Хорошо сыграно

      — Привет, Ремус.       Его встретила довольно миниатюрная (почти крошечная в сравнении с Ремусом) девушка. Она стояла, оперевшись на стену, и рассматривала парня.       — Так, значит, теперь розовый, — хмыкнул он, закрывая за собой дверь и скидывая сумку на тумбочку.       Замечание было относительно волос девушки. Её каре пестрило разными оттенками розового и фиолетового, что несомненно шло ей. Парень иногда сомневался, что существует что-то, что ей не пойдёт, потому что она могла быть такой разной. Казалось, что её внешность меняется вместе с её настроением.       — Да, синий уже достал, — хмыкнула Дора, проводя его на небольшую кухню. — Чай?       — Не откажусь, — парень сел за стол и наблюдал за её действиями. — Тонкс, слушай, я хотел поговорить…       — Ну да, твоей группе нужно записать альбом, я помню, — она поставила перед ним чашку чая, а себе сделала кофе.       — Нет, то есть да, то есть… — затараторил он, пытаясь собраться с мыслями. — Да, нам нужен альбом, но это был только повод, чтобы придти. Я хотел поговорить о том, что случилось тогда.       Непонимающий взгляд девушки сменился немного грустной, но нежной улыбкой. Она села рядом с ним.       — Чтобы ты знал, я не злюсь и не злилась тогда. У меня были догадки ещё до этого, да и Лили потом всё объяснила, но ты должен был рассказать мне раньше сам, было бы легче, — Дора вздохнула, — но мне обидно, что ты избегал меня всё это время, просто исчез из моей жизни, даже не сказав «пока».       — Так по-английски, — Ремус хмыкнул, проводя рукой по волосам. — Я полный идиот, Дора. Я понимаю теперь, как неправильно это было. Но я так испугался, что могу навредить тебе. Мне было стыдно. Не уверен, что такое прощают.       — Прощают. Я прощаю, — девушка взяла его за руку. — Только не нужно больше убегать, пожалуйста. Ты дорог мне, Ремус. Действительно дорог.       — Больше не убегу, — парень сжал ее тонкие пальцы, улыбаясь неуверенно, почти отчаянно.       Дора, будто почувствовав его непонятное состояние, решила поскорее сменить тему, отгоняя все те тёмные мысли, что так и намеревались засесть в его голове.       — А теперь расскажи мне всё, что с тобой успело приключиться за это время!

***

      Записывать альбом начали на следующей неделе. Иногда засиживались в студии (по совместительству квартире Тонкс) допоздна, но в основном отнимали у девушки лишь по несколько часов в день. Все понимали, что она и так делает им большое одолжение. Но саму девушку это, кажется, совершенно не волновало. Она активно принимала участие в записи, помогала править текст и музыку и вообще выступала в роли «независимого критика». Из всех знакомых ребят у неё выходило оценивать их творчество, пожалуй, как можно менее предвзято. Дора не скупилась на критику, но в целом ей нравилась музыка Мародёров. Спустя какое-то время сеансы записи стали превращаться в дружеские посиделки. Девушка легко вписалась в их компанию. Она располагала людей к себе, и Ремусу в голову иногда закрадывалась мысль взять парочку уроков. Не смотря на то, что они знали друг друга уже довольно долгое время, парень так и не разгадал этот её секрет.       После того, как они снова начали общаться, что-то в груди будто отлегло. Стало легче дышать. Он, может быть, и не замечал этого раньше, но очевидно, что эта ситуация давила на него все полтора года. Ремус был рад новым друзьям: Джеймсу, Питеру и, особенно, Сириусу. К тому же Лили тоже проводила много времени в их компании. Но видеть в этом кругу ещё одно знакомое (по глупости почти забытое) лицо было от чего-то очень приятно. И он всеми силами старался наверстать упущенное, проводя много времени с Тонкс на репетициях и записи. Так и сейчас, когда выдалась свободная минутка, они о чём-то весело болтали и громко смеялись. Лили было радостно видеть друга таким, поэтому она поглядывала на них время от времени, пока Джеймс менял струны своей гитары.       — Они, кажется, очень близки, — Сириус приземлился на диван рядом с девушкой, открывая банку пива. — Странно, что я ни разу не слышал о ней до этого момента.       Лили хмыкнула и где-то внутри триумфально улыбнулась.       «Неужели ревнует!»       — Да, они правда близки, — начала она, внимательно наблюдая за реакцией парня, — но кое-что случилось, и они не общались какое-то время.       — И сейчас снова начали. С чего бы? — голос его был непривычно холодным.       — Ну, они до этого встречались несколько лет, нельзя так просто закончить такое долгое общение, — Эванс заметила, как пальцы Сириуса сжались на бедной банке, пока он делал глоток. — Но ты можешь не волноваться, теперь они всего лишь друзья. После перерыва в полтора года сложно возобновить отношения, знаешь ли.       Сириус от неожиданности поперхнулся.       — Откуда ты?..       — Сириус, не будь идиотом, тебе не идёт, — Лили ухмыльнулась, в глазах у неё плясали чертики. — Это очевидно, по крайней мере, мне. Что-то разбалтывать никому не собираюсь, могу только одно сказать — самое время действовать.       — В последний раз, когда я пытался действовать, он очень завуалированно послал меня, — парень вздохнул, откидываясь на спинку дивана.       — Ему… сложно открываться новым людям, — девушка закусила губу, думая, как всё объяснить, не сказав лишнего. — Просто дай ему время, ему нужно привыкнуть. Если, конечно, он не твой очередной эксперимент. Богом клянусь, Сириус, если ты.!       — Лили! — он возмущенно зашипел, после чего поймал на себе недовольный взгляд Джеймса. — Эванс, за кого ты меня принимаешь? Я по твоему похож на какого-нибудь факбоя*?!       — Вообще-то, похож, — она пожала плечами.       Сириус на секунду задумался.       — Ладно, справедливо, — парень коротко вздохнул. — Лили, я серьезно настроен насчёт Ремуса, окей? Мы общаемся уже несколько месяцев, и, чёрт возьми, я никогда не встречал кого-то, как он! Я не знаю, что это такое, и, может быть, это звучит по-идиотски, но он правда мне нравится.       — Пойми меня правильно, я видела, что случается, когда… — девушка чертыхнулась, вертя в руках на половину пустую банку пива. — Я волнуюсь за него, ясно? С ним сложно, и не все это понимают. Не каждый может его потянуть, а он принимает это на свой счёт. Я хочу, чтобы ты понимал, во что ввязываешься.       — Эванс, он же не ребёнок, в конце концов, — Сириус явно не был доволен тем, куда зашёл этот разговор. — Ремус более чем в состоянии вступиться за себя в случае чего.       «Этого то я и боюсь…»       — Да, ты прав, — Лили с неохотой согласилась, чтобы поскорее закончить с этим. — Он мой лучший друг, и я переживаю за него. Так что без обид.       — Несомненно, — парень отсалютовал ей своей банкой пива и встал с дивана, собираясь наконец-то помочь Джеймсу разобраться с его гитарой, пока он окончательно её не сломал.       Этот разговор оставил лёгкий, но неприятный осадок где-то внутри. У Сириуса появилось чёткое ощущение того, что от него что-то скрывают. А секреты он не любил.       Парень оглянулся на голос Ремуса.       — Дор, можно? — тот спросил, кивая на балконную дверь, в руках у него была пачка сигарет.       — Иди уже, — девушка махнула рукой, возвращаясь к своим делам.       — Раз такое дело, то и мне уже пора на перекур, — Сириус потянулся, а потом похлопал Джеймса по плечу. — Думаю, дальше ты и сам справишься.       Страдальческая гримаса на лице друга говорила об обратном, но он уже шёл к балкону. Ремус подождал, пока парень наконец-то зайдёт, и закрыл за ними дверь.       — Не замечал за тобой раньше повадок курильщика, — усмехнулся брюнет, уже прикуривая немного мятую сигарету, которую только что достал из кармана джинс.       — В Лондоне сейчас невозможно спокойно покурить, поэтому делаю это я только дома, — уже зажав сигарету в губах, он похлопал по кармана и разочарованно вздохнул. — Огоньку не найдётся?       — Для тебя всё, что угодно, — Сириус ухмыльнулся, поджигая его сигарету.       Парень закатил глаза, но всё равно немного улыбнулся, после чего с наслаждением выдохнул облако дыма.       — Когда ты начал курить, если не секрет?       — В колледже, это вроде как приводило меня в чувство, сейчас это просто паршивая привычка, — Ремус повёл плечами. — А ты?       — Ещё в старшей школе, — он потёр затылок. — Это был подростковый бунт или типа того.       — И почему я не удивлён? — усмехнулся парень.       — Знаешь, я же из тупой семьи аристократов с огромным фамильным деревом и всей этой чепухой. Проще говоря, мои родители те ещё снобы. И меня с детства учили манерам, чёрт их дери, танцам, французскому, я этот язык возненавидел из-за них, и музыке. За музыку я все же благодарен, но от всего остального тошнит. Да и не такой музыки от меня ждали… — Сириус облокотился о бортик балкона, смотря куда-то вдаль. — В общем, мне всё это никогда не нравилось, и я бунтовал, как мог. В итоге, для родителей я сплошное разочарование. Мы даже не общаемся больше.       — Ох, мне жаль.       — Мне — нет.       На пару минут повисла неприятная почти звенящая тишина. Ремус вздохнул.       — Моя мама умерла от рака, когда я заканчивал школу. Папа, будучи врачом, принял это на свой счёт. Было сложно, но мы выкарабкались. Мы не так часто видимся, он всегда весь в работе. Но он вся моя семья, и я дорожу им, поэтому мне сложно понять твои чувства к своей семье.       — Да, я знаю, не все понимают, это нормально, — парень пожал плечами. — Родителей не выбирают.       — Но, знаешь, ты не обязан любить свою семью, только потому что это семья, — он положил руку на локоть Сириуса, слегка разворачивая его к себе. — Даже родители должны заслужить любовь своего ребёнка.       — Спасибо.       Ремус на это только улыбнулся, туша сигарету и кидая ее в пепельницу (которую сам же и купил когда-то). Сириус последовал его примеру, после чего они вернулись в квартиру. Питера уже не было. Джеймс и Лили собирались уходить. Тонкс устало помогала им убрать инструменты.       — Вернулись-таки! Давайте, приобщайтесь к труду, — пробурчал Поттер.       — Ну, Сохатый, не ворчи.       — Почему Сохатый? — Джеймс даже поднял голову, оторвавшись от дел.       — О, всё просто: ты тот ещё олень! — брюнет пожал плечами.       — Да заткнись ты, — друг кинул в него подушкой.       — Хм, раз ты раздаешь прозвища, давай и тебе подберем, — начал Ремус, ухмыляясь. — Знаешь, ты мне очень напоминаешь пса, особенно, когда тебе что-то надо: строишь щенячьи глазки.       — А ведь и правда похож, — поддержал воодушевившийся Поттер.       — Будешь Бродягой, — объявил он, сложив руки на груди.       — И где же тогда моя Леди? * — Сириус усмехнулся. — Но ты, Реми, тоже без прозвища не обойдёшься, будешь Лунатиком.       — Как мило с твоей стороны, — Люпин демонстративно поморщился.       — Но, вообще-то, в этом что-то есть, — вмешалась Лили.       — Да, мне нравится, — Тонкс тоже решила разрядить обстановку. — Это как ваша особая Мародёрская фишка.       — Ну, раз так, нам стоит придумать прозвище и Питеру, — Джеймс улыбнулся.