Счастье у окна

***

Когда утром вторника Юнги открывает глаза, альфа впервые за долгое время открывает их с наслаждением и в двенадцать дня. Мин Юнги работает продюсером в одной немалоизвестной компании, прилично зарабатывает и ненавидит свое начальство всем сердцем. В целом, обычная ситуация для мужчины в возрасте 31 года. Мин щурится и нехотя садится на кровати, слегка вытягивая вперёд руки, слушая хруст костей, кажется, ноги. Почему ноги, а не руки, Юнги не спрашивает, потому что сутки напролет в студии на кресле, дают свое. Юнги буквально сползает с высокой белоснежной кровати и плетется в ванную комнату. Выходит более-менее человековым человеком, пусть и с растрёпанными темными волосами. На кухне невольно передёргивается, потому что вчера вечером перед тем как брякнуться на кровать после трудного дня, альфа забыл закрыть форточку, а теперь на кухне можно открывать фабрику по производству мороженого. Мин закрывает окно и достает из холодильника продукты на завтрак и принимается активно вспоминать что-нибудь легкое и быстро приготавливаемое. Почесывая затылок, избегая уже привычный запах тирамису, он берется за готовку. Ровно в 14:59 Юнги решает подышать свежим воздухом, кладет любимый блокнот для набросков в небольшую сумку, перекидывая ту через плечо и спокойно выходит из светлой квартиры, сталкиваясь с более светлым окружающим миром. Когда Мин с людных улиц, пестрящих яркими вывесками, выходит на более тихие, где люди никуда не торопятся, сам не понимает. Он идёт, всматриваясь в каждое окошко той или иной забегаловки или магазинчика, считает прохожих и забивает голову в принципе ненужной информацией. В носу мешаются совершенно разные ароматы омег и альф, начиная приятными, заканчивая не очень, Юнги осознает, что было бы неплохо найти человека, который пах так, как пахнет хорошее настроение. Тогда у альфы проблем было бы значительно меньше. Взгляд лисьих глаз цепляется за небольшое кафе, которое не развешано разноцветными табличками и не зазывает посетителей абсолютно глупыми лозунгами. Юнги останавливается и приглядывается, высчитывая количество людей внутри. Хмыкая про себя, он открывает двери и заходит, озираясь вокруг. Никаких навязчивых официантов его не встречает, что несказанно радует, поэтому Мин подходит к дальнему столику у окна и садится, ставя сумку рядом. Это оказывается небольшое антикафе, в котором рядом с каждым диванчиком стоит небольшая полочка с книгами. Все стены также уставлены шкафами с разноцветными обложками книжек, а на окнах висят плотные бежевые шторы, и альфа искренне удивляется такому правда уютному антикафе. Он давно не встречал место, где действительно тихо и спокойно, где никто не будет мешать творить, а в воздухе не будет бешеного количества ароматов, мешающих сосредоточиться. Мин от чего-то улыбается и открывает меню, изучая то, что антикафе предлагает. Выбор останавливается на чашечке макиато и двух шоколадных пирожных, по составу напоминающие альфе его собственный запах тирамису. Юнги откладывает книжечку в ожидании официанта и достает свой потёртый, еле живущий бежевый блокнот. Ловит от места невероятное вдохновение, из-за чего слова для новой песни вырисовываются на бумаге сами. Альфа настолько погружается в процесс, что не сразу слышит топот маленьких ножек в миленьких детских ботиночках. Резко поднимает голову, встречаясь с теплым взглядом медовых глазок. Мужчина видит перед собой очаровательного ребенка, одетого в немного большеватый для него джинсовый комбинезончик и голубенькую футболочку, которая немного выбивается из-под комбинезона. На голове у мальчишки гнездышко темных волос, а на лице трогательная немного странная улыбка до ушей. Юнги вообще детей не особо любит, потому что орут, словно ненормальные и требуют все, что в голову взбредёт, но этот мальчик почему-то совсем не отталкивает, а едва слышимый запах сочной малины притягивает. — Привет! — мальчик низко кланяется и ещё шире улыбается, изучающим взглядом осматривая посетителя. — Привет, малыш. — альфа кивает головой и продолжает улыбаться, обнажая десна. — Как вас зовут? — ребенок склоняет голову на бок. Он пошатывается вперёд-назад, с пяточки на носочек, перебирая ручки за спиной, немного волнуясь перед таким взрослым альфой. — Юнги, а тебя? — Мин старается как можно сильнее смягчиться, потому что не хочет спугнуть такого любопытного ребенка, вовсе не навязчивого, забавного. — Тэхен! — ребенок на глазах расслабляется, потому что альфа ответил на его вопрос спокойно и с улыбкой, а значит Тэ не прогадал, думая, что этот дядя добрый. — Приятно познакомиться, Юнги-щи! — ребенок забавно быстро кланяется, вызывая у взрослого едва слышный смешок. — Давай просто Юнги-хён, договорились, Тэхен-и? — Но папа сказал, что с незнакомыми дядями надо говорить "щи". — Тэхен мило хмурит бровки и вспоминает то, что рассказывал ему папа. — Ну, это с незнакомыми, а мы с тобой познакомились. Я Юнги, ты Тэхен. Верно? — И то верно. — по-взрослому выдыхает Тэхен, будто он, владелец крупного бизнеса, прямо сейчас решил судьбу своей компании. Ребенок по-деловому забирается на диванчик рядом с новым приятелем, на что Мин умиляется, совершенно не протестуя. У этого малинового мальчишки явный талант к расположению людей. — Ты гуляешь один, что ли, Тэхен? — интересуется Юнги, ловя у напротив сидящего ребенка улыбку. — Не-а, папа ещё не разрешает вообще-то. — Тэхен мотает ножками в воздухе, но мужчину не задевает, потому что нельзя портить чужие вещи. — Я тут работаю! — гордо восклицает он и складывает ручки на груди. — Да ты что!? — игриво усмехается альфа и в привычной манере щурится, — И сколько нашему взрослому Тэхену лет стукнуло? — Мм... Через 41 день будет шесть! — Ух-ты! И долго ты учился, чтобы на работу устроиться? — Ну, папа мой учился долго, значит я тоже.. Мы вместе учились, ага. — Тэхен осматривает столик и находит большой красивый блокнот, на котором лежит ручка и карандаш. Рядом с ними лежит небольшой набросок, слегка напоминающий человеческий силуэт в красивой композиции с другими предметами. — Вау, хён, ты тоже рисуешь? Как классно! В медовых глазках мальчика Юнги видит неприкрытое восхищение и восторг, что заставляет немного покраснеть уши. — Я обычно пишу музыку и песни, а рисовать, как видишь, не очень умею.. — Мин неловко трёт шею и удивляется, когда собеседник загорается ещё сильнее. — Это так прикольно, хён, честно! Хочу когда-нибудь услышать твои песни! — Когда-нибудь, Тэхен-и, когда-нибудь.. — А ты танцуешь? Поёшь? Лепишь из пластилина? Мм... Играешь на музыкальном инструменте? — Как в твоей маленькой голове помещается так много вопросов? — по-доброму смеётся альфа и Тэхен ярко улыбается, вспоминая, что папа говорит так же. — Я не танцую и не пою, из пластилина тоже как-то не леплю, а вот на инструменте играю. На фортепиано. Но это больше для себя. — А я на дудочке играть пытался. И на виоанчшеле? — Виолончель? — помогает ребенку альфа, сдерживая смешок. — Точно! Сложное слово, — хмурится Тэхен, тут же натягивая улыбку вновь, — Вот на ней, а ещё на скрипке, пианино и штуке такой большой, как труба, но не труба. А папа мой очень классно танцует и очень красиво поет! — У тебя тут папа работает? — наконец догадывается альфа и малыш много раз кивает. — Они тут с Джин-хёном и Хосоки-хёном работают. Это даже хорошо, знаешь. Вот у нас все рассказывают, у кого где родители работают, но там все та-а-ак скучно! А у меня папа сладости приносит, а иногда на работу берет! Кстати, когда на работе я хочу кушать, хёны с папочкой меня за самый высокий стол сажают и дают вкусный чай с моими любимыми пирожными-картошками! А ещё иногда, когда папа говорит, что я ел много сладкого сегодня, Хосоки-хён приносит мне кексик, пока папа не видит. — ребенок хихикает, прикрывая рот ладошкой, Юнги хихикает в ответ, не удержав порыв смеха. — Хочешь порисовать? Мальчик активно кивает и берет из рук нового друга листочек бумаги и карандаш.

***

— Джин-хён, а где Тэхен-и? — невысокий омега подбегает к широкоплечему другу, закончив работу. — Он, вроде, с Хосоком в кладовой был. — нежным голосом отвечает старший омега, похлопывая младшего по попе, подгоняя его. — Хосоки! — омега заходит в кладовую, где спокойно сидит его друг — альфа Чон Хосок и играет в какую-то игру на их общем рабочем ноутбуке. — Тэ не с тобой? — Нет, он сказал, что выйдет в зал за свой любимый столик и будет смотреть за порядком и не уходить от тебя далеко. Он не с тобой?! — Чон подпрыгивает на месте, обеспокоенно озираясь вокруг. — Засранец мелкий, — пыхтит омега и кивает обеспокоенному другу, мол, все хорошо, и выходит в зал, почти сразу же замирая. За дальним столиком омега видит невероятно красивого взрослого альфу, который так приветливо и тепло улыбается его сыну, что так старательно что-то вырисовал на листочке бумаги. Мужчина одет в большой серый свитер с какой-то наверняка умной мыслью на английском языке, просторные, явно на размер больше, джинсы светло-голубого цвета. На его ногах массивные черные ботинки, на вешалке у диванчика висит бежевое, наверняка дорогое пальто, прекрасно дополняющее образ. Издалека омега не мог наверняка почувствовать запах того красивого альфы, поэтому мог лишь представить что-то явно терпкое, возможно, резкое. Может, мята, лимон? Омега мысленно ругает сына за то, что опять убежал в зал без его разрешения и пристает к незнакомому человеку. Парню иногда выть хочется из-за того, настолько его сын гиперактивный и неуправляемый. Маленький моторчик с ножками и обворожительной квадратной улыбкой. Но именно за это он Тэхена и обожает. По мере приближения к нужному столику, омега все отчётливее слышит мурчание песни, которую он врубает на репетициях в танцевальной студии. — Тэхен! — пыхтит омега, стоя рядом с сыном, сложив руки на груди. — Я тебе что говорил? — Папа! — радостно пищит мальчик, бросая рисование и прыгая папе на ручки. — Это мой новый друг! — Ох, Тэ, сколько я тебе раз говорил не приставать к людям, — смущается омега под настойчивым взглядом сидящего альфы. — Простите, он у меня просто очень дружелюбный. Парень тушуется и руки расслабляет, чувствуя пыхтения ребенка, пытавшегося выбраться из кольца рук родителя. Чимин принюхивается, различая запах тирамису, которое Пак так любит. И это кажется таким прекрасным, что забывается, на самом деле, почти все. — Тэхен замечательный, он не помешал мне, честно. — шепелявым приглушённым голосом успокаивает Юнги и встаёт с диванчика, становясь напротив растерянного омеги с прекрасным запахом персика. Слегка приглушённым, правда, что немного разочаровывает Мина. И вообще, альфа прямо сейчас, кажется, вообще не здесь, потому что подошедший омега настолько прекрасный и вообще самый красивый, что у Юнги категорически не хватает слов. Добивает его сладкий запах сочного налитого персика, который так и забирается в лёгкие Мина, раскладывая там свои вещи для дальнейшего проживания. — Мой сын бывает чересчур навязчив, ох, надеюсь, что он действительно не мешал вам. — омега решается поднять взгляд и тонет в темных омутах альфы, так добро смотрящего на него сейчас. — Пак Чимин.. И черт его знает, что тянуло Чимина представиться, да и вообще, с чего вдруг посетитель должен с ним знакомиться? Просто Пак так захотел, просто так сказала его душа. Или отсутствие возможности думать, перед тем, как делать? — Мин Юн... — Просто Юнги-хён! — прерывает Тэхен, повторяя тон и манеру речи старшего альфы, когда они только знакомились, тут же прикрывая ротик ладошкой, хихикая, видя угрожающий взгляд папы и улыбку хёна. — Тэхен! — сквозь зубы цедит омега, — Я же говорил тебе, что перебивать нельзя. — Чимин, все хорошо, ты так напряжен, — успокаивающе шепчет Юнги и ерошит чужие темные волосы. — Я же не кусаюсь, можешь у сына спросить. — Мин обворожительно улыбается, обнажая десна и Чимин почему-то жутко алеет от его слов, кивая немного заторможенно. — У тебя есть свободная минутка? — тут же интересуется альфа и слышит, как Тэ сбоку удивлённо ахает. — Ну, думаю, сначала мне нужно принять у вас заказ..? — неуверенно лепечет омега и не знает куда себя деть. — Ах, точно. — Мин кивает и берет в руки меню, — Смотри, давай мне макиато и два, — Юнги смотрит на возбужденного мальчика, сидящего на бежевом диванчике и ухмыляется, — шесть пирожных. — Вы... Это для себя? — слегка удивляется омега, приоткрыв ротик. — Ой, ну, то есть..! — Я так не похож на обжору? — смеётся Юнги, его смех подхватывает хитрый Тэ, вгоняя Чимина в краску сильнее, — Может и для себя, может и нет. — хитро тянет Мин, подмигивая обескураженному Паку. — Х..хорошо.. Сейчас принесу, — теряется омега, поворачиваясь, чтобы уйти, но альфа быстро перехватывает его руку, заставляя вновь посмотреть на него. — И принеси, пожалуйста, Тэхену то, что он пьет, чай же вроде, да? А ещё то, что пьешь ты. — Что? — ещё больше теряется Пак, но смысл происходящего понимает прекрасно, покусывая свою нижнюю пухлую губу. — Ты же не против? — прищуривается старший, отвратительно очаровательно улыбаясь исподлобья. — Нет, — быстро вырывается у омеги само по себе. Чимин пугает сам себя и в очередной раз карает свой поганый язык за то, что говорит, не посылая сигнал в мозг. Альфа на это только ухмыляется и отпускает руку омеги, пуская его на кухню.

***

Тэхен вырисовывает волосы папы, делая их почему-то розовыми, что удивляет Юнги. — У твоего папы розовые волосы? — тыкает длинным пальцем Мин в рисунок. — Нет, черные, но он очень хочет розовые! — отвечает мальчик, показывая уже весь готовый рисунок альфе. — Ты нарисовал свою семью? — Ага! — улыбается ребенок и гордо рассматривает свое творчество. — Вот папуля, а вот я. — тыкает поочередно на двух человечков, — Я ещё сейчас травку, дом, цветочки и облачка нарисую. — Вас... В семье только двое? — очень тихо и аккуратно спрашивает альфа, боясь задеть за живое. — Да, мы с папой всегда вдвоем. Я знаю, что у других есть ещё второй папа, но у меня только мой. Иногда мне кажется, что папе немножко грустно, он иногда улыбается не так весело, особенно на собраниях, когда у некоторых приходят ещё и вторые папы. Но я обнимаю папочку и говорю, что все будет хорошо и когда я вырасту, мы поедем жить в Пусан к морю. — спокойно отвечает мальчик, не отрываясь от дела. Юнги мягко ерошит волосы ребенка и слышит, как тот начинает напевать какую-то красивую мелодию на ломаном английском, мысленно делая пометку, что омега свободен и, очевидно, одинок.

***

— Э-э, куда я могу поставить..? — тихонько интересуется Пак, подошедший к застеленному бумажками столику. Юнги тут же встаёт, сгребает все листочки в одну стопку, кидая ее в свою сумку, тут же забирая напитки с подноса омеги. Ставит макиато себе, малиновый чай Тэхену, а, как он понял, латте с пенкой, Чимину. Выкладывает тарелку с пирожными в центр стола и посылает омегу убрать поднос и сразу вернуться к ним. Омега смущённо кивает и убегает в подсобку, в которой его встречают ехидно смеющиеся Хосок с Сокджином, которые кивают, мол, иди, мы обслужим сами. И Чимин правда очень благодарен всевышним силам за таких прекрасных друзей. Хосок стягивает с омеги фартук и бросает его на небольшой диван, на котором сейчас лежит ноутбук. Джин поправляет его волосы и убирает упавшую ресничку с теплой розовой щёчки. Парни желают удачи и буквально пинком под прекрасный зад, выкидывают друга на произвол судьбы, в виде улыбающегося альфы, сразу же увидевшего его. Чимин подплывает на ватных ногах к столику и видит крошку на щёчке сына, убирая ее, давя в себе родительскую улыбку. — Присаживайся, Чимин. — просит требует альфа и пододвигает к нему тарелку со сладким. — Давай кушай, мне Тэхен сказал, что на работе ты не шибко хорошо ешь. Пак-старший возмущённо пыхтит, но к сладости не притрагивается. Юнги видит это и хмурится, тут же беря в свои руки шоколадное угощение и тыкает им в руку омеги. Тот голову опускает и берет в свои руки предложенное альфой пирожное, отправляя небольшой его кусочек в рот. — Итак, Пак Чимин, ты не против, если я на "ты", а не "вы"? — Нет, не против. — лепечет Чимин, млея от такого прекрасного голоса альфы. — Сколько тебе лет, если не секрет? — спрашивает Юнги, боясь задеть такого миловидного омегу. — Двадцать пять, а вам? — Тридцать один. — выдыхает Юнги, слабо усмехаясь, — И давай на "ты", пожалуйста, я чувствую себя на свои года старым. — Нет-нет! Ты не старый! — машет руками Пак, размазывая шоколадную глазурь по щеке, сам того не замечая. — Папа, у тебя грязное лицо! — Тэхен, до этого увлеченный сладким и чаем, оживает, тыкая папе на щеку. — Где? — удивляется омега-старший, растирая глазурь ещё сильнее. Юнги чувствует себя пятнадцатилетним пацаном с тех сопливых дорам, где альфа за восемь тысяч триста пятьдесят серий не может признаться омеге в чувствах. На деле же Мин Юнги 31 год, совсем чуть побольше 15, и это обескураживает слегка. Мин вздыхает и заботливо вытирает шоколад с буквально детского личика омежки, мигом покрасневшего и стыдливо опустившего взгляд. Тэхен смеется и на радостях пачкает пальчик в такой же шоколадной глазури, проводя им по красивому носу альфы. Тот хмыкает и мажет щеку маленького омеги в ответ. Беседа и посиделки проходят почти до самого закрытия антикафе, в непринужденном виде. Около часа потребовалось старшему омеге, чтобы более-менее расслабиться в компании альфы и вести себя чуть более комфортно. Когда последняя семья выходит из помещения, из каморки выходит Сокджин. — Здравствуйте, Ким Сокджин. — подаёт руку для знакомства широкоплечий омега и улыбается, видя своего друга и его сына совершенно счастливыми. — Мин Юнги, приятно познакомиться, Сокджин...? — Мне 32, если вы про это. — добродушно говорит старший и видит улыбку у альфы. — Сокджин-хён. Мне 31. — Хорошо, — омега переключается на друга, — Чимин, я пришел сказать, что можешь идти пораньше, мы сами с Хосоком закроем и приберемся. — Спасибо, Джин-хён! — сидя кланяется младший омега, вызывая у старших смешок. — Юнги, если тебе не сложно, можешь пожалуйста проводить Чимин-и и Тэхен-и до дома? Просто на улице темно, мы их обычно провожаем, но сегодня уходим в разное время, а если вы пойдете сейчас, то... — Я понял, Хён. — прерывает старшего альфа, смотря прямо в медовые глаза не понимающего ничего Чимина, — Я и так хотел проводить их. — Ну вот и отличненько! — похлопывает в ладоши Сокджин, — Спасибо большое, Юнги. Ждём в антикафе чаще. — Он подмигивает и уходит на кухню, оставляя радостного Тэ и красного Чимина. — Юнги-хён, если ты куда-то спешишь, правда, не стоит... — млеет Чимин, видя, как Юнги встаёт, помогая сползти Тэхену. — Чимин-и, на улице темнота, как я могу отправить омегу и ребенка одних со спокойной душой? — мягко интересуется Мин, не давя на понравившегося альфе омегу. — Беги, забирай свою и тэхенову куртки и давайте выдвигаться. Чем раньше выйдем, тем больше прогуляемся. — Юнги оплачивает счет, убирая все свои вещи в сумку. Пак кивает и идёт к каморке, выходя с темной ветровкой и маленькой курточкой с динозавриками. Мин помогает ребенку застегнуться, а после натягивает шарф на его шейку, ероша волосы, перед тем, как надеть милую салатовую шапочку. Тэхен широко улыбается, показывая зубки, которые, кстати, не все на месте. Юнги тыкает своим пальцем в маленький аккуратный носик с очаровательной родинкой на его кончике и встаёт на ноги, замечая, что если сын одет тепло, то папа совсем легко и без шарфа. Мин натягивает на себя пальто, застёгивает все пуговицы, за исключением первых двух, но шарф надевать не спешит — перекидывает его вокруг шеи омеги, укутывая того до носа, прикладывая палец к своим губам, шикая, не давая Паку возмутиться. Чимин пыхтит, но спасибо говорит, замечая улыбающихся друзей, которые стоят у кассы, делая пересчет. Машет тем рукой, Юнги поворачивается и замечает незнакомого мужчину лет 27, кивает ему, на что получает ответный кивок и улыбается, напоследок маша рукой Сокджину. Тэхен бежит к хёнам и поочередно обнимает, чмокая в носы, обещая скоро прийти. Хосок заводит руку за прилавок и достает припрятанный только недавно кокосовый кексик, отдавая его маленькому непоседе. Пак-младший радуется несказанно и благодарно обнимает ещё раз, принимая сладость из рук старшего, слушая бурчание Сокджин-хёна, обнимая ещё раз и его. Ребенок подбегает к папе и Юнги-хёну, Чимин берет его за руку и ведёт к выходу, убийственно-благодарным взглядом смотря на Хосока, и они все выходят, наконец, из антикафе. Улица встречает их прохладным воздухом, но Чимин лишь сильнее кутается в шарф, не замечая улыбки альфы. Тэхен грызет кекс, а Юнги идёт рядом с омегами, словно личный телохранитель, оберегающий от всех бед. Старший Пак показывает куда идти, а альфа замечает, что живут они не так уж и далеко друг от друга. Когда трое подходят к нужному подъезду, Тэхен выкидывает бумажку от сладости в урну и кланяется Юнги, на что альфа прыскает в кулак и садится на корточки, чтобы попрощаться с омежкой как надо. Мин прижимает маленькое тельце к себе, замечая перемену эмоций, понимая, что ребенок хотел сделать именно так, но правильное воспитание не позволило. Тэхен обхватывает шею старшего ручками и берет обещание, что они ещё увидятся, после чего берет у папы из маленьких пухленьких пальчиков ключи и убегает в подъезд, скрываясь за массивными дверьми. — Юнги-хён.. — неуверенно начинает Чимин, смотря точно в темные глаза альфы, — Зачем тебе омега с чужим ребенком? — Тэхен просто замечательный ребенок, Чимин. Такой же замечательный, как и ты. И неважно, кто биологический отец Тэхен-и, важно, что его биологический папа — ты. Да даже, если бы это было не так, Чимин-и, поверь мне, сути это не поменяло бы. — Я.. Я даже не знаю, что сказать, хён...? — Пак посмеивается, сжимая в руках шнурок кармана курточки. — Это кажется какой-то сказкой.. — Пусть это будет нашей сказкой, Чимин-и. Мне 31 год, пойми, я не мальчик, у которого гормоны скачут, лишь бы потрахаться и сказать друзьям, что у меня есть омега. Мне 31 год, у меня есть хорошая работа, хороший дом, но нет семьи, улавливаешь суть? Я серьёзен в своих намерениях, поэтому, если не слишком противен тебе, то дай мне шанс и согласись пойти прогуляться как-нибудь после работы. — Хорошо, хён. Можешь зайти в кафе ближе к концу смены, я с радостью. Но Тэхен, придется с ним. Ты не против? — Чимину хочется доверять этому мужчине, несмотря на все травмы прошлого. Потому что младшему кажется, что у Юнги твердое плечо и серьезные мысли. Как же ему хочется в это верить. — Я буду только рад, Чимин, я же говорил. Он твой сын, я полюблю его также, как и тебя. — Юнги кладет свою руку на плечо младшего, поглаживая. — Тогда хорошо. У тебя есть день, когда смена утренняя или заканчивается чуть раньше? — Мм.. Я по понедельникам и пятницам работаю с восьми утра и до трёх дня. — Тогда дай мне свой номер, а я напишу, договорились? Заканчивается поистине незабываемый вечер лёгкими объятиями, инициатором которых стал сам Пак, отдавшийся своим чувствам. Домой Чимин поднимается счастливый и немного красный, где его встречает Тэхен в одних трусиках и с пультом в руке. Он помогает папе переодеться в домашнюю футболку и бриджи, таская его одежду в корзину для грязного белья и тащит смотреть новую серию их любимого сериала. Но Пак почему-то не очень углубляется в сюжет, крепко прижимая сына к своему боку и думая совсем о другом.