Счастье у окна

***

Сегодня Юнги решает сказать твердое "пошел к черту" своему директору прямо в лицо, потому что после недели переписываний с Чимином, омега всё-таки согласился на прогулку в ближайшем парке, с условием, что альфа не будет ставить его в неловкие положения. С первым шагом Мин решил не медлить, — в конце концов, время над ним не сжалилось ещё ни разу, и вот он - Мин Юнги, 31 летний мужчина с рукой наедине, — поэтому написал сразу в тот же вечер, когда получил номер телефона парня. Общение началось с обычного и повседневного Неизвестный номер "Тебе бы пошли розовые волосы" Прочитано Пак поначалу пугается немного, вскоре понимая, кто это отправил, мигом краснея, потому что Пак Тэхен не умеет держать свой разговорчивый язычок за зубками. Чимин долго собирается с мыслями, но потом резко осознает, что, черт, Юнги же видел, что омега прочитал сообщение и проигнорировал. Кому:Юнги-хён "Думаешь?" Отправлено Первые два дня Пак отвечает немного скомкано и в какой-то мере односложно, что немного разочаровывает Мина. Правда, у альфы голова на плечах есть, он понимает, что вот так просто может быть с обычными омегами, а Пак Чимин совсем другой и за его сердце придется действительно бороться. При этом бороться не с кем-то, а с внутренними беспокойствами самого Чимина. И Юнги обещает себе победить. Когда Мин приводит пятое весомое доказательство для того, чтобы босс отпустил его сегодня в два часа дня, злой мистер Шин тяжело выдыхает, потирает переносицу и раздражённо цыкает, а внутри Юнги фейерверки и конфетти взрываются, отплясывают чечётку уточки и в голове шестерёнки вертятся, потому что альфа так и не подумал, что купить омегам. Мужчина выходит из высокого стеклянного здания и смотрит на часы, рассчитывая оставшееся время. В итоге — почти сорок минут и быстрые шаги в ближайший магазин "розовой чепухи", — Юнги вообще удивлен, как продавца-альфу там ещё не тошнит от такого количества ярких неоновых цветов. Мин оглядывается среди низких прилавков в поиске чего-нибудь интересного и плюшевого, что точно понравилось бы неординарному Тэхену. Глаз падает на небольшую фигурку непонятного существа с, вероятно, щупальцами, одетыми в синюю пижаму с желтыми кругами, вместо головы у которого большое сердечко со странным ртом и глазами? Юнги в непонимании выгибает бровь и берет в руки это недоразумение, осматривая. Несмотря на странноватость игрушки, альфа видит большую цену и красивую этикетку, думая, что это брендовая игрушка. В целом, Мин считает, что такому непоседливому Тэ должна понравиться эта странная штука, поэтому он хватает с отдела с очередной яркой вредной едой два розовых кружка на палочках, называемые попкейками и идёт в другой магазин. В итоге он решительно заходит в знакомое антикафе — ну потому что не школьник, чтобы мяться у входа полчаса— с большим букетом красивых цветов, название которых не очень запомнил среди того бормотания флориста, вперемешку с желтенькими мишками, коробочкой Рафаэлло и подарком для Тэ в цветном пакетике. Сегодня народу значительно больше, чем вчера, что немного неприятно сказывается на альфе. Тот раздражённо фыркает смешению ароматов и садится за теперь уже свой крайний столик. Снимает бежевое пальто и кладет подарки на диван рядом, а сам идёт к кассе, где стоит, как он понял, тот самый Хосоки-хён. — Приветствую, что желаете? — приветливо улыбается мужчина, найдя в альфе напротив что-то знакомое. — Мы с вами не встречались? — Да, я сидел здесь с Чимином и Тэхеном неделю назад, — Мин рассматривает парня напротив, замечая, что от него пахнет чем-то непонятным, скорее всего каким-то цветком, название которого Юнги не знает. — Ах, точно! Чон Хосок, — Хосок протягивает руку, ее сразу пожимают. — Мин Юнги, очень приятно, — Мин улыбается и осматривает помещение кухни, в поисках знакомой черной макушки или Тэхена. — А где Чимин-и с Тэ? — А! Они сейчас в комнате персонала, играют наверное, у Чимин-и работа закончилась, вот они и ждут, я так понимаю, тебя. — Так, хорошо, а можешь их позвать? — Заходи. Чон открывает небольшую дверку чуть левее кассы и жестом руки приглашает Юнги внутрь. Этот человек не вызывает никаких подозрений, и раз он пришел к Пакам, то пусть освобождает принцев от заточения в башне сам. Мин благодарно кивает, ловя на чужом лице вновь широкую улыбку. Чон отходит на свое место и принимает заказ у высокого омеги, время от времени поглядывая на вещи Юнги, охраняя их. Альфа тем временем тихо проходит в небольшое помещение, замечая что-то усердно пишущего Сокджина, понимая, что это кладовая. — А, Юнги, — поднимает голову Джин, отрываясь от бумаг. Поднимается на ноги и подходит к альфе, как оказывается, меньше его по росту. — Привет. — Привет, хён. — Ты к Чимину и Тэхен-и? — Джин хитро улыбается и зачесывает свою блондинистую челку назад, — Так вот кого Минни ждал. — Да, к ним. У нас свидание. — вот так рубит с плеча младший и самодовольно улыбается, потому что упорно решил добиваться своего. — О боже, это так мило, — пищит Сокджин, прикладывая небольшие ладошки к лицу, — Ты молодец, Юнги. Береги их пожалуйста, им нужна крепкая любовь и заботливые руки. — Конечно, Джин-хён, — Мин кивает и отходит к следующей двери, слыша, как Джин счастливо плюхается обратно за стол. Юнги тихо приоткрывает дверь, слыша тихое пение Пака-старшего, похожее на что-то совершенно прекрасное и вовсе внеземное. Альфа выглядывает и видит, как перед ноутбуком, подложив под себя ноги, сидит покачивающийся из стороны в сторону Чимин, а рядышком с ним Тэхен, мурлыча что-то на бэк-вокале. Малыш кладет голову на коленки родителя и мечтательно прикрывает глазки, убаюкиваясь тихим пением папы. Мин правда очарован шикарным голосом омеги, как с точки зрения музыкального продюсера и в целом, человека, разбирающегося в музыке, так и с точки зрения самого обычного альфы. Он словно под чарами морской сирены — прекрасной, обворожительной русалки, идёт на голос, максимально тихо прикрывает дверь, чтобы этот голос был только для него и присаживается на корточки рядом за спиной младшего, дожидаясь конца куплета. Когда музыка из колонок затихает, Юнги осторожно кладет руку на плечо омеги, приобнимая, от чего тот испуганно шугается, подскакивая, заставляя Тэ подскочить тоже. — У тебя прекрасный голос, Пак Чимин. — на ушко шепчет Мин, заставляя Чимина покраснеть и развернуться лицом к лицу. — Юнги-хё-о-о-он! — радостно пищит ребенок и кидается обнимать взрослого альфу, — Мы тебя ждали! — Привет, бандит! — в ответ ловит объятия старший и поднимается на ноги с ребенком на руках. Чимин слегка пугается и по рефлексу выставляет ручки вперед, чтобы поймать свое чадо, на что Юнги забавно поднимает уголок рта и тепло смотрит на заботливого родителя. Пак взгляд уводит и шикает громко, потому что альфа обещал не вводить его в неловкие ситуации, а в итоге что? Альфа хитро прищуривается и резко разворачивается, несясь в сторону двери все еще с малышом на руках, открывает дверь одной рукой, второй придерживая Тэ под попой и выбегает из комнаты персонала, ловя изучающий взгляд Сокджина, вновь оторвавшегося от писанины. Мин легко маневрирует меж небольших столиков и стульев, минуя большой шкаф с отчетными книжечками и прочим хламом, выбегая в зал, слыша непонятные чиминовские возгласы сзади, не громко извиняясь перед хёном за шум. Как только мужчина с его сыном на руках выбегает из комнаты, Пак мигом вскакивает и несется следом. Дурные мысли не лезут в голову, зато возмущения, мол, и кому из нас тут 31, в первую очередь. Омега слышит стеклоочистительный смех друга и выбегает в зал, где посетители смотрят немного странно, сразу переключаясь на книги, еду или беседу. Чимин пыхтит и злобным шагом направляется к Мину, притаившемуся у того самого столика, где они встретились неделю назад. — Ты похож на хомячка. — первое, что слышит старший омега, закончив свое гневное шествие. — Ч..Что? — Чимин сжимает свои крохотные ладошки в кулачки и надувает губки, и выглядит просто очаровательно. — Тэхен-а был прав, его папа действительно мило злится. — в спокойном привычном тембре поясняет альфа и ерошит чужие черные, словно смоль волосы, как бы смягчая это крохотное создание. — Да ладно тебе, ребенок, держи свое сокровище, никто не забирает у тебя его. Мин передает хихикающего малыша на руки все еще бухтящему парню, а сам поворачивается к дивану, доставая подарки. Первым делом Юнги берет в руки непонятного зверька и круглые сладости, видя, как загораются глазки ребенка. Мужчина протягивает презенты Паку-младшему, тот с радостью принимает их и выползает из рук родителя, крепко вставая на ножки и задорно прыгая, прижимая к беленькой футболочке непонятную игрушку, шепча что-то на лунно-кроликовом. У Чимина глаза на лоб лезут от такой игрушки и осознания ее цены, вместе с осознанием, насколько сильно ее хотел Тэ и как долго он ее просил, тыкая крошечным пальчиком в экраны телевизоров. Пак переводит взгляд на все такого же спокойного старшего и видит, как тот поворачивается к дивану вновь, разворачиваясь уже с большим красивым букетом очень красивых цветов и мишек. Омега всегда был в восторге от таких букетов, даже сам получал такой однажды, на выписку из роддома от Сокджина. И прямо сейчас, когда ему в носик прямо-таки тыкают таким, он готов вести себя точно также, как и Пак-младший. Губы Чимина расплываются в широкой улыбке, а глазки исчезают, превращаясь в щелочки, из-за которых сам младший нередко комплексует. Пухлые пальчики сами тянутся к цветам и крепко сжимают букет у основания, пока альфа вытаскивает еще и коробку его самых любимых конфет Рафаэлло. Парень обхватывает коробочку другой рукой, приближаясь носиком к бутонам, вдыхая прекрасный нежный аромат только распустившихся цветов. Юнги думает, что омега похож на то, что он держит в руках. — Спасибо большое, Юнги-хён, — шепчет Чимин. Он кладет коробку на столик и мягко обхватывает талию альфы. Тэхен аккуратно вытаскивает букет из ручки папы, кладя на диван, сам становясь на него, и обнимает родителя сзади, захватывая ручками ещё и Юнги. Старший протягивает руки, обнимая обоих и все чувствуют семейную идиллию.

***

Во время прогулки Тэхен без умолку болтает про все на свете, шутит шутки, с которых смеются даже взрослые. Один раз Чимин от смеха сгибается пополам, от чего Юнги испуганно подхватывает младшего, боясь за его здоровье. — Все хорошо, Минни? — взволнованно интересуется альфа, крепко прижимая к себе небольшое тельце омежки. — Что-то случилось? Болит? — Папочка так смеётся! — поясняет Тэ, пока Чимин прижимается к основанию шеи, жутко краснея. Мин с этого улыбается и своим носом об ушко младшего трётся, опаляя теплым дыханием, слегка щекоча чувствительную кожу. Они действительно просто гуляют по парку, время от времени останавливаясь у детских площадок, смотря на беззаботного и радостного Тэхена, бегущего к горке или качелям. Чимин просто чувствует, что так надо, что ему уютно с этим мужчиной, а Юнги счастлив впервые за последние десятки лет жизни. Они идут вдоль длинной улицы, похожей на самом деле на какой-то бульвар, рассматривая большие красивые надписи, едва удерживаясь зайти в каждый магазинчик с безделушками. Мин искренне умиляется с картины такого Чимина с горящими глазами и чуть ли не желанием из штанов выпрыгнуть. Альфа замечает большое количество людей, поэтому берет рядом с ним рассеяно идущего Тэхена за ручку, крепко обхватывая его маленькую своей огромной. Пак-младший губки выпячивает забавно и пальчики ручек сжимает, мертвой хваткой вцепляясь в надёжную ладонь взрослого. Юнги видит, как Чимин буквально тает с такой картины, поэтому берет в свою прохладную руку, ладошку ещё и старшего омеги, слегка поглаживая его костяшки своими длинными пальцами. Омега по началу стесняется, чуть позже расслабляясь и обхватывая руку крепко в ответ. Гуляют они до половины восьмого вечера, на самом деле просто из-за того, что никто из старших не уследил за временем. Чимин останавливается и присаживается перед сыном на корточки, видя, как малыш трёт сонно глазки и немного витает в облаках. Омега обнимает мягко хрупкое тельце и целует в щёчку. — Маленький, скоро придём, — шепчет Пак-старший, поглаживая ребенка по спинке. — Тэхен-и, зайка. — Хорошо, папуля, нам же ещё чуть-чуть осталось, да? — сонно лепечет маленький омега, приобнимая отца в ответ, — Я же уже взрос..а-а-р-х..слый, — на половине слова Тэхен зевает, что так забавит старшего омегу, шею которого опалило теплое дыхание маленького ротика. Юнги присаживается на корточки рядом с Чимином, а Тэхен моментально бодреет, вставая по стойке "смирно", будто и речи не шло про сон. Альфа берет ребенка на руки и кладет его голову на плечо. Мальчик особо не возмущается, отдаваясь желанию, и прикрывает глазки, причмокнув пару раз губками. Пак улыбается и они продолжают дорогу к дому, чуть сбавляя шаг, дабы не потревожить чуткий сон самого младшего непоседы. Подходя к подъезду, Чимин вырывается чуть вперёд, открывая массивную железную дверь, придерживая ее, пропуская мужчину с спящим сыном. Живут омеги на пятом этаже, поэтому в лифте доезжают быстро. Пак шелестит в карманах, выуживая ключи, открывая проход в уютную прихожую, тут же включая свет. Сама прихожая бежевая, с большим открытым шкафом. На вешалках висят курточки потеплее и ветровки, чуть выше висят шляпы, а на ящиках лежит красно-черный шарфик в клеточку, так прекрасно когда-то дополняющий образ омеги. На крючках висит большая нежно-пастельного цвета сумка Чимина, совершенно пустая, его светло-серый рюкзак с красивой нашивкой цветочка, так гармонично вписывающейся в общий вид вещи, и два маленьких рюкзачка Тэхена — один с двухцветными паетками синих и белых цветов, а другой просто яркий жёлтый с огромным количеством значков, начиная мультиками, заканчивая популярными айдолами. На боковой стене висят несколько рамок разных размеров с разными фотографиями счастливых Паков. На одной Минни держит маленького Тэ на ручках и целует его в носик; на другой Чимин ловит бегущего к нему в руки малыша, ярко улыбающегося и жмурившегося от яркого июльского солнца; на третьей и четвертой Паки по-прежнему счастливы также, как и на прошлых фото. На полу, левее мягкого, опять-таки бежевого ковра, стоят шесть пар обуви, аккуратно расставленные по погоде и принадлежности. Детские и совсем крохотные ботиночки, кроссовочки и тапочки так очаровательно смотрятся рядом с большой похожей обувью Пака-старшего. Мину эта приятная деталь кажется донельзя трогательной. Чимин кидает ключи куда-то на ящички и поспешно снимает курточку, небрежно вешая ее на свободную (кажется) вешалку. Юнги в это время снимает без рук ботинки, становясь белыми носками на ковер, ожидая поручений младшего. — Пошли, хён, надо Тэ раздеть и в кровать, — пыхтит Чимин, снимая с себя обувь, проходя в комнату дальше, — Ты прости, у нас тут небольшой беспорядок, мы не думали, что будут гости. Чимин неловко улыбается и чешет руку, показывая мужчине проход в комнатку сына, попутно давая указание положить спящего на диван, дабы не разбудить ярким светом. Юнги успевает посмотреть вокруг, удивляясь, насколько в квартире омег уравновешен настоящий уют и идеальная чистота. Не столько в плане уборки, сколько в плане общего вида. Конечно, есть вещи, которые просто валяются на полу, но это выглядит так правильно, будто этот хлам из разряда «Так и было задумано, хей». Омега старается аккуратно снять с ребенка курточку, ранее откинув на подлокотник шарфик, так, чтобы маленький не проснулся. Альфа решает помочь, тут же оказываясь у руки, осторожно придерживая на весу миниатюрное тельце младшего, пока родитель оставляет только боксеры с, кажется, Робокаром Полли, сняв все остальное. Чимин даёт указание нести мальчика в его комнату, где все расправлено и выдыхает спокойно, когда Тэхен, оказавшись в плену теплых одеял и подушки, чуть ворочается и чмокает губками, так и не проснувшись. — Хочешь чай, Юнги-хён? — спрашивает Пак, тихо прикрывая дверь в детскую комнату. — Угощаешь? — с улыбкой щурится мужчина, вызывая ответную улыбку у младшего. — Конечно, — расплывается в полуоскале Чимин, — Вы же не откажетесь? — А многих ли Пак Чимин угощал чаем? — пройдя уже на кухню и сев на предложенный тёмно-серый стул, хитро тянет Юнги, постукивая кончиками пальцев по такой же тёмно-серой поверхности стола. — Только вас, Мин Юнги, — открыто флиртует Чимин, видя, как кадык старшего нервно дёргается. Мужчина кашляет и решает перевести тему, пока мозги не помахали ручкой окончательно. — Знаю, глупо спрашивать такую банальщину, но мне интересно, где ты учился и на кого. — А, ну, учился в специализированном университете на преподавателя вокала, потом решил, что танцы мне нравятся больше, поэтому поменял специальность. Тебе чай, кофе? — Пак прерывается, останавливаясь посредине кухни с баночкой и чайничком в руках, вопросительно смотря на Мина. — Давай чай. — альфа делает вид, будто думает, приставляя пальцы к вискам, — А лимон есть? — Ага, я люблю лимон, потому он у нас всегда есть. — радостно поясняет он, убирая кофе на полку обратно, разливая ароматную заварку по кружкам. — Отлично, — улыбается старший, опуская глаза ниже привычного, немного бесстыдно рассматривая упругую пятую точку Чимина, скользя взглядом по накаченным бёдрам, резко становясь грёбаным фетишистом, потому что на таких бёдрах не хочется оставлять ни одного чистого сантиметра, раскрашивая все полностью засосами. — А почему ты не работаешь по специальности? — Сокджини-хён мой давний друг, мы с ним лет семь вместе, несмотря на большую разницу в возрасте. Нас вроде родители познакомили, а потом хён стал оказывать мне большую поддержку и стал почти братом, за что я ему благодарен. — омега тянется за сахарницей, что оказывается выше всего, что он доставал раньше, поэтому когда Пак тянется к верху, альфе удается посмотреть на небольшой участок оголенной смуглой кожи Чимина, — Сколько ложек? — Две. — Так вот, — кладет сахар и продолжает, — Когда Джин-хён решил открыть свой бизнес, я стал для него поддержкой. А потом он начал искать работников в свое антикафе, ну а я тогда почти заканчивал предпоследний курс, вот и вызвался помочь. Помню, он долго благодарил, а когда я привел друга, то есть Хосока, вообще почти прыгал от счастья. Хосок-и, кстати, мой хён с универа. Он учился на два курса старше, тоже на преподавателя по танцам, мы и познакомились на совместной лекции, собственно. Ну а там как-то прижилось и я решил работать там, пока хён не выгонит. Чимин ставит цветные горячие кружки на специальные подставки на столе, а сам отходит к холодильнику, доставая эклеры и ещё какое-то пирожное, выкладывая все на стол. Альфа в который раз убеждается, что омеги, живущие в этом доме — те ещё сладкоежки. Пак садится за стол и отпивает глоточек чая, внимательно смотря на человека напротив, рассматривая его аккуратные черты, откровенно залипая на них. — Я не буду сейчас спрашивать про это конкретно, не буду портить вечер, но скажи, после того, что случилось у вас с отцом Тэхена... Прямо сейчас тебя ничего не тревожит? — мягко спрашивает Юнги, обхватывая маленькую ручку, поглаживая большим пальцем чужие пухлые. — Всё хорошо, Юнги-хён, правда. — младший прикрывает глаза и убедительно слегка видно кивает, скорее для себя, — Мне ведь тоже не двадцать. Я наверное просто научился забывать и жить дальше? — Тогда нет сомнений, что ты самый сильный, кого я только встречал, верно? — Не знаю кого ты там встречал, но первое время я очень сильно убивался, — парень опускает голову на руки, сложенные на столе и громко выдыхает, — Места себе не находил, первое время было даже на Тэхена трудно смотреть, с ним в основном Сокджин сидел. — Но сейчас же все хорошо, да? — Юнги подходит к младшему, присаживаясь перед его стулом на корточки, рукой поглаживая гладкий подбородок, — Посмотри на меня, Чимин. Омега поднимает голову, встречаясь с карими глазами хёна и замирает, рассматривая в них свое отражение. Мин выглядит как минимум обеспокоенным, от чего у Чимина на душе кошки скребут. Не хочет он видеть своего хёна таким грустным и винящим во всем себя. Он ведь просто спросил, да и Пак вообще не грустит. Просто воспоминания нахлынули большой волной, едва не сбивая с курса, в итоге лишь растрепав волосы, не задев ничего другого. Омега чувствует мягкие тонкие пальцы, легонько гладящие его подбородок, не настойчиво, но передавая всё желание альфы. Чимин кладет руки на широкие плечи, настойчиво притянув мужчину к себе, смело впиваясь пухлыми губами в мягкие губы Мина. Юнги от такого поворота событий теряется ненадолго, тут же беря инициативу на себя, посасывая обе большие губы Пака поочередно, помогая себе рукой на затылке младшего. Длинные пальцы вплетаются в темные волосы, иногда проводя по местам, где волосы совсем короткие и недавно подбритые, ловя какой-то странный кайф. Чимин же сжимает свои маленькие пальцы на плечах старшего, чувствуя себя при этом восемнадцатилетним пацаном в руках опытного мужчины. Перед тем, как отстраниться Мин сладко целует покрасневшие губки и берет щёчки омеги в плен, рассматривая расслабившегося младшего. — Я сделаю вас самыми счастливыми, веришь мне? На что Пак кивает.

***

Просыпается Юнги на мягком белом диване? Альфа испуганно озирается по сторонам, тут же чувствуя тяжесть на плече и ноге. Это оказывается Чимин, который успешно уложил голову на плече Мина, а ногу закинул на ногу мужчины, умудряясь своей рукой обнять его талию. Юнги почему-то немного пугается, но нащупав свою одежду на себе, успокаивается. Ничего не было, пусть и хочется, но каждый из них понимает, что рано пока что. Обоим не по восемнадцать, слава богу, сперма из ушей не вытекает. Альфа вспоминает события вчерашнего вечера (или ночи?), поглаживая чужую спину, ровно дыша в темную макушку.

***

yesterday. — Хён, десятый час уже, — говорит Чимин, ставит чашки в раковину и поворачивается к старшему, взглядом указывая на висящие часы, — Поздно. — Поздновато, да. Малышам пора спать. — издевается тот, дразня младшего. — Хён! — хмурится парень, надувая щёчки, — Я вообще про то, что боюсь отпускать тебя одного так поздно. Да и на улице темно, а что, если что-то случится? Всё-таки район не центральный, вдруг что... — Ну так и мне не десять лет, верно? — Юнги решает подразнить Пака, прекрасно понимая, что тот просто напросто не хочет отпускать хёна домой. — Да и отпор могу дать. — Юнги-хён, а если, например, подойдут сзади? Ну, ты ничего не сможешь сделать. А если у них будет оружие? — Чимин откровенно палится, ручкой потирая край столешницы, глаза пряча от прямого контакта. — Боже, Минни, ты можешь просто сказать, что хочешь, чтобы я остался, — альфа подходит к омеге, кладя руку на его талию, мягко притягивая к себе, и обнимает, — Я же не кусаюсь. Чимин лишь облегчённо выдыхает, руками обвивая тонкую талию Юнги в ответ, ластясь максимально близко. — Может и кусаешься... — бубнит Пак в грудь Мина. Мужчина усмехается и слабо кусает мягкую щёчку Минни, тут же получая возмущённый несильный толчок в грудную клетку. — Ты же говорил! Не кусается он! — Ла-а-адно, скажу по секрету, — Юнги склоняет голову, шепча Чимину на ушко, вызывая у того табун мурашек от теплого дыхания Мина и от ощущения нереальной близости, — У меня фетиш на укусы. Причем не только на лице и верхней части тела... — О господи, хён! — вскрикивает младший, отпихивая Юнги от себя, в шутку отворачиваясь, чтобы скрыть свои краснющие щеки и ушки. — Извращенец! — Всего лишь фетишист, малыш. — Мин спокоен как никогда, улыбаясь также хищно, рассматривая смущённого Чимина, понимая, что он, самый лучший омега на свете, весь его. — Хочешь посмотреть фильм? Покашляв спрашивает омега, обходя довольного мужчину, хватаясь за край кофты на спине и тащит его в гостиную. Тот не сопротивляется, покорно разрешая вести куда угодно и немного пугается, когда его толкают на диван спиной. Мин инстинктивно хватается за улыбающегося Чимина, утягивая его за собой. Младший валится прямо на Юнги, "удачно" попадая пятой точкой по паху, слыша несдержанный стон, поспешив извиниться и пересесть. — Прости-прости, хён! — Пак вновь смущается, видя стремительно растущий бугорок в области ширинки старшего, осознавая то, что сейчас произошло. — Прости-и-и-и..! — Все в норме, малыш, — хрипит мужчина, прикрывая "проблемку" нежно-розовой подушкой, дабы не смущать Чимина сильнее. — А будешь так смотреть, думаю, без помощи я не обойдусь. Пак глаза широко раскрывает, вместе с ртом, на что Мин откровенно смеётся, и спешит схватить пульт, чтобы открыть меню и выбрать фильм. Договор о том, что Юнги Чимина в неловкие ситуации вводить не будет, официально аннулирован. Потому что одно из любимых занятий Мина отныне — смущение двадцатипятилетнего Чимина, а у Пака — смущаться от того, что творит тридцатиоднолетний Мин Юнги. Выбор падает на "Судная ночь", кажется, третья часть. Альфа двигается к спинке, вытягивая ноги вперёд, а Чимин садится рядом, поджимая свои ножки. В итоге к тридцатой минуте возбуждение от картинок на экране спадает на нет, а Юнги полностью теряет интерес к фильму, переключаясь на разглядывание умиротворенного Чимина, который уснул минут десять назад, а его голова сама упала на плечо альфы, как и рука, сама по себе обнявшая талию старшего. Мин засыпает, крепко прижимая маленькое тело к себе, вдыхая любимый аромат персика. next day.

***

Мин с улыбкой вытаскивает свои конечности из под Чимина, укладывая его тельце удобнее. Юнги подкладывает под его голову подушку и идёт в комнату с закрытой дверью, чтобы найти хотя бы какое-нибудь одеяло. Это оказывается комната омеги, поэтому он выискивает из светлого шкафа одеяло с мишками и накрывает им младшего, уходя в сторону кухни. Мужчина тихонько шуршит в ящиках, в поисках кофе и чашки, почти вскрикивает, когда не найдя ничего в нижних полках, он встаёт и ударяется головой об открытую дверку верхнего ящичка. Альфа совсем тихо матерится и бухтит, потирая ушибленное место, резко оборачиваясь, когда: — Юнги-хён, а папа говорит, что нельзя плохие слова говорить. — серьезно проговаривает сонный и очень милый младший Пак, стоя прямо сзади альфы. — Доброе утро, Тэхен-и, — доброжелательно шепчет Юнги, присаживаясь на корточки рядом с ребенком. — Ты прости, я ударился, вот и вырвалось. А так, конечно нельзя такое говорить. Простишь грешного хёна? — Ну конечно же! Ты только так не очень часто говори, договорились? — Тэ мило трёт глазки маленькими ручками, заставляя Юнги умиляться сильнее, — А, и доброе утро! — Договорились! Ты хочешь кушать? — Юнги возвращается к рабочему месту, насыпая кофе в красивую чашку. — Папа обычно встаёт либо раньше, либо я его бужу, так что пойду его будить. — рассуждает малыш и альфа спешит его остановить, потому что Чимин вчера поздно уснул, Юнги хочет, чтобы тот выспался. — Давай дадим папе поспать? Перекусим без него, а потом покушаем с ним? — А! Ну ладно, — малыш с серьезным видом проходит на свой стул и усаживается, складывая руки друг на друга, напоминая серьезного бизнесмена. — Хочу какао! — А... Где оно? — Юнги неловко трёт затылок и видит, как Тэхен сползает со своего стула. Мальчик подходит к альфе впритык, смотря снизу вверх и глазами указывает поднять на ручки. Мин повинуется и ребенок уже на его руках указывает пальчиком левее, дожидаясь, пока импровизированная лошадка дойдет до места назначения, открывает нужный шкафчик, доставая упаковку любимого какао. Пак-младший елозит на руках и Юнги отпускает его на пол, после чего малыш с деловым видом отходит и забирается на свой стул, уже сидя кидая на мужчину взгляд, а-ка «ну ты, дядь, мда.» Юнги ставит кружки ближе к ребенку, позволяя тому самому насыпать себе какао, из-за чего младший чувствует прилив взрослости и ответственности. Альфа с такого забавного омеги откровенно умиляется и удивляется одновременно. Пока чайник вскипает, Тэ занимает хёна бесконечной болтовнёй о том, о сём, не забывая упомянуть пару раз своего папочку. Младший рассказывает и о том, как Чимин надевал разные носки, и о том, как на работе засмотрелся и кинул вместо сахара, ручку в стакан. Альфа откровенно влюблен в Паков. — Айщ, Ю-ю-юнги-хён, я забыл спросить у тебя о том, болит ли у тебя голова! — приглушенно вскрикивает Тэхен, боясь разбудить родителя, — Как у тебя голова? Сильно болит? — Нет, малыш, все хорошо. Я не сильно ударился, так что думаю, что максимум, что может случиться, это небольшая шишка. — отнекивается Юнги, обнажая десны при улыбке, явно тронутый такой заботой. Это у Паков семейное. — Точно? — ребенок щурит глазки, подозрительно осматривая слегка красный лоб хёна. — Точно-точно! — Сильно точно, чтобы прямо точно точно-точно? — щурится сильнее. — Честное взрослое! — А папа говорит, что те, кто присылают ему бумажки с цифрами каждый месяц — воры и обманщики! А они же взрослые! — ахает Тэхен и хмурится, так и не прекращая щурить глаза, выглядя как никогда по-взрослому. — Тогда честное хёновское! — То-о-о-очно? — малыш щурится сильнее, из-за чего его глаза пропадают на сей раз полностью, что выглядит действительно ужасно забавно. Тэ словно человек с зрением минус пять, который забыл дома очки и пытается рассмотреть какой едет автобус. — Точно-точно, точно! — А я все равно папе скажу. — выдыхает он, открывая глаза и ярко улыбаясь своей особенной квадратной улыбкой. — Он проверит, а если надо вылечит. Папуля знаешь как классно пластыри с Доктором Плюшева клеит, ух! А ещё он дует на ранку, чтобы не щипало. А ещё целует, чтобы у банков болело, у счётчика болело, а у Тэхен-и прошло! Мин с последнего ухмыляется, потому что не против был бы получить поцелуй от омеги в лобик, чтобы не болело. Ради такого, он готов в кровь расшибить свои губы, что уж тут. — Тэ, беги надень что-нибудь, чтобы не заболеть. — альфа только сейчас вспоминает, что ребенок сидит в одних трусиках и вряд ли конечно может заболеть при такой-то погоде, но всё-таки. — А можно халатик новый?! — возбужденно подскакивает Пак и щенячьими глазками смотрит на взрослого. — Пожалуйста! — Ну, я не очень знаю, на самом деле, но думаю, что такому очаровашке, как наш Пак Тэхен, можно если не все, то чуть больше, чем другим. — подмигивает Юнги, ловя радостные обнимашки мальчика. Тот убегает, приходя на кухню меньше, чем через минут пять, в ярком халатике с тем самым "лицом" того чудаковатого зверя, что альфа купил в магазинчике. В руках у Тэхена, кстати, именно эта игрушка, что заставляет Юнги радоваться правильному выбору. — Спасибо ещё раз, хён, за ТаТу! — воодушевленно бормочет Тэхен-и, прижимая плюшевую игрушку к груди и усаживаясь на стул обратно. — Пожалуйста, малыш, — Мин гладит сына Чимина по взъерошенным темным волосам, мягко улыбаясь, — Тебе нравится? — Конечно! Я так люблю ВТ21, это мои любимые комиксы! А ещё у них есть коротенькие мультики и много-много одежды и игрушек! — все также радостно щебечет ребенок, явно выдавая искорки в глазах. — Я так рад! Папочка купил мне этот халатик не так давно, потому что обещал! А теперь у меня ещё и сам ТаТа есть! Диалог между альфой и омежкой завязывается как-то по-обыденному быстро и непринужденно. Они оба рассказывают что-то из своей повседневной рутины, смеются над совершенно глупыми шутками. Мин порой забывает, что малышу, сидящему напротив, только пять лет от роду, а не четырнадцать минимум. Тэхен развит не по годам, над чем действительно постарался Чимин, которого альфа считает самым настоящим примерным папой. Когда по телевизору начинается заставка какого-то фильма, на экране в нижнем углу появляются часы. Альфа замечает, что время доходит к двенадцати дня, а значит, что малыш Чимин волей неволей должен встать, чтобы не испортить свой режим дня. Юнги предлагает Тэхену пойти будить папу, на что тот кивает головой и топает маленькими ножками в гостиную, где мирно посапывает Чимин, завернувшийся в одеяло как в кокон. Маленький омега садится рядом с папой и трётся своим носиком о носик Чимина, из-за чего старший ворочается и пыхтит, отворачиваясь. Мин садится на край дивана, поглаживая чужое бедро, без намека на напористость и неприличные мысли, ловя открытый кайф от прикосновений. Тэхен аккуратно перелазит через поджатые к груди ножки папы на другую сторону, куда тот перевернулся, и вновь трётся носиком о нос Чимина. Юнги, на самом деле, не совсем понимает всю ситуацию, но мысленно умиляется, потому что мило до невозможности. Суть до Мина начинает доходить лишь тогда, когда Пак-старший громко чихает, вызывая у сына смех. Юнги заинтересовано смотрит на Тэ, который гордо смотрит на помятого родителя, переводя взгляд на взъерошенного Чимина с гнездышком на голове. — Тэхен-и, опять ты так делаешь... — бурчит омега хриплым голосом, так не открывая глаза, сидя на диване, крепко прижимая одеяло к себе, все ещё оставаясь закутанным в него. — Папа чихает, когда его носик так делаешь, — поясняет Тэхен Юнги, обнимая кокон с родителем внутри, смотря на довольного мужчину. — Это так мило.. — вырывается у Мина. — Ничего это не мило. Одни проблемы. В чересчур чувствительном носе нет ничего милого. — на автомате бурчит омега, даже не видя и не осознавая, кто перед ним сидит. — А я считаю мило. — настаивает альфа, ближе к Чимину придвигаясь. — А считаю, что утки сп.. — начинает Пак-старший, но резко прерывается, потому что чувствует настойчивые прикосновения к носу и чихает. На этот раз то, что его трогало ощутимо больше и чуть прохладнее, чем носик или же ручка Тэхена. Омега находит нестыковку и резко раскрывает глаза, тут же закрывая свое лицо одеялом. — Юнги-хён, что ты тут делаешь...? — пищит из своего укрытия Пак. — Мы с тобой вчера кино смотрели, так и заснули вместе, не успев нормально лечь. — альфа поглаживает одеяло там, где приблизительно находится красное личико Минни, — А ну вылезай. — Нет. — бурчит откуда-то оттуда Чим. — По-хорошему вылезай. — Не-а. Юнги говорит что-то типа "Сам напросился" и даёт младшему омеге команду безжалостно щекотать папу. Тот радостно выполняет ее, а Чимин начинает извиваться и звонко смеяться. Смех Пака — личная слабость Мин Юнги, к слову. Мгновение, и Юнги щекочет своего омегу, незаметно для всех иногда обхватывая его за тонкую изящную талию. — Ст..тойте! Все! Х-х-хватит! — сквозь смех цедит Пак и старается две пары рук ухватить, моля о пощаде. — Я понял! — Я скоро! — кричит ребенок, убегая в сторону уборной, успокаиваясь от смеха и сосредоточиваясь на том, лишь бы успеть. Мин тем временем нависает над Чимином, хитро улыбается, являя Паку самый настоящий альфий оскал, наклоняется к омеге, почти соприкасаясь носами, все время не разрывая зрительный контакт. — Что ты понял, Минни? — томно шепчет Юнги, наклоняясь все ближе. Хотя никто из двоих не понимает, куда ж ещё ближе-то. — П..Понял, что надо вставать. — Пак сглатывает вязкую слюну, а его медовые глаза бегают по лицу старшего. — А больше ты ничего не понял? — Мин проводит своими губами по большим губам омеги и тут же отстраняется, — Например то, что маленький Минни должен слушаться Мин Юнги? — И это понял, хён, — шепчет Пак, явно ловя неприкрытый кайф от такого Юнги и его властного тона. — Буду послушным. Чимин тянется чуть вперёд, чтобы поцеловать альфу, но тот уклоняется, хитро смотря на омегу. — Хё-о-он.. Ну пожалуйста.. — скулит младший, прекрасно понимая, что от такого тона старший сходит с ума. — Малыш, — рычит мужчина, ощущая болезненный стояк, давящий на джинсы. Мин впивается в губки Пака требовательным и жарким поцелуем, покусывая поочередно верхнюю и нижнюю губу, тут же зализывая небольшие ранки. Проталкивает язык внутрь, сплетая с языком Чимина, который целуется не менее невероятно и прямо сейчас сжимает руки на его худых боках. Когда из коридора слышится топот ножек, альфа громко чмокает красные губки парня и резко отстраняется, вставая на ноги и ждёт малыша. Чимин остаётся лежать в попытках собрать свое обмякшее тело в кучу и собрать мысли в что-то связное. Тэ входит в гостиную, сразу бросаясь на Мина, сидящего на корточках с открытыми для объятий руками, тут же обхватывая шею своими ручками. — Чимин-и, туалет уже свободен, — говорит Юнги вскочившему Чимину, глазами указывая на область паха, где небольшой бугорок явно просил внимание. Пак охает и краснеет, тут же убегая. У Мина, конечно, дела обстоят не лучше, но твердая и узкая ткань джинсов, благо, спасает и неплохо так утягивает ненужную выпуклость. В любом случае, как только омега выйдет из туалета, альфа мигом убежит туда следом, а заодно попросит у омеги сходить в душ.

***

После завтрака —который на самом деле обед,— Чимин звонит Джину, чтобы узнать, нужна ли его помощь в антикафе сегодня. Сокджин говорит, что она была бы как нельзя кстати, извиняется и просит, если не сложно приехать и помочь. Пак извиняется перед альфой, потому что они, вроде как, договорились провести день втроем, а тут такое. — Ничего страшного, — успокаивает Юнги Чимина, видя то, как тот взгрустнул. — Чего ты, в самом-то деле. Мы сейчас поедем в кафе, я посижу с Тэхеном, провожу вас домой. — Папа, а почему хён не будет ночевать у нас? — спрашивает малыш, вбежавший на кухню с одеждой. — Я хочу, чтобы Юнги-хён был у нас с ночёвкой! — Мне завтра на работу, Тэ, да и не буду я вас пока что стеснять. Чимин краснеет с "пока что" и помогает сыну выбрать нужную кофточку. Выходят они во втором часу и торопятся, потому что немного опоздали. Хоть Джин и говорил особо не бежать, Пак порядочный и опаздывать не очень любит. Юнги же действительно счастлив проводить свой выходной с этими омегами, пусть даже в такой атмосфере. Он сжимает маленькую ручку Тэхена и маленькую ручку Чимина, понимая, что ходить вот так хочется куда чаще. Двери в кафе открываются, Хосок с рядом стоящим Сокджином поднимают свои взгляды на пару с ребенком. Чимин подходит к кассе, ведя за собой альфу с сыном, все здороваются и жмут руки, даже деловой Тэхен, получая в ответ любимое шоколадное печенье. — Чимин-и, еще раз спасибо большое, Сан сегодня слишком поздно написал сообщение, что у его омеги резко началась течка, а в две руки я не справлюсь. Прости за неудобства, — тараторит старший, забавно жестикулируя руками. — Ничего страшного, хён, я же уже сказал, все хорошо, — спешит успокоить друга Чимин, тут же беря с ящика свой фартук. — О-о-ох, спасибо, Чим-а, очень выручил, — выдыхает Джин, переводя взгляд на Юнги, в руке которого ручка Тэ, — Привет, Юнги, а ты какими судьбами тут? — Ещё раз здравствуй, Джин-хён, у меня сегодня выходной, вот я и пришел с ними, вы не против? — Да нет конечно, только всеми руками за. — Тогда.. Мне стоит сесть за стол? — неуверенно предлагает Мин, не зная, где они будут сидеть с Тэхеном. — А, вы можете посидеть в комнате персонала или тут, за кассой со мной. — предлагает Чон, рукой указывая на свое место. Второй вариант кажется Мину перспективнее, поэтому он говорит Хосоку, что они посидят с ним. Тот широко улыбается и берет за ручку малыша, ведя обоих за прилавок. Все расходятся по своим местам, начинается рабочий день. Мин быстро находит общий язык с Чоном. Как оказывается, тот тоже ещё с универа заинтересован музыкой и ее созданием. Старший альфа даёт Тэхену телефон с интернетом и разрешает скачать любые игры или посмотреть что-нибудь на Ютубе. Ребенок радостно принимает большой телефон в ручки и плюхается на стульчик Хосока, тыкая на иконку апстора. — Не, я больше по рэпу, мне достаточно трудно писать именно саундтреки. — говорит Юнги, видя удивленный взгляд собеседника. — Да ладно?! — прикрикивает Хосок, немного пугая ближние столики, тут же извиняясь перед ними, — Я тоже! В основном мы с другом зачитываем на студийке, думаем может что-то забацать, да только нет как такового толчка, а в люди пробиться действительно трудновато. — Может дашь послушать? И номер свой заодно. Я могу помочь, думаю. — Ты работаешь в этой сфере? — изгибает бровь Хосок, ошарашенный предложением хёна. — Я продюсер AuD ent., но занимаюсь всем, чем получается. И тексты пишу и музыку, и клипы режиссирую, пару раз даже боссу кофе носил. Так что думаю, если ваши треки мне действительно западут в душу, можно вас с другом зарекомендовать. — AuD ?! Господи, неужели тот самый Шуга? — глаза младшего моментально ползут на лоб, а рот принимает форму нуля. — Тебе точно не будет это слишком сложно? — Нет, мое слово стоит сразу после слова босса, так что... — Спасибо большое, Юнги-хён, спасибо! — Но это зависит от вас и ваших треков, Хосок, — с улыбкой предупреждает Мин, а Чон как болванчик кивает головой. — Конечно! В любом случае, мы уже благодарны за предоставленный шанс, это просто уму не постижимо, боже! Юнги лишь хмыкает и задаётся вопросом, когда же он стал таким добрым и улыбчивым. Видимо, Чимин каким-то странным и внеземным образом влияет на него, делая лучше если не весь мир, то Мин Юнги точно. Альфы продолжают разговаривать ровно до тех пор, пока звонок телефона Хосока не прерывает их. — Да, Давон? — из недавнего разговора с Чоном Мин узнает, что Чон Давон — его старший брат-омега, из-за чего становится значительно понятнее, — Что случилось? Так он же сказал, что все взял! Ну, так... Да нет, не думаю. А если они у него, просто он дальше своего носа не видит? Точно то? Но я сейчас правда не могу, Вон-а, у меня работа. Ох, выбора нет, так что даже если все будут против, естественно я буду с ним. Джун? Ла-а-адно, все, жду. — Прости, Юнги-хён, секунду. — Хосок негромко зовёт стоящего с Чимином рядом Сокджина. Тот взволнованно подбегает почти сразу же, волоча за собой младшего омегу. — Что-то случилось, Хосок-а? — Мне сейчас звонил Давон, он сказал, что папа уехал в Японию в командировку к отцу на точку, но забыл важные документы, из-за которых туда ехал. Папа просил как можно быстрее их привезти, иначе все коту под хвост, сделка сорвана. Но в таком случае Давон надо выехать сейчас, купить билет на самолёт и лететь. Проблема в том, что брата оставить не с кем. — на одном дыхании выпаливает Чон, смотря то на Чимина, то на Джина. — Так пускай он его сюда привезет, в чем проблема? — спокойно говорит старший. — Так вот он уже и везёт, только не Давон, а Джун, так как на работе он оказался единственным более-менее свободным другом, да и я с ним близок. Я просто боялся, что ты не разрешишь. — Так почему же мне не разрешить-то? — возмущается Сокджин и надувает губы, — Я когда-то был против Тэхена? Думаешь, что от двух детей кафе рухнет что-ли? — А сколько ему? Я забыл, — спрашивает Чимин, выглядывая из под широких плеч старшего омеги. — Шесть. — Ну вот, на год старше Тэ! Они подружатся, мой сын дружелюбный, — Пак улыбается Юнги, вспоминая тот день, — Вот и решили. — Спасибо большое, ребят, — Хосок обнимает омег, благодаря тот день и Чимина, что привел его работать в это самое уютное кафе.

***

Через двадцать минут в помещение заходит высокий, в меру мускулистый мужчина с выбеленными волосами, держа в левой руке кейс с наверняка важными бумагами. За ручку с ним шел очаровательный ребенок в темных джинсах и пушистой розовой кофточке. Его достаточно светлые коричневые волосы были аккуратно разделены пробором по середине, а глазки были настолько темные, будто зрачка в них не было вовсе. Малыш шел слегка неуверенно и видно было, что он стесняется в незнакомой обстановке. Тэхен, до этого сильно увлеченный видео на Ютубе про новый фильм Тима Бертона про слоника, заинтересованно поднимает глазки и видит совершенно милого будущую жертву мальчика и нового друга. — Привет, Чимин, Джин-и, Хорс, — здоровается высокий мужчина, не заметив ещё одного человека, — Хосок, Давон сказал, что заберет брата дня через два-три, а пока тебе надо будет с ним сидеть. Но ты же знаешь, что если что я всегда готов помочь. — Да, спасибо большое, Намджун-а, что бы я без тебя делал, — Хосок берет ручку младшего брата и подводит его ближе к себе. — У тебя обеденный перерыв? — Да, около часа осталось, — Намджун по-деловому смотрит на часы, позже поднимая взгляд, наталкиваясь на незнакомого мужчину, — Ой, простите, что не заметил. Здравствуйте, Ким Намджун. — Здравствуйте, Мин Юнги, — альфа поднимает протянутую руку и видит перемену эмоций на лице напротив. — Что-то не так? — Вы случаем не Шуга? — щурится Джун, вгоняя Мина в ступор. — Да, а как вы узнали? — Наша компания сотрудничает с вашей, я неоднократно слышал и видел ваше имя. — О, вы из YEET? — заинтересовывается Юнги, думая, что это скорее всего тот самый друг Хосока. — Это твой друг, Хосок? — Да, это он! — Да, я оттуда. Стоп? Да, друг, а что? — Юнги-хён сказал, что может помочь нам с альбомом и выходом в свет, Джун, нам надо показать свои песни. — Да ладно?! — вмиг оживляется Намджун, а его брови ползут вверх. — Серьезно?! — Конечно, если песни понравятся. Думаю, что можно на ты? — Конечно, хорошо. Тебе сколько? Мне 30. — Мне 31, думаю, что не будем вдаваться в "хёны", разница в год. Намджун кивает, омеги, явно удивленные таким разговором, упархивают в зал, а альфы продолжают беседовать. Хосок насильно угощает Джуна кофе и булочками, чтобы тот не голодал. Малыш, стоящий недалеко от брата, неловко переминается из стороны в сторону, чувствуя себя явно очень неуютно. Мальчик принюхивается, хмуря бровки, потому что чувствует очень сладкий и сильный запах малины. Когда рукав его мягкой кофточки кто-то тянет, он, конечно же, пугается, тут же разворачиваясь к обидчику. Только вместо обидчика видит маленького омегу, который чересчур широко улыбается ему. — Привет! Меня зовут Пак Тэхен! — доброжелательно начинает знакомство омежка, разглядывая очень классного альфочку перед собой. — Ты очень вкусно пахнешь! Я люблю бананы! Папа покупает мне много бананов, когда мы ходим в магазин! — Спасибо. — сдержанно отвечает ребенок, пытаясь скрыть свое смущение за маской серьезности и крутого парня, — Я Чон Чонгук. Ты пахнешь малиной. — Чонгук-и. — смакует имя нового знакомого омега, сразу же одаривая его квадратной улыбкой, — А это хорошо или плохо, что я так пахну? — Думаю, что хорошо. Мне нравится. Тебе идёт. — волнуясь тараторит Чонгук, уводя взгляд вниз на свои очень крутые черные ботинки. — Ну, ты очень красивый и малинка тоже классная. — О, спасибо, Гуки! А тебе сколько лет? — Мне шесть, а тебе? — Чон видит открытость и жизнерадостность, что исходит от этого омеги, позволяя себе немного расслабиться. — Ну, мне пять, но скоро тоже шесть. — Тогда ты должен называть меня хёном! — гордится собой альфочка, тут же поднимая голову чуть повыше. Ему нравится быть старшим. — Не буду я тебя хёном называть! — бурчит Тэхен, щёлкая приятеля по красивому орлиному носику, — Маленький ещё. — Но я старше тебя вообще-то! — Гуки притопывает ножкой, вызывая у младшего звонкий смех. — Но ты такой милый, что я не могу называть тебя хёном, зайчик. — Зайчик? Что? — раскрывает свои и без того большущие глазки Чонгук, складывая руки на груди. — Какой зайчик?! — Мой зайчик! — отвечает омежка, беря своего зайчика за ручку, ведя к любимому столику в зале. Тэхен помогает Чонгуку залезть на диванчик, все внимательно контролирует, после чего сам залазит на другую сторону, смотря на альфу. — Я люблю Шайни. — вдруг начинает Тэхен, планируя завести разговор о интересах и хобби, — А ещё люблю Бигбэнг и Экзо. Ты слушаешь кей-поп, Чонгук-и? — Ага! — улыбается мальчик, показывая омеге свои два передних забавных кроличьих зуба, из-за которых и получил звание зайки. — Я слушаю тоже Шайни, Бигбэнг и Экзо, но ещё люблю Супер Джуниор. У меня брат вообще много кого слушает, а я слушаю то, что слушает он. — А у тебя кто любимый участник в каждой группе? У меня, например, в Шайни — Джонхён, в Бэнгах — Сынри, а в Экзо я ещё точно не решил, но наверное Кай. — А у меня биасы Минхо, потому что он такой сильный-сильный и классный актер, Топ и Чанёль! Я ещё смотрю фильмы Марвел, особенно люблю Доктора Стрэнджа и Питера Паркера с Железным Человеком! Чимин задумчиво смотрит в окно, когда Сокджин легонько задевает его плечо, носом указывая на столик. Омега собирается пойти и принять заказ, но замечает, что за столом сидит его сын Тэхен и тот самый брат Хосока. Дети непринужденно болтают, активно мотая руками и что-то настойчиво друг другу доказывая. Пак усмехается, почему-то думая, что эти двое просто прекрасно смотрятся друг с другом, потому что дети, особенно альфы, особо не выдерживают такого активного общества Тэхена. — Чимин-а, беги спроси у малышей чего они хотят пока перекусить, а чуть позже отведем в комнату и покормим существенным. — А откуда мы возьмем нормальную еду, Джини-хён? — А вон Юнги твоего пошлем в магазин ближайший. Кормить-то детей надо, да и тебя откармливать надо, вон какой худой. Чимин с последнего замечания возмущается, мол, не худой он далеко, но его уже не слышат, уходя в противоположную сторону помещения. Пак направляется к детям, даже не пытаясь скрыть искренней улыбки. — Папа! — резко радуется омежка, немного пугая нового друга, — Папа, это Чонгук-и! — Привет, я Чимин, папа Тэ. — Я Чон Чонгук, приятно познакомиться, Чимин-хён. — вежливо произносит младший и улыбается своей вежливости. — Тэхен тебя ещё не съел? — шутит Чимин, на что его сын кидает устрашающий взгляд на родителя. — Папа, ты мне сейчас его напугаешь! — Да чего это?! Я что, маленький что-ли, чтобы пугаться? — возмущается Чонгук, взглядом злого хомяка смотря на омегу. Тэ хитро улыбается и ногой ногу альфы трогает, от чего тот подпрыгивает и ахает, в то время как сам омега громко смеётся. — Так, дети, я к вам чего подошёл. — вспоминает свое назначение Пак-старший, привлекая внимание воюющих на себя, — Кто что хочет? — А можно пожалуйста шоколадный маффин? — просит Тэхен, хотя Чимин и сам знал, что сын закажет именно его. — А тебе что, Чонгук-и? — А.. Не знаю..? А есть фисташковые эклеры? — Да, конечно. Так вот для кого Хосок их таскает. Чонгук скромно улыбается, а омега удаляется к кассе, чтобы передать заказ Хосоку. Там Чон и Мин прощаются с Намджуном, которому уже пора на работу. — До свидания, Намджун-хён! — машет ладошкой Пак, вслед отходящему мужчине. — Пока, Чимин-и! Альфа подходит к Сокджину и говорит что-то явно очень смущающее. Омега краснеет и бьёт по плечу альфы, прогоняя его из кафе. Намджун улыбается, пользуясь самым сильным своим оружием — ямочками и целует неприступного Джина в щёку, тут же выбегая из здания и садясь в машину. Сокджин же почти закипает от смущения злости и сердитым шагом направляется к парням. — Намджун и Сокджин встречаются? — спрашивает ничего непонимающий Юнги у Хосока и Чимина. — Не-а, Джун уже второй год пытается к Сокджину подобраться, но наш хён — лань гордая, хер он там Намджуну давал, нос хмурит и цветы упрямится брать. А на деле потом прижимается к стене, смущённый, довольный, счастливый и с букетом любимых цветов. — поясняет Хосок и Мину становится действительно смешно. Альфа представляет на месте Джина и Джуна их с Чимином. Юнги уверен, что если бы Пак точно также бегал от него, он все равно пытался бы найти подход и растопить сердце. Разве что каждый раз, когда Мин делает омеге какие-то подарки, тот краснеет безбожно и слова адекватно сказать без смущения не в силе, а каких самоуверенных отвержениях идёт речь? Юнги все равно думает знает, что Пак Чимин — лучшая омега и в целом, полностью его малыш, пусть и со своим малышом.

***

— Хосок-и, ты все столы вытер? — строго спрашивает Сокджин, подойдя к альфе, который стоит у детей и смотрит в телефон Юнги. — Да, хён. — не отрываясь говорит Чон. — А если проверю? — Нет, хён. Хосок удачно ловит влажным полотенцем по голове и айкает, потирая ушибленное место. — Да за что?! — Чтобы врать неповадно было! — Да какой врать?! Ты посмотри, что мелкие смотрят! — Чон указывает рукой на телефон в руке Тэхена и отходит, давая Джину место. — Вы серьезно смотрите турецкие сериалы? — с лицом полным недоумения омега смотрит на альфу и детей. — Хосок сказал, что мы плохие парни! — отвечает Чонгук, явно не совсем понимая смысл. Тэхен даёт "пять" другу и показывает язык Сокджину. — Погодите, только не говорите, что это романтический турецкий сериал с драмой.. — Мы очень плохие парни, хён. Джин прикладывает руку к лицу и думает, вообще зачем он сюда подошёл? С таким же шоковым лицом старший отходит от этого балагана, подходя к двери, в которую около десяти минут назад зашли Чимин и Юнги. — Слушайте, если вы там решили поиграть в лошадку и ковбоя, бога ради, не нужно, там же мои документы... Там же.. Там же мой Эрджей... — сочувствующе сам себе шепчет Джин. За что ему это все? Через минуту дверь открывается и выходит красный взъерошенный Пак, а за ним довольный Юнги. Сокджин до последнего отвергает мысли странного характера, но красные губки младшего омеги и капелька крови у уголка просто застревают в мозгу старшего, не желая думать о чем-то другом. — Только не говорите, что вы, кролики недоделанные, осквернили мой склад.. И мои бумажки... Там же был Эрджей.. — лицо на омеге пропадает и он хватается за сердце, падая на диванчик. Сокджин всегда хотел пойти в актерское, на кой черт пошел сюда — непонятно. — Хён! Нет-нет-нет! — пищит Пак, закрывая ручками свое красное лицо, — Мы пошли за куртками, а он..! Он! Он начал целовать! И все! Ничего больше! — Хотя, думаю, я был бы не против. — вставляет свое слово Мин, получая несильный удар локтем в живот. — Понял, понял. — Да что ты понял?! — возмущается Чимин, поворачиваясь к альфе, смотря на него немного снизу вверх. — Что ты понял? Опять зажмешь и заставишь краснеть?! — А что, если да? — хитро улыбается мужчина и затягивает младшего в тягучий поцелуй, особо не заботясь об окружающих. В это время с телефоном в руках выпрыгивает из-за стола Тэхен и кричит: «О Рамуэлло, кто ж тебя такого придумал!» После чего Чонгук встаёт и дополняет: «Такого золотого, умного и самого красивого!» И добивает все Хосок, который, боже упаси: «А я люблю Намушулиана, прости, дело не в тебе, а во мне!» Сокджин тяжело выдыхает и отходит чуть назад, ближе к двери. Слева — целуются, справа — не пойми что, а Сокджин, кажется, всё. Какой раз он за сегодняшний день спрашивает совсем тихо, шепотом: — За что мне это все?.. — За все хорошее, Джин-и, — сладко шепчет омеге на ухо прекрасный низковатый голос, опаляя теплым дыханием кожу. Сокджин поворачивается и утыкается телом в крепкого Намджуна, вовремя обхватившего хёна за талию. Омеге удивительно приятно находиться в таком положении, но он же весь такой неприступный ёж, пытается вырваться, на что младший решает поставить точку. — Прекрати выделываться, я же знаю, что нравлюсь тебе. Омега от возмущения почти пищит, но попытки вырваться не прекращает. — Не прекратишь, я начну действовать по-другому. Когда омега, явно не ожидавший того, что слова альфы будут правдивы, не прекращает барахтаться в руках, Намджун хватает его за подбородок и мягко целует в губы. Сокджин не отвечает, немного растерявшись, но в конце концов, омежья сущность решает заявить о себе, и старший буквально тает, позволяя себя целовать, умудряясь отвечать, и разрешает младшему углубить поцелуй. Джин закрывает глаза и обвивает шею Намджуна, притягивая того ближе к себе. «Побегал и хватит.» — думает Намджун, наслаждаясь таким омегой, понимая, что отныне так будет всегда. Пора ловить этого беглеца другими способами. «Что ж я делаю?» — проносится в голове Сокджина, но тут же сменяется на: «Я устал быть один. Устал отвергать очевидное.» — Ты мне нравишься, Намджун. — шепчет он, немного отстраняя лицо от альфы. — А я знаю, Джин-и, — шепчет в ответ тот, чмокая пухлые губы, — Я тебя люблю, неприступный мой. Омега улыбается и затягивает младшего в ещё один не менее сладкий поцелуй, первый углубляя его. Ким-младший от такого напора немного теряется, но быстро находится, потому что такой момент надо ловить всеми руками губами. — Фу. Две пары отрываются друг от друга и смотрят на притихших Хосока, Тэхена и Чонгука, которые прямо сейчас смотрят на них и в один голос говорят «Фу.» Все заливаются хохотом и чувствуют себя счастливыми.

***

— Значит, Намджун провожает Сокджина, мы с Чимином и Тэ провожаем Хосока и Чонгука, а потом я провожаю Чимина и Тэ. — рассуждает Юнги, застёгивая свою куртку, смотря на всех уже собранных друзей и детей. — Получается, что так. — кивает Намджун и подходит к Юнги и Хосоку, пожимает руки и поворачивается к Чимину, приобнимая его. Юнги кидает ревнивый и собственнический взгляд на Джуна, тут же расслабляясь, когда видит, как тот смотрит на Джина. Джун садится на корточки перед детьми, которые держатся за ручки и обнимает ещё и их, получая в ответ много "Пока, Джун-хён!" Джин повторяет действия своего парня и все расходятся. Доведя Чонов до дома, Чонгук ещё долго не хочет отцепляться от Тэхена, как и сам Тэхен. Дети вжимаются друг в друга, на что Чимин почти умирает из-за передоза милоты в его душе. Малышей всё-таки удается расцепить, пообещав, что они встретятся завтра в кафе и будут вместе весь день. Тэхен счастливо прыгает, а Чонгук улыбается, от чего его носик мило морщится. Юнги сжимает ладошку Пака и следит за идущим впереди немного грустным Тэхеном. Они доходят до дома омег достаточно быстро. Во всяком случае, куда быстрее, чем днем они шли до кафе. Малыш обнимает Юнги и чуть ли не плачет, потому что не хочет, чтобы уходил ещё и Юнги-хён. Сначала Чонгук, теперь хён. Альфа обещает малышу, что они скоро встретятся и вытирает небольшую влажность под глазками, чмокая в носик. Тэ скрывается за дверьми, Чимин не выдерживает и крепко обнимает Юнги, утыкаясь носом в изгиб шеи. Мин обвивает талию омеги и поднимает его голову, мягко целуя распухшие губехи. Чимин в поцелуй всхлипывает и старается вытянуть из момента все, что только возможно. Сильнее альфу прижимает и слезящимися глазами смотрит глубоко в его омуты. — Я люблю тебя, Чимин, — тихо шепчет Юнги, причмокая его губы и вытирая мокрые дорожки на щечках. — Я тоже люблю тебя, Юнги, люблю. — Мой Минни, мой маленький. — альфа отстраняется и смотрит на свое чудо, поглаживая его мягкие волосы. Оба улыбаются как дураки. Влюбленные дураки. Дома Тэхен и Чимин не смотрят сериал, они купаются и тут же ложатся спать, но не в разных комнатах, а вместе и засыпают в обнимку. На другой стороне улицы с улыбкой на лице тридцатиоднолетний Мин Юнги засыпает, впервые не думая, о том, что завтра на работе надоедливый босс будет бесконечно орать.