя еду на тарелке. - большинство предпочитает жить здесь. мы семья, прежде всего. я живу здесь с шестнадцати лет. я чувствую себя... неправильно... находясь где-то ещё. чонгук чувствует, как улыбается, потому что каким-то образом понимает. это даже не его дом, но у него есть ощущение, что это может измениться, и он понимает, что никогда не хочет покидать это место. оно очаровательно. он всё ещё не уверен, что это реально. - итак, почему я попросил тебя прийти, - начинает чимин. - о, - чонгук кивает. - точно. - когда я увидел тебя в толпе, то не удержался и потянулся к тебе, - говорит он, и чонгук более чем застигнут врасплох этим признанием. - я увидел в тебе многое от себя, чонгук. трепет и удивление в твоих глазах, когда ты смотрел шоу. чимин глядит в свою тарелку, сцепив руки на столе. он сглатывает. - я видел тебя из-за кулис, даже когда не выступал. ты был так очарован. я тоже был, когда впервые увидел цирк. вот почему мне захотелось убежать с ним, вот почему я знал, что это - моё место, - чимин прочищает горло, и его глаза встречаются с чонгуковыми снова. - я хотел сделать тебе предложение. если ты ищешь нечто большее, чем то, что имеешь сейчас... если ты недоволен своей жизнью, мы всегда нанимаем новых исполнителей. чонгук удивлённо таращится на него. - я— я не— у меня— - он сглатывает и пытается собраться с мыслями. - у меня нет таких талантов, как у всех вас, - он жестом обводит территорию. - мне нечего вам предложить. - ты сказал, ты танцор. - просто танцор. я не могу... - он машет рукой в воздухе, - как можешь ты. я не беглый художник, я не могу поднять сотни фунтов или дышать огнём или сделать... вообще что угодно. - мы могли бы обучить тебя, - говорит чимин, сцепляя пальцы под подбородком и укладывая голову на них. - мы можем научить тебя всему, что твоей душе угодно. он открывает рот и тут же захлопывает его. это было последнее, чего он ожидал. почему чимин хочет, чтобы он присоединился к цирку? почему они хотят этого? ему нечего им предложить. хотя его так и подмывает согласиться. он чувствует, что это то, что он должен сделать, чувствует, что это правильный выбор. - ты не обязан сразу же давать ответ, - говорит чимин, кладя свою руку поверх руки чонгука. его пальцы мягкие и тёплые, посылают маленькие искры через чонгукову ладонь. - как долго вы здесь пробудете? - спрашивает чонгук, силясь сохранять спокойствие в голосе несмотря на слабость, которую он чувствует он чиминова прикосновения. - ещё пару дней, - отвечает он. его рука исчезает, и чонгук уже скучает по её нежному давлению на его ладонь. - в среду мы уезжаем в европу на финал этого тура. чонгук кивает. - хорошо. эм, могу я подумать об этом и сказать тебе... до среды? - конечно, - говорит чимин с улыбкой. он снова смотрит на свою еду, после чего улыбается чонгуку. - не торопись. ты должен закончить с едой, пока она не остыла окончательно. - точно, - чонгук снова кивает, возвращаясь к трапезе, и продолжает разговаривать с чимином в перерывах между укусами. в конце концов он остаётся ещё на час, расспрашивая чимина обо всех деталях воздушных шелков и о том, как он может так двигаться в воздухе. чонгук хвалит его слишком часто и краснеет, когда слишком долго разглагольствует о том, каким очаровательным было выступление чимина. когда он осознаёт, как долго уже общается с чимином, то решает, что пора идти. югём будет ждать его, и у чимина есть работа, от которой чонгук, несомненно, отвлекает его. чимин провожает его до входа на площадку. - знаешь, ты не такой, каким я тебя представлял, - признаётся чонгук по дороге. - как это? - не знаю, - чонгук пожимает плечами, чувствуя, как его рука касается руки чимина. парень идёт так близко к нему, что он чувствует статическое электричество от его одежды. - наверное, я вообразил кого-то... стоического и загадочного. ты же такой... улыбчивый и разговорчивый. - ах, прости, что разочаровал, - чимин хихикает. - чимин за кулисами очень отличается от чимина на сцене. - н-нет. нет, я вовсе не разочарован, - чонгук запинается, судорожно размахивая руками. он успокаивается, когда чимин начинает смеяться. краснея, чонгук продолжает. - это мило. и я думаю, удивительно, что ты можешь потерять настоящего себя в такой роли. ты талантлив во многих отношениях. это... удивительно. чимин поворачивается к нему, когда они достигают входа, его руки сцеплены за спиной. - спасибо, чонгук. это многое значит для меня, - говорит он, проводит зубами по нижней губе, и у чонгука возникает желание наклониться и зажать её между своими губами. затем чимин снова приводит его в замешательство следующим вопросом. - могу я спросить, кто был тот парень, с которым вы были здесь прошлой ночью? чонгук моргает. - а, югём. мой друг. - только друг? - ну, мой лучший друг, но, да, только друг, - чонгук сводит брови вместе и смотрит на акробата. - а что? с притворной невинностью чимин пожимает плечами. - обычное любопытство, - говорит он, а затем подаётся вперёд, чтобы поцеловать чонгука в щёку. когда он отходит, в руках у него возникает повязка, и он завязывает её вокруг запястья младшего. - возьми её, - он поднимает взгляд, чтобы встретиться с глазами чонгука. - так ты сможешь прийти ко мне снова. детская улыбка расползается по лицу чонгука, и он кивает, слишком нетерпеливо, когда руки чимина выскальзывают из его рук. - я приду. до среды. - до среды, - повторяет чимин и отступает назад. - до тех пор, чонгук, - он начинает вальсировать назад, обратно в шапито, и поднимает руку в изящном взмахе, когда чонгук пятится в противоположном направлении. он наблюдает, как чимин поворачивается и идёт обратно к шатру со всей своей грацией и красотой мира в нём. только акробат исчезает из виду, чонгук разворачивается и выходит из цирка, теребя повязку на запястье. ожидая автобус, чонгук улыбается сам себе. может быть, сбежать с цирком, как бы банально не звучало, - это именно то, что ему нужно сделать. это определённо то, что он хочет сделать. кроме того, какой может быть обратная сторона побега с пак чимином? так много людей, что готовы убить за эту возможность, и тут чонгуку выпадает золотой билет. сбежать с цирком после всего, что его родители сделали для того, чтобы удержать его от этого. какой, однако, славный способ убежать от жизни, в которой он был заперт слишком долго.                                          

* remous

              чонгук возвращается к югёму без лишних вопросов; его друг был достаточно наивен, чтобы просто поверить, когда он говорит, что дома была утечка, и его родителям нужна была дополнительная пара рук, чтобы помочь исправить это. он едва успел снять повязку с запястья, прежде чем войти внутрь. это было бы трудно объяснить. они заканчивают переносить вещи чонгука в общежитие, а затем проводят остаток дня, играя в видеоигры, вместо того, чтобы обустроить новую комнату, как он планировал. какая-то его часть даже не хочет беспокоиться о том, чтобы расставить всё по местам, его сердце говорит ему, что нет смысла - это не то место, где он должен быть. повязка в заднем кармане продолжает звать его по имени, огненные кольца и шелка, свисающие с неба, напоминают ему, что жизнь - это нечто большее, чем университет. есть нечто большее, чем скучная реальность, в которую его загнали родители. всё, что ему нужно сделать, это вернуться к чимину и сказать ему. просто сказать ему, что он хочет уйти, что он хочет чему-нибудь у них научиться, чтобы сбежать отсюда. чёрт, он проглотит чертов меч, чтобы выбраться из этого города.                             проходят дни, и чонгук изо всех сил старается избегать дома. честно говоря, он просто не хочет видеть своих родителей. он не ладил с ними в течение многих лет, но его недавнее откровение о цирке просто заставляет его ненавидеть их. он не может понять, почему они удерживали его от чего-то столь безобидного, почему отняли у него то, чего он всегда хотел. но в конце концов он возвращается, чтобы собрать свои последние вещи и всё, что он мог забыть. он разговаривает с ними как можно меньше, опустив голову и набивая рюкзак тем, что ему нужно. это почти чистое бегство, пока он не достигает входной двери и его мама не окликает его. - ты только что собирался уйти, не попрощавшись? - спрашивает она, и он почти чувствует вину. почти. - югём ждет меня, - говорит он, когда мать кутает его в объятия, и чонгук с большой неохотой идёт навстречу. это ложь. югём занят своими университетскими приготовлениями, но он надеялся, что родители не станут слишком долго его задерживать. мать, наконец, выпускает его, отец занимает её место и обнимает гораздо быстрее. может, они и не похожи друг на друга, но он и его отец - практически один человек. обоим неловко и неудобно от длительной привязанности. что касается матери, внешность - это единственное, что у них есть общего. - ты не умрёшь, если сначала попрощаешься с нами, - говорит она, - и я уверена, что югём не будет возражать подождать ещё несколько минут. он старается скрывать, каким дёрганым становится. сейчас утро среды, и у него есть всего несколько часов, чтобы решить, что он хочет сделать: остаться или уехать навсегда. если он уедет, то в буквальном смысле отправится на другой конец света. как бы ему ни хотелось сбежать, он не уверен, что готов к этому. но также он не может перестать думать о чимине, не может перестать думать о побеге с ним. - ладно, эм, пока, - говорит чонгук, пожимая плечами. - я буквально буду в другой части города. - чонгук- - мне пора, - он поворачивается и распахивает входную дверь, готовый выйти наружу, когда снова слышит своё имя, на этот раз произнесённое таким знакомым тоном. он замирает. ему хорошо известен этот тон. это не голос родителей, ругающих своего непослушного сына. таким тоном его мать говорит только о цирке. с замиранием сердца чонгук осознаёт, что оставил повязку в заднем кармане этих джинсов, а потом надел их снова, не достав её. он оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как отец хватается за уголок черного шёлка и уводит его. - эй! - чонгук пытается выхватить её, но мать делает это первой. её глаза пылают яростью, которой он никогда не видел раньше, и это почти пугает его. - где ты это взял? - спрашивает она, держа повязку в кулаке перед его лицом. - скажи мне, откуда она у тебя, чонгук, потому что есть только одно место— - откуда ты знаешь, что это такое? - спрашивает чонгук, а мать смотрит, опешив от резкости в его голосе. - откуда ты знаешь, что это такое? почему бы тебе хоть раз не рассказать мне о своем прошлом, и я, может быть, послушаю тебя? его мать невнятно бормочет, не находя слов, а отец вмешивается в разговор как раз в тот момент, когда чонгук выдёргивает повязку. - чонгук, ты не понимаешь, какую опасность эти люди представляют для тебя. особенно тебя— - почему особенно для меня? - чонгук огрызается на него. он крепко сжимает повязку, шёлк облегает его пальцы, мягкий, как рука чимина на его руке. - я не понимаю. они хорошие люди. я встречался с ними. они— - когда? - в разговор вмешивается голос матери, пронзительный и испуганный. она качает головой в неверии. - когда ты это сделал? чонгук, что они тебе сказали? что они тебе сказали— - ничего! - чонгук кричит, его лицо горит и заливается красным от гнева. оба его родителя отступают на шаг от внезапной вспышки злости. - они мне ничего не сказали. ничего странного, ничего плохого. знаешь, почему? потому что они просто нормальные люди. он разворачивается к ним спиной и выбегает прежде, чем его успевают остановить. когда они кричат ему вслед, чонгук ускоряется, мчась по тротуару к автобусной остановке. в ушах звенит, он чувствует, как онемел от гнева, пока автобус с грохотом уносит его прочь. с него хватит. он больше не хочет этого. не такой жизни. чонгук возвращается в общежитие, которое никогда не было по-настоящему его местом, собирает всё, что для него важно, берёт деньги и уходит. садится в автобус и едет в цирк. он направляется к свободе. он направляется к чимину.                                          

* alegria

              чимин чувствует себя более чем немного разочарованным, когда они почти заканчивают паковать вещи, а чонгука всё ещё нет, даже чтобы попрощаться. всего за несколько минут до того, как они погрузят всё на баржу и отправятся в европу. домой. или туда, что раньше было домом. теперь дом - это дорога. чимин не думал о франции как о доме с тех пор, как был приземистым круглолицым школьником. тем не менее, было бы неплохо увидеть её снова после долгого странствия. он вздыхает, ставит стулья в грузовик, закрывает и запирает заднюю дверь. его сердце болит при мысли, что чонгук даже не пришел проводить его. за несколько часов он необъяснимо привязался к парню. чимин всегда любил, доверял и влюблялся слишком сильно, слишком быстро. - это, наверное, к лучшему, чимин, - говорит юнги позади него, и он поворачивается к другу. юнги прислоняется к своему грузовику, скрестив руки на груди. - ему лучше никогда не знать, кто мы такие. - но он один из нас, - говорит чимин. - мы все это видим. он просто ещё не знает об этом. юнги пожимает плечом. - может, ему и не нужно знать. иногда лучше идти по жизни, не ведая правды. невежество - это блаженство и всё такое. - он хочет присоединиться к нам- - нет, - юнги качает головой и, стиснув зубы, смотрит на чимина сверху вниз, бросая ему вызов. - ты хочешь, чтобы он присоединился к нам. он пока не знает, чего хочет. он ребёнок. во многих аспектах, как и ты сам. тебе всё ещё нужно повзрослеть. и это только подтверждает мои слова. после всего, через что ты прошёл, ты всё ещё слишком надеешься, слишком легко доверяешь людям. чимин чувствует, как мурашки бегут по его шее, а нос упрямо задирается вверх. - ты не понимаешь. чонгук... он как я. он— - хватит, чимин, - юнги подступает ближе, делает глубокий вдох. - тебе нужно повзрослеть и перестать делать это с собой. слёзы застилают глаза чимина, когда он смотрит на друга, сжав кулаки. это несправедливо. чонгук должен быть особенным, чонгук должен был, в конце концов, быть единственным человеком, которому он мог открыться, по-настоящему. если есть кто-то в мире, кто мог понять его, это был чонгук. они одинаковые. чонгук просто ещё не знает об этом. чимин хочет дать отпор, огрызнуться на юнги, но слова не покидают его рта. он задыхается от собственных слёз, голос срывается. и юнги просто смотрит, не двигаясь, пока его глаза не перемещаются чимину за спину, широко распахиваясь от удивления. - да вы издеваетесь. с бешено стучащим сердцем чимин оборачивается. глаза расширяются, когда он видит чонгука, идущего по площадке, пыхтящего и отдувающегося, точно тот бежал сюда. чимин чувствует, что сияет, и бросается ему навстречу. - ты пришёл, - выдыхает он, когда они подходят друг к другу. чонгук кивает, задыхаясь и потея. он протягивает руку с повязкой у него на ладони, и на мгновение чимин боится, что это его прощание. - я принес это тебе, - говорит чонгук, заставляя сердце чимина ухнуть, а улыбку погаснуть. - думаю, у меня есть всё, что мне нужно, так что я готов, если вы, ребята, готовы. я хочу пойти с тобой. улыбка с лёгкостью возвращается на лицо чимина, и он берёт повязку из рук чонгука, заменяя её на собственную ладонь. он крепко сжимает её, и чонгук улыбается ему в ответ. - добро пожаловать на борт цирка пандемониума, - говорит чимин, встретившись взглядами с чонгуком и переплетя пальцы. - добро пожаловать домой.