death in the name of death

Утро выдалось пасмурным и дождливым. Тёмные тучи завесили небо ещё до чудесного рассвета, которого из-за них и не было видно. Миша брёл по дороге в сторону дома друга, совершенно не обращая внимания на лужи. Светлые кроссовки давно насквозь промокли, а в наушниках играла новая незаконченная песня из альбома. Взять такси? А смысл, если идти не так уж и много. Хоть дорогу он и помнил смутно. В голове лишь вновь и вновь крутился текст, который он скажет Кашину, когда придёт. «Привет, я принёс тебе пару пачек парламента и апельсины. Выздоравливай!» Он повторял это про себя снова и снова. Ещё из совместного тура Миша заметил за собой, что его мысли часто путаются, когда он находится рядом с Даней. Влюблённость? Нет, это бред. Он натурал, да и Кашин явно тоже. Наверное. Телефон неприятно завибрировал в кармане пальто, и парень, устало опустив глаза, поспешил его достать. На экране белыми буквами горела знакомая фамилия "Кашин". Лёгким движением худых пальцев Совергон принял входящий вызов, ожидая услышать бодрый голос друга, но тот резко сбросил. Подобное показалось парню странным, хотя это Кашин, что тут может быть странного.

***

От квартиры рыжего Мишу сейчас отделяет пара метров вверх по лестнице. Он не замечает, как пересекает их и оказывается у порога. Дверь из красного дерева, аккуратная металлическая ручка и небольшой дверной звонок. Резкий выдох, Миша нажимает на звонок, и тот отзывается глухим звуком за стеной. Тишина. «Привет, я принёс тебе пару пачек парл…» Мысли юноши резко прерывает открывающаяся дверь. От неожиданности он делает шаг назад и чуть не падает, но оказывается пойманным. Красные глаза заставляют его на секунду испугаться ещё больше, но знакомый голос приводит в чувство. — Бля, сорян, я тебя напугал, наверное. Заходи, — Даня опускает глаза в пол и делает шаг в сторону, пропуская друга. Мысли в голове Миши смешались в кучу, он полностью забыл, зачем пришёл. А перед глазами стояли красные, с полопавшимися сосудами, глаза. — Как твоё самочувствие? — первое, что спрашивает он, внимательно осматривая лицо рыжего. Что-то в нём изменилось, но что?.. — Я… Да, в целом… В порядке… — замешкавшись, говорит парень, проходя на кухню, к чайнику. Точно!.. В насыщенно-зелёных глазах потерялся тот самый огонёк, искра, которая всегда делала Кашина — Кашиным. — А, кстати, держи, обещал же… Поправляйся!.. — Миша достаёт из чёрного рюкзака связку спелых апельсинов и пару пачек парламента и кладёт их трясущимися руками на тумбочку в прихожей. — Ещё раз большое спасибо за помощь с видео. — А?.. Да, точно… Спасибо… Проходи, чай хоть попьёшь, на улице ливень ебать какой… — он внимательно смотрит в карие глаза, пытаясь найти в них ответ, почему парень вообще пришел. Рыжий про сиги же вообще в шутку сказал… — Мне как-то неудобно… — начал было брюнет, но, заметив поднявшиеся брови друга, быстро передумал. Миша знал, что будет, если он не согласится.

***

— Вот так я и сижу уже неделю в одиночестве, — закончил свой рассказ парень, направляясь на балкон. В руках у него была пачка сиг, о которой он мечтал больше 12 часов. Упаковка тихо зашелестела и упала на пол. — Ем я сегодня впервые за пару дней, до этого не было аппетита. — Ебать... Ты же понимаешь, чем это может закончиться? — Миша обеспокоено смотрел на друга. — Да чем это может закончиться? Наркотики, суицид? Хуже всё равно уже не будет. К тому же срок аренды хаты скоро закончится, не придётся продлевать, — в голосе чувствовались холод и равнодушие к себе и своим проблемам. — Так блять, слушай внимательно: помирать тут никто не будет, ты здоровый мужик, очнись, нахуй. И в таком состоянии я тебя одного оставлять не намерен. Какие-никакие, но мы всё ещё друзья, — уверенно сказал парень, откидывая назад вечно спадающую на глаза чёлку. — Ебать ты герой-Ромео, — засмеялся рыжий, протягивая другу пачку, как бы предлагая взять сигарету. — Ромео, милый мой Ромэо ахапахах... Ну и что ты предлагаешь? — Ты переедешь ко мне. Повторюсь: одного тебя оставлять нельзя, блять, — немного смутился Миша, жестом отказываясь от сиг. — И перестань меня называть Ромео, блять. — Как скажешь, Ромео, — усмехнулся Даня и закурил. Первая затяжка, и густое облако дыма вырывается из обветренных губ. Он облизывает их, делает ещё одну затяжку. По лицу ползёт коварно-сладкая улыбка. — Кстати, вариант неплохой, мне всё равно надо новую хату искать. Только я не пидорас. — Лол, я тоже, — он облокотился на холодную стену и поднял брови в знак саркастического удивления. Спустя пару минут он поймал себя за тем, что вовсе не слышит речь Кашина, а лишь наблюдает за его губами и дымом, который заполнил собой всё помещение.