Иуда

Следующее утро, что наступило подозрительно быстро для Евы — она легла спать только ближе к двум часам ночи, выдалось вовсе не солнечным. За окном было темно от облаков, что висели над городком низко-низко. Девушка наспех поела и, наслаждаясь тем, что теперь можно одеваться, как душеньке будет угодно, выбежала из дома. Путь до колледжа лежал через автобусную остановку, куда Ева и направилась. Серые тучи же сгущались над городом не просто так. Уже на подходе к своему лекционному корпусу, Ева ощутила, как на ее голову медленно начали капать первые капли дождя. Не желая промокнуть, она забежала в помещение и, взглянув на время, поспешила в аудиторию, куда уже все подтягивались. Только на подходе она вспомнила о том, что первой парой у всего потока сегодня философия, на которой должен был появиться новый преподаватель. Не сбавляя хода, Ева забежала в аудиторию и не осматриваясь по сторонам, направилась на свое любимое место в конце. Там она могла спокойно заниматься тем, что доделывала домашние задания, краем уха слушая лекцию и краем глаза посматривая на преподавателя. Преподавателя! Когда она забегала в аудиторию, успела увидеть, будто за столом сидит кто-то, склонившись над журналом. Ева резко обернулась, прекратив с грохотом доставать все свои принадлежности и швырять их на свой стол. Она жестоко ошибалась, когда подкалывала Лайзу за то, что она расхваливала «деда-философа». Ооо, это был вовсе не дед. Это был мужчина истинной дьявольской красоты. Ева даже невольно сравнила его с дьяволом, с фреской. — Ева Харрис? — голос преподавателя был под стать его внешности. Чарующий, мягкий, но настолько безразличный, что Ева тут же представила, как на рубежном контроле она с треском проваливается и с таким же треском вылетает из учебного заведения. — Евангелина, сэр, — откликается девушка, вызывая у преподавателя ухмылку, которую никак не могла понять. В такие моменты ей было даже стыдно за то, что она родилась у такого повернутого отца, ведь это он в свое время выбрал ей имя. Время тянулось медленно, и в сотый раз переводя скучающий взгляд в окно, за которым шумел противный осенний дождь, Ева заслуживала замечание от преподавателя. На этот раз она довольно выбесила его, чтобы он задал ей вопрос. — Евангелина! — голос преподавателя прозвучал громом среди ясного неба, вернув девушку обратно в материальный мир, — О чем я говорил только что? Ева замерла на секундочку. Она почти не слушала, все внимание обращая на то, что творилось в ее тетради по более сложному предмету — алгебре. Девушка растерянно озирала притихших одногруппников, и вот Лайза, что сидела прямо сбоку от нее, подвинула ей листочек. Едва разбирая, что же там написано, Ева, чуть ли не по слогам произнесла: — Философское понятие дьявола, сэр Михаэлис. У преподавателя, казалось, на лоб полезли глаза от удивления, но он знаком показал девушке продолжать, и она начала нещадно импровизировать, напрягая свою память и извлекая из ее потаенных уголков свои скудные познания о философии. Уж лучше бы о дьяволе в священных писаниях спросили, о них Ева знала куда как больше, и поэтому начала молотить языком что-то несусветное, заставляя одногруппников перешептываться, а Михаэлиса периодически закатывать глаза. Она говорила о том, что дьявола вовсе не существует, а то, что зовется им, на самом деле — потаенные грехи самого человека, и дьявол есть их нечто собирательное. — Достаточно, мисс Харрис, — Михаэлис наконец прервал ее размышления вслух, следующей фразой вгоняя Еву в краску, — Я говорил всего лишь о строении мира согласно античным философам, но вижу, что Вас тянет куда-то во тьму. Ева отвела глаза, проклиная себя, преподавателя и всю систему обучения в общем, что ввела в программу эту никому не нужную философию, а Михаэлис тем временем продолжал: — Я не против этого желания, Евангелина, — снова этот чарующий голос, что пугал и обволакивал одновременно, — поэтому к следующему занятию Вы приготовите эссе на пятьсот слов о дьяволе и грехах. Девушка кинула взгляд на преподавателя и внутренне вздрогнула — мужчина смотрел на нее с усмешкой, так, словно наслаждался происходящим. Он говорил так странно, что она не смогла не возразить, но слова почему-то застревали в горле. И Ева смирилась, в блокнотике черкая тему эссе на следующее занятие. Она уже раздумывала о том, что же такого туда налепить на все пять сотен слов, чтобы Михаэлис отстал от нее в принципе на весь курс философии, поняв, что многого от нее ждать не стоит. — Хочу добавить, что если мисс Евангелина не станет слушать меня и после инциндента, весь курс наших занятий она будет готовить эссе по темам, которые она мне будет называть вместо тех, что я вам объясняю, — Михаэлис круто развернулся на каблуках, оказываясь лицом к аудитории, — я от нее не отстану. Еву словно током прошибло: нет, она не была суеверной, не особо верила в чертей с рогами и копытами, не верила и в то, что совпадения могут быть настолько точными. От такого напряжения все мысли о том, что вероломная Лайза ее просто-напросто взяла и хорошенько подставила, легко вылетели из головы. Следующие минуты лекции девушка провела, вслушиваясь в каждое слова преподавателя, но казалось, он больше и не обращал на нее внимания, увлекшись темой. И лишь когда пара кончилась, девушка пулей вылетела из аудитории, не удосужившись подождать никого из одногруппников. Она неслась по коридору до тех пор, пока ее не перехватил старший брат ее коллеги по подработке — Питер. Питер был на пару лет старше ее, и уже заканчивал этот колледж, в прошлом учебном году Ева постоянно проводила время на переменах с ним, обсуждая все дела и делишки, что творились в колледже. Этот год, похоже, исключением не оказался, Питер увлек Еву куда-то в соседний коридор, заговорщически оглядываясь по сторонам. И сколько девушка не пыталась его расшевелить, в ответ получала только шикание. И наконец, когда они остались совершенно одни, Питер наклонился к ней, щекоча ухо и заставляя морщиться. — Это никто не должен слышать, — начал он издалека, — похоже, что здесь какая-то чертовщина начала происходить. Ева отстранилась и подняла на него удивленные глаза: — Что ты такое несешь? Вот у нас., — но закончить свою мысль девушка не успела: Питер перебил ее, продолжая свой рассказ шепотом. — Решил я сегодня пораньше прийти, чтобы задание переписать, — глаза парня лихорадочно блестели, словно, он узнал какую-то тайну, — пришел, когда еще почти никого не было, и вижу идет по коридору Лайза, что с тобой в одной группе, а рядом с ней идет новый философ, жуткий тип. А потом они вместе зашли в аудиторию… Ева махнула рукой, собираясь уже идти на следующую по расписанию пару, но Питер остановил ее, снова оглянувшись по сторонам. — Неинтересно узнать, что они там делали? Девушка ухмыльнулась: — Да по мне хоть они языки друг другу лизали, все равно. — Не совсем, но очень близко, — Питер сверкнул глазами, улыбаясь. — Дай, на ухо скажу. Он склонился к ее уху снова. Ева молча слушала, наблюдая, как где-то невдалеке от нее, проходит та самая Лайза. Едва девушка увидела их, поспешно отвернулась и, заметно ускорившись, поспешила прочь. Ни для кого не было тайной, что Лайза с самого первого курса безответно влюблена в Питера. Но он, вот же неудача, никак не отвечал несчастной взаимностью, зато почти на каждой перемене Лайза видела, как он вполне себе живо и весело болтает с Евой, сидит с ней за одним столом на обеде. Лайза не могла себе и представить, что за тайну бережно хранит подруга Питера. И хоть эта тайна была очевидной — Питер никогда не выбрал бы себе кого-то женского пола для романтических отношений, Лайза видела Евангелину еще какой соперницей и недолюбливала ее. Давно уже отзвенел звонок, извещая студентов о том, что пришла пора внимательно слушать преподавателя, находясь в аудитории. А Ева только бежала в другой корпус, удивляясь тому, как вдруг темно стало на улице от сгустившихся вдруг туч. Вылетев на полной скорости из-за поворота, она и не заметила, что там кто-то находился. Не заметила, пока не врезалась. Прямо перед ней стоял ее преподаватель по философии, о котором так много и странно говорил сегодня Питер. Одетый в строгий черный костюм, а точнее сказать, во все черное, на фоне резко темнеющего неба в огромном окне, он выглядел слишком жутко, чтобы Ева не растерялась. — Ради бога, — выдавила из себя девушка, — простите. Листы из тетради, что она держала в руках, при столкновении рассыпались по полу, и она, извинившись, поспешно опустилась на пол, чтобы поднять их. Девушка справилась за секунду: сгребла их в одну кучу и уже потянулась за последним, что по стечению обстоятельств и законов физики, видимо, отлетел чуть дальше. Девушка едва успела убрать руку, как Михаэлис наступил прямо на этот лист, заставляя Еву в недоумении поднять голову — вдруг нечаянно? Но нет, он остановился прямо около нее, заглядывая Еве прямо в глаза. Девушка готова была готова поклясться в тот момент, что едва он улыбнулся, грянули гром и молния. А улыбка его была больше похожа на оскал. — Будь осторожна, — кратко сказал мужчина, не переставая улыбаться. Но ничего доброго не было в этой улыбке, Ева слышала, как где-то в висках пульсирует ее кровь с грохотом. Когда она вошла в светлую аудиторию, тяжело переведя дыхание и извинившись, она почувствовала себя в относительной безопасности. — Почему Вы изволили явиться только тогда, когда прошло уже двадцать минут от начала занятия? — преподаватель, что даже внешностью была похожа на что-то из разделов математики, строго сдвинула очки почти на нос и ожидала ответа. Ева поджала губы, ощущая, что взгляды всех в ее группе прикованы к ней, а затем…улыбнулась: — Перепутала аудитории, — девушка обвела глазами аудиторию, выискивая свободное место, как вдруг заметила, что Лайза практически в упор смотрит на нее немигающим взглядом. Ева аж вздрогнула, вспоминая слова Питера, что прозвучали тогда так бредово. Она подумала об этом еще в переходе между корпусами, когда смотрела на Михаэлиса снизу вверх, а сейчас окончательно убедилась в том, что происходит поистине что-то странное.