I Found

— Здравствуй, Эггси. Всё тот же ровный голос. Всё та же лёгкая, почти незаметная улыбка уголками губ. Всё такой же безупречный костюм. Эггси сглотнул и на секунду прикрыл глаза. Он ведь не спит, всё так же сжавшись в углу дивана в доме Гарри Харта? И не пробил голову на миссии, ловя сейчас такие прекрасные, но такие нереальные глюки, будучи в отключке после ранения? Или, может, очередной чокнутый фрик изобрёл новое излучение и заставляет людей видеть несбыточное? Эггси дрогнувшей рукой дотянулся до очков и, не открывая глаз, выдохнул: — Мерлин?.. — Это правда он, Эггси, — негромко ответил координатор. А потом добавил, явно обращаясь не к нему, но не отключая его канал связи: — Галахад, парня сейчас удар хватит, сделай уже что-нибудь. И Эггси распахнул глаза, встречаясь с внимательным взглядом Гарри Харта. — Я рад, что ты дождался меня, Эггси, — произнёс Гарри мягко, и в этой фразе совершенно непередаваемым образом прозвучало так много, что Эггси буквально сломался, рассыпался на осколки, потерял всю свою броню отчуждения и идеальных манер, и практически вывалился на Гарри через порог, судорожно вцепляясь в ворот его пиджака. — Гарри… Господи боже, блядь, Гарри. — Эггси обшаривал взглядом его лицо, сминал дрожащими пальцами дорогую ткань костюма, и всё ещё не мог до конца поверить. На левом виске Гарри алел кривой шрам, от которого Эггси перетряхнуло ледяным ужасом, само лицо Харта было бледнее, чем обычно, а его фигура стала, кажется, ещё стройнее под идеальным костюмом, но это был всё тот же Гарри. Живой. И Эггси не выдержал, потянулся к нему, обхватил руками за шею и, подавив рвущийся изнутри всхлип, вжался в плечо Харта лицом, сбивая с переносицы очки и даже не делая попытки их поймать. Он не смог бы сейчас расцепить свои руки, даже если бы ему угрожали оружием. Не смог бы оторваться от Гарри, даже если бы тот сам его попросил. Пальцы судорожно впивались в пиджак на спине Харта, под щекой размеренно поднималась грудная клетка, а Эггси никак не мог найти силы и заставить себя отойти, прекратить вести себя как невоспитанный проходимец, отчаянно обнимая Гарри посреди открытой улицы. Пусть Галахад отчитает его потом, пусть отстранится с непробиваемой вежливостью, сжимающей внутренности в ледяной комок, пусть даже попросит уйти, но сейчас никто не мог забрать у Эггси это мгновение, когда живой дышащий Гарри был в его в руках, когда он мог вдыхать знакомый, чуть терпкий запах его одеколона и слышать приглушённое тканью биение сердца, которое своим ровным ритмом отматывало назад все дни глухой отчаянной тоски и выжигающей душу потери. Гарри вернулся, несмотря и вопреки всему. Вернулся не ради Эггси, но потому, что просто не мог не вернуться. Потому что настоящий Галахад всегда возвращается, и какому-то сумасшедшему ублюдку не стать причиной его смерти. И Эггси не переставал верить в это, всё это время не переставал. Но просто не мог сейчас удержать упрямо прорывающиеся сквозь крепко зажмуренные веки слёзы, которые впитывались в ткань пуленепробиваемого кингсменовского пиджака, безнадёжно разрушая идеальность джентльменского образа. — Гарри, прости, я… — Эггси сглотнул комок в горле, стараясь удержать рвущиеся наружу чувства и не распасться на части прямо здесь, перед Галахадом. Он тренированный агент, он может взять себя в руки хотя бы на долбанные пять минут и не опозориться ещё больше. — Извини, я не хотел… — полным раскаяния голосом продолжил Эггси, делая движение, чтобы отстраниться, но тут же оказался пойман хваткой крепких рук, сомкнувшихся на спине и вновь вжавших его в Гарри. — Тише, мальчик мой, — мягко проговорил Гарри и провёл рукой по его спине, словно успокаивая дрожь, пробирающую Эггси. Тёплые пальцы коснулись затылка и аккуратно пригладили растрепавшиеся волосы, а после остались там же, удерживая Эггси, не давая ему сломаться и показывая, что он больше не один. — Я здесь. Силы держаться стремительно исчезли, словно мгновенно вытекли прочь, как из дырявого сосуда, тело Эггси сотряслось от прорвавшихся, уже ничем не удерживаемых рыданий, и он вжался лицом в Гарри ещё сильнее, отпуская себя, позволяя горю, вине и боли выходить наружу, вырываться вместе со слезами, ослабляя удавку на шее и вес груза на плечах, чтобы наконец оставить вместо себя спокойную пустоту, которую он теперь мог заполнить чем-то лучшим. Чем-то светлым. И Гарри держал его, не отпускал ни на секунду, его сильные руки, которые могли сломать человеку шею за мгновение, бережно сжимали Эггси в объятиях, тёплыми касаниями возвращая ему землю под ногами и веру в то, что всё наладится. Не может не наладиться, когда за это отвечает рыцарь Галахад — его путеводный маяк, его точка равновесия, его непоколебимая опора и ориентир. Тот, кто не собирается выпускать его из своих объятий. — Я больше никуда не денусь, Эггси, — тихо выдохнул Гарри, сжимая его крепче и склоняясь к самому уху, прикасаясь щекой к щеке. — Я обещаю тебе. — Джентльмены всегда выполняют свои обещания, — прошептал Эггси и поднял голову, отрывая лицо от плеча Гарри и встречаясь с ним взглядом. — Да, Эггси. — Гарри склонил голову и мягко провёл пальцами по его щеке. — Всегда.