Will not lead to anything.

— При судебно-медицинском исследовании трупа, мы обнаружили почти полное соответствие признаков смерти этого ребенка и признаков смерти людей, которые умерли от психоактивного вещества под названием морфин. Мы собираемся осмотреть это здание для того, чтобы выяснить, нет ли еще подобных смесей в приюте, и я искренне надеюсь, что мы не найдем. Однако… Если что-то всплывет, мы будем вынуждены навсегда закрыть этот детский дом. Загорелый мужчина в черном пальто и темно-синей шляпе потер усталое лицо рукой и принялся разглаживать небольшую бородку. Следователь Грегори Грейскай, который взялся за дело приюта Вула, уже ничего не мог поделать. Он решил взять первое задание, которое увидит, и попросить начальство дать разрешение именно ему расследовать его. Первым он увидел папку «Смерти в приюте Вула», которая была помечена как «Сложная» и находилась в стопке связанной с наркотиками. Грегори уже закончил парочку похожих, так почему не взяться за это? Чего только не сделаешь ради повышения в должности. Однако все оказалось хуже, чем ожидал Грейскай. За последний месяц нашли тела трех детей, умерших от совершенно разных веществ. При этом, их ничего не связывало, кроме того, что находились они в одном и том же приюте. Осматривали и тумбы детей, все шкафы, искали тайники, но даже следа от наркотиков не было найдено. Тем не менее, мужчина твердо решил, что откроет завесу тайны над этим делом.

***

— С-с-смотри, детеныш-ш-ш. Этот идиот-с-с не кажетс-с-ся таким недогад-с-сливым… Я легонько стукнул змею по голове. — Т-с-сише! Ты с-с-сначала помогаеш-ш-шь, а т-с-с-еперь хочешь выдат-с-сь меня? — Ты з-з-знал на что идеш-ш-шь, глупый-с-с чарод-с-сей! Маленькое чешуйчатой создание забралось под рукав моей белой рубашки. Предательница! Я еще раз оглянулся на этого кретина-Грейская и выбежал из ниши в кабинете мисс Бейкер. Я давно приметил ее, чтобы следить за тем, как проходит расследование. Я почти вылез наружу, как увидел ноги Брауни Уокера — любимчика всех воспитателей. Подождав немного, чтобы этот оболтус прошел, я вылез полностью и, сбив пыль с ног и плеч, побежал в сторону своей спальни. Коридоры в приюте узкие и длинные, с порванными обоями, раньше нежно-бежевого цвета, как я догадался. Но это просто северное крыло, которое на данный момент являлось самым приличным местом здесь. В нем живут воспитатели, некоторые “особые” любимчики, и тут же находится и кабинет мисс Бейкер. Она, кстати, является “главной”, а точнее решает, кто как себя вел, кому дать кусочек хлеба к похлебке побольше, а кому дать черствую корку. Мне, к слову, всегда доставалось второе. Я уже перебежал в южное крыло, в самом пыльном углу которого находится моя спальня. Обои серые, в пятнах, кое-где паутина. Здесь редко убирают, так что многие заболевают. И тогда очень везет фаворитам нашей “главной”, потому что та тратит на них свои лекарства за их “прилежность”, которая в действительности являет собой милые глазки и неспособность постоять за себя. Смазливые ублюдки. Вот с такими мыслями я и добежал до своей комнаты. Дубовая дверь с тихим скрипом немного открылась, впуская меня в темное помещение, повидавшее не одну, похоже, смерть. Дверь так же тихо закрылась. Мне было откровенно все равно, что нас просят держать двери открытыми на «всякий случай». Я сел на холодный пол, спиной облокотившись на кровать, а ноги вытянул, задевая ими шаткий, старый, как и дверь, стол. — Эй! С-с-скаль! Из рукава высунулась сонная змеиная морда. Я нашел маленькую черную змейку около двух лет назад, когда мне было восемь. Она шипела ругательства, проклиная какого-то мальчишку, который разрушил ее гнездо. Когда она уже начала говорить про гадких людишек, которые не дают отложить потомство, я не удержался и ответил: «ну вы же девушка, будьте приличнее!» а она, похоже, поняла меня. Вот так и познакомились. Она сказала, что является магической змеей, представилась именем Скаль, ну, а после шипения о том, что она может изменять свой яд в отличие от обстоятельств, я очень… заинтересовался. И оказалось, смерть от ее яда может быть почти полной копией смерти от передоза! Везение — явно мое второе имя. За месяц уже три жертвы. Понятное дело, что это были подлизы, которые только и делали что жрали и издевались над другими детьми за глазами у воспитателей. — Ч-ш-ш-шего т-с-себе?.. С-с-с… — С-с-спиш-шь… Ты ж-ж-же даж-ж-же не охот-с-силас-с-сь. — Ты не даш-ш-ш-шь… Один раз ведь всего было! Память, блин, хорошая у змей… — С-с-скаль! Можеш-ш-шь полз-з-зти, тогда была проверс-с-с-ска. Чешуйчатая по-змеиному фыркнула и плавно сползла с моей руки, после чего проскользнула в дырку, находившуюся в углу стены. Я резко встал и немного пошатнулся, когда в глазах потемнело. — Ч-черт… Ненавижу слабости человеческого тела. Я сел на полуразвалившийся стул и взял старую тетрадь, которую выбросила одна из местных девчонок. Она хотела обидеть подругу, взяла ее новенький дневник, подаренный кем-то, кто приходил посмотреть на детей, и держала его над мусорным ведром, в которое свалили сегодняшний обед какого-то задохлика, однако не удержала. Обе были слишком брезгливы, чтобы достать его оттуда, зато змеи этим не страдали, так что на следующий день в зубах Скаль я увидел черный блокнот. Листы желтые, кое-где в пятнах кукурузной каши. Я пытался привести его в нормальное состояние, но ото всех последствий избавиться не вышло. Но меня устраивало. Я поправил круглые очки на носу и открыл титульный лист. Надпись «Не прикасаться» была выведена моим, прямым почерком. В уголке мелкими буквами было написано «Принадлежит Гарри Джеймсу Поттеру», а рядом «31 июля», чтобы не забыть дату рождения. Я перевернул несколько листов и увидел самодельный календарь. Похоже, сегодня тридцатое. Завтра мне будет одиннадцать. Глупый это праздник, день рождения, особенно тогда, когда не можешь его отметить. Вот уже последние пять лет подарком от воспитателей становится то, что мне можно не выходить из комнаты весь день. Настоящий подарок. Я бегло глянул на часы, висящие на стене. Без пятнадцати десять. Отбой уже скоро. Переодевшись и умывшись, я лег в кровать. Мысли не крутились в голове как это обычно бывало. Сейчас было… пусто. Совершенно пусто. Завтра будет мой день рождения, и этот день я не любил больше всего. Наверное, было бы лучше, если бы про этот день просто забыли? Да про него и так никто не помнит. Возможно, было бы лучше, если бы этого дня вообще никогда не было. Июль бы просто заканчивался тридцатого и начинался август. А может, было бы лучше, если бы я, Гарри Поттер, не родился? Определенно лучший вариант.