Личное

Я видел его. Я видел его прокат. Я видел огонь, озаряющий темные глаза. Я видел чертей, выкованных из этого алого пламени. Я знал этот стержень, заточнный о неудачи и падения. Я знал, как он восторженно ликовал, взирая на всех с верхней ступени пьедестала. Я помню, как сам стоял на вершине, чувствуя эту приятную тяжесть золотой медали на шее. Как слышал нестихающий гул толпы, так греющий ненасытную душу. Коснись ты льда — пройдет разряд, убивающий извне. И словно яд под кожу проникая, сомнения бы брешь в щите из веры прожигали.

***

Но подходя к зеркалу, вижу лишь две черные бездны хладнокровия. Спокойствие, лишь внешнее, грозило походом к психиатру. В скрытной душе демоны носились из угла в угол; бессильная паника поглощала с головой этих падших ангелов. Как тёмные рукава костюма превращались в мрачные крылья с золотыми проблесками за спиной. Бесы покидают меня, оставляя лишь сосуд, до краёв полный целеустремлённости. Крен вправо, крен влево — сосуд прольёт эту веру. Падение — смерть. Слишком резко отстраняюсь и от объятий, поцелуев — поверженного не жалею. Не жалею самого себя.

***

Я видел как она танцевала. Я видел как она была на дне музыки, полностью отдаваясь ощущениям, казалось, забывая обо всем. Но даже из-под пушистых ресниц я чувствую мощь и величие исходящее от Кармен. Твоё хитрое и соблазнительное движение по бедру. Нарастание темпа. Нежно звучащая скрипка-соло. Кремово-голубое покрывало укрывает твое хрупкое тело, так красиво приземляющее свой коронный каскад. Плавно скользишь, предугадывая каждый финт композиции. Черно-красные переливы били в глаза яростью к победе. Каждый взмах буквально кричал о том, что здесь нет ей равных. Я помню, как ты говорила по старенькому телефону с отцом, сестрой, мамой — единственный способ связи с мотивацией воплоти.

***

Я наблюдал за тобой. Чёрное платье отлично отражало тебя, твой жизненный путь и судьбу. Через тернии, к звездам. К Пхенчхану, но не к вершине этого пьедестала. Я слышал, как ты рыдала, раздирая руки. Как твои костяшки превращались в красное месиво, истекающее алым. Ты кричала в голос от несправедливости, читая проклятья в свой адрес. Ты помнила — тебя боготворили все, молодая балерина перечеркнула большим крестом, сочившуюся из твоей мечты, кровь. Рука вкладывает в этот жест всё: и злобный рык, и жалкий стон, и вой поверженного, и торжествующего крик. Я знаю всех вас. Ваши истории, взлёты и падения. Но не могу написать достойную свою.