Личное

— Саш, а ты когда-нибудь целовалась? — Аня глядит на одногруппницу, которая восхищенно смотрит на Женю, как на богоподобное существо. Саша перешла в их группу недавно, и всё ещё воспринимает Медведеву, как человека с небес. Они быстро сдружились, хоть и такие разные, но ведь намного интереснее, когда разные, правда? * В Трусовой что-то особенное есть, но сходу и не разглядишь. Противоположности притягиваются, в конце концов, так ведь? — Анька, ты опять любовных романов начиталась? — Саша заливисто смеётся, настолько заразительно, что хочется хохотать вместе с ней до упаду, неважно над чем: гениальной шуткой или неуклюжим падением на ровном месте. Может это и манит? — Я серьезно, — пытаясь скрыть улыбку, Щербакова выжидательно смотрит на девочку. Аня слывет главным книгоедом группы, но даже в её, преимущественно классической коллекции, затесалась пара десятков любовных романов, над пристрастием к которым Трусова хихикает, но никогда никому не признаётся, что сама их читает по ночам в одиночестве, даже под страхом запрета на прыжки и вечной каторгой на вращениях, хотя последнее неточно — Ну-у-у… Да, — зеленоглазая тянет МХАТовскую паузу — на спор, — и опять заходится в приступе смеха, глядя на округлившиеся глаза подруги. Так забавно морщит нос. — А это приятно? — продолжает Аня, краем глаза замечая ямочки на её щеках. — Так я же на спор, не по-настоящему, — Саша кажется тоже посерьезнела. Совсем чуток, и все-таки продолжила: — С такими вопросами не ко мне, вон к Алене обратись. А что тебя это так интересует? — Трусова с подозрением уставлись на собеседницу. — Да так, ничего особенного, — Аня отмахивается, — пошли, скоро опоздаем. Она тянет ее за локоть, не хватало еще опоздать, Этери Георгиевна не любит, когда нарушают дисциплину. — Подожди, что-то в обувь попало, — Саша снимает кроссовок, неукюже балансируя на левой ноге. Она опасно покачивается, рискуя плюхнуться на пол и начинает размахивать руками. У Ани хорошая реакция, она хватает её за кончики пальцев. На мгновение Щербакова замирает, будто разряд тока ударил, а потом что-то разливается по всему телу. Такое приятное. Крепко держать узкую ладонь в своей до чертиков нравится, а сердце от чего-то сжимается. Саша смотрит вперед, куда-то сквозь девушку, затуманенным взглядом глаз цвета летнего леса. Леса, в котором Аня категорически хочет заблудиться навсегда. Слишком… Близко. От Саши пахнет цитрусами, чуть напористо, но в тоже время мягко, как она сама. Секундное наваждение сходит на нет, будто и не было. — Идём, — непривычно хрипло бросает Саша, неловко мажет большим пальцем по тонкой полоске губ и, не оборачиваясь, идёт вперед, чуть покачиваясь. Делает вид что ничего не произошло. Ведь ничего и не случилось. Но что-то, оно там, внутри них, согревает, но не обжигает, как будто отогреваешь замороженные пальцы у камина — чуть щиплет, но чертовски приятно со временем, оставляет приятное послевкусие, как после карамельного латте из Старбакса, как огромный вязанный свитер, в которой можно зарыться с головой, пусть и немного колется. Нужно лишь немного подождать.