Will not lead to anything.

В восемь утра, как только я проснулся, Скаль, в меру своих змеиных возможностей, наорала на меня за то, что я не спал, когда она явилась, а также прочитала лекцию о здоровом сне и недосыпе. На меня это не произвело никакого эффекта, но знал бы я, что недосыпание ведет за собой полноценную отключку во время важнейшего чтения, то, наверное, уберег бы от такого побочного эффекта свою беловолосую старосту… Было ровно одиннадцать часов воскресного утра. Не спало лишь пару человек, где-то около четырех, а если не включать меня, то оставалось три. Еще минус два человека — старосты — и остается всего один человек. Этим человеком был наш декан, заглянувший в гостиную около тридцати минут назад. Он темной тучей пронесся мимо меня, сидящего на одном из кресел, и, схватив одну из книг, томно стоящих на темных полках, вновь скрылся за дверью. Я на это лишь слабо дернул плечом и вернулся к книге по Истории Магии. Так я и провел следующие тридцать минут. Сегодня утром шумно не было: какими бы не были первогодки Слизерина прекрасными и чистокровными, все они — просто дети, любящие общаться со сверстниками по вечерам, засиживаясь допоздна, а утром пропускающие завтраки, чтобы проспать до самого обеда в выходные. Я улыбнулся тишине. Все они спят. Я же это время трачу на чтение. Не знаю, плюс это или минус, но, в любом случае, это заставляло меня чувствовать себя хоть самую малость, но особенным. Особенным и ненужным. Никто не хочет меня видеть, а я не хочу видеть их, вот и вся моя жизнь в “семье” факультета. Все змейки совершенно удачно пытались меня игнорировать и не срываться на оскорбления. Их очень бесило то, что я их не замечаю. С лестницы, которая находилась в стороне женских спален, раздались шаги. Я не повернул голову, ведь сразу было ясно, кто в такую рань может бодро шагать в темно-зеленую гостиную. — Привет, Сибириус. Староста пробежала возле меня с каким-то фолиантом в руках и устроилась на соседнем кресле. — Привет, Гарри, — сказала она почему-то очень тихим для нее голосом. Я перевел взгляд на девушку, отметив, что впервые вижу ее не в школьной форме, а в мужских, угольного цвета штанах, и такой же черной водолазке. Она раскрыла книгу и углубилась в пожелтевшие страницы. Она была удивительно сосредоточеной, а руки судорожно сжимались, показывая ее нервное и физическое напряжение. Под глазами залегли темные круги, а коленка ходила ходуном. Я нахмурился: веки были широко раскрыты, зрачки не двигались, показывая, что она просто пялилась в одно и тоже место. Я медленно закрыл Историю Магии и встал с кресла. Ноль реакции. Я, забрав ее фолиант, положил его на соседнее кресло вместе со своей книгой и поводил рукой прямо перед ее лицом, вызывая странную реакцию. Она отключилась. Просто закрыла глаза, низко склонив голову. В голове зарождалась паника. Я попытался ее расшевелить, бил по щекам, тряс за плечи, и отметил совершенно ровное дыхание. Она спала, мандрагора ее раздери?! Меня отвлек стук ботинок, расходящийся уже со стороны мужских спален. Это был мистер-второй-староста, увидевший всю эту ахинею, и, казалось, был совсем не удивлен. Он горестно вздохнул, подходя к креслам. — Гарри Поттер, да? — спросил он. Я быстро кивнул, вставая лицом к парню. — Чертовы пятикурсники… Мне нужно к профессору МакГонагалл. Это, — он показал пальцем на Грейп-Найт и достал небольшой блокнот и автоматическое перо, — не единичный случай. Сходи к декану, если он не занят, отдай вот это. Он оторвал клочок пергамента, с написанной на нем короткой фразой. Я схватил листик, теребя его в руках. — Спасибо, Коуплен. Он мимолетно ухмыльнулся, беззвучно обозначая «не за что» И махнув солнечно-рыжими волосами, скрылся в одном из тайных ходов в книжных полках. Я посмотрел на то, что написал Крейг. Почерк у него был мелкий, но широкий и совершенно неразборчивый. Спустя три минуты попыток понять, я отметил для себя лишь «Профессор Снейп», «проблемы», «бодроперцовое» и «пятикурсники». Я вышел из гостиной и направился к кабинету декана. Идти до него недолго: две-три минуты пешком, а если бегом, то можно и за одну увидеть ту самую дверь, которую боятся все до одного гриффиндорцы. Постучав в темную дверь, я принялся ждать, пока хозяин комнат соизволит выйти в коридор подземелий. — Что же случилось этим ранним утром, мистер Поттер? Он взял лист из моей протянутой руки. Декан быстро пробежался по нему глазами, видимо, он уже привык к неразборчивому почерку своих учеников. Закончив, он устало вздохнул. Я удивился, первый раз увидев своего профессора вот таким — уставшим, с прикрытыми глазами. — Стойте здесь. Он развернулся и ушел вглубь кабинета, привычно изображая “Летучую мышь Слизерина”. Ждать пришлось совсем недолго, уже спустя минуту зельевар вышел из помещения с палочкой наперевес, а из карманов мантии выглядывали колбочки с зельями. Профессор окинул меня взглядом, наверное, проверяя, что я действительно здесь и никуда не ушел, попутно закрывая дверь. — Профессор Снейп, можно вопрос? Он посмотрел на меня и отрывисто кивнул. — Что с Сибириус? Он полностью повернулся ко мне, разглядывая с головы до ног, будто решая, достоин я такой информации или нет. — В этом году пятикурсники, — тихо и медленно начал он, — сдающие экзамены, на удивление безрассудны. Впрочем, многие семикурсники ушли недалеко от них. Мисс Грейп-Найт — староста, ими назначают самых ответственных и успевающих учеников, чтобы они могли помогать младшим и более… глупым, если таковые есть на факультете. Он странно дернул головой, выражая то ли ярость, то ли презрение. — Однако добротой именно вашей подруги слишком часто злоупотребляют, прося помощи по дополнительным предметам, которые она не знает, так что зачитывается ночью. Из-за этого у нее недосып. Я не желаю видеть на своем факультете умирающих лебедей, которые просто не могут лечь вовремя. Однако… ей стоит поблагодарить мистера Коуплена, который в последнее время часто сторожит ее сон. А сейчас, пойдемте Поттер. Идя по коридорам, я задумался. Насколько сильно у Сибириус нарушен режим сна? И все это из-за каких-то детей, которые не понимают обычную школьную программу? Разве они стоят ее здоровья? — Зачем им брать предмет, который они не понимают? Чтобы потом мучить других, похоже… Снейп фыркнул. — Все хотят престижную работу, богатое будущее, удачную жизнь и прекрасную, красивую семью. Неважно, какими методами. Я натянуто улыбнулся. — Не все, сэр. Кто-то хочет завоевать весь мир, кто-то — всеобщее внимание, популярность. Наверное, найдется человек, который хочет уничтожить всех людей, а может, найдется другой, который хочет вернуть назад время, чтобы предотвратить чью-то смерть, — на этих словах профессор дернулся, когда я все так же продолжал. — А кто-то хочет умереть. Мы умеренно шли по коридорам, а когда зашли, увидели всю ту же пустую гостиную с мирно спящей Сибириус в ней. Теперь она была уже в немного другом положении, уложив голову на подлокотник кресла. Снейп достал из кармана мантии палочку и, направив на ученицу, прошептал: «Энервейт». Я читал про это заклинание, так что волноваться за подругу не стал. Грейп-Найт вскочила, но подняться ей не дали, как и сказать хоть слово. — Пейте, мисс Грейп-Найт. Она покладисто выпила флакончик с зельем, похоже, с бодроперцовым. — Сейчас же идите в комнату, я попрошу мистера Коуплена заменить вас на время. Она медленно кивает и, потягиваясь, встает, чтобы пойти в свои апартаменты. За всем этим ни я, ни декан не замечаем русого первокурсника, сидящего в самом дальнем кресле. Профессор мельком взглянул на него, на меня, а после произнес: — Вы двое, — он развел руками, показывая на нас, — самые нелюдимые на факультете. Я не могу позволить одиннадцатилетним детям сидеть в одиночестве. Возможно, вы найдете общий язык. Снейп скривил губы, изображая улыбку, после чего он развернулся на каблуках и, для пущего эффекта взмахнув полами мантии, вышел из гостинной. Мы с мальчишкой переглянулись. Он медленно встал и подошел ко мне. Он что, решил сразу же выполнять негласный приказ декана? — Как тебя зовут? — Гарри Поттер. Он странно посмотрел на меня, словно оценивая, а после улыбнулся, всем своим существом показывая доброжелательность, сверкая светло-карими глазами с янтарными прожилками. — Я Малкольм. Малкольм Боуэн. Приятно познакомиться. Он протянул мне руку и я пожал ее, слегка заинтересовавшись им. Отпустив мою ладонь, он сел в соседнее кресло. — Я полукровка, но всегда жил со своей матерью — обычной маглой. Она всегда хотела, чтобы я не был магом, думала, что детские выбросы магии могут быть простым остатком наследства, так что была огорчена, когда пришло письмо из Хогвартса, а после пришла профессор Спраут. Она немного успокоила маму, но она вроде все еще грустит. Расскажешь что-нибудь о себе? Я немного подумал, а затем четко выговорил: — Я не знаю своих родителей, да никогда и не интересовался ими особо. И я не знаю, кто я по чистоте крови, но, если не ошибаюсь, семья Поттеров считается чистокровной. Всю жизнь я провел в приюте, это не самое приятное место. Он посмотрел на меня с сочувствием. — Понятно… Наверное, тебе плохо без родственников и близких, но я уверен, что у тебя было много друзей, — какой наивный… В приюте крайне редко бывают друзья, там каждый сам за себя, несмотря на все пустые слова, сказанные друг другу. Подумав об этом, я сразу вспомнил про тех девочек-подружек из приюта, с помощью которых получил теперь уже свой дневник. Все это время на лице Боуэна была яркая, живая улыбка. Не те копии ухмылок, что изображают наши профессора: МакГонагалл и Снейп. Не та успокаивающая улыбка Сибириус, которая была такой же теплой и искренней. Это была улыбка человека, который любит жизнь, который рад тому, что родился на этот свет, и улыбка человека, который готов поднимать мертвых из могил, лишь бы сделать кого-то действительно счастливым. Я растянул губы в удивительно радостной, наверное, доходящей до ушей лыбе. Наверное, не он, но может быть кто-то другой тоже сможет поднять меня из собственноручно выкопанной могилы?

***

— Как думаеш-ш-шь, стоит ли трат-с-с-сить на него с-с-с-вое время?.. Я посмотрел на Нагайну взглядом, показывающим насколько глуп и неуместен ее вопрос. Она все так же глядела на меня своими сверкающими глазами, очевидно ожидая ответа на свой вопрос. Я тяжело вздохнул: — Я бы с-с-стал трат-с-сить это с-с-самое время, ес-с-сли бы считал это бе-с-сполезным? Мой взор переместился на мальчишку, и наблюдая за этим прекрасным, в этот момент таким детским и безобидный лицом, в сердце зарождалось теплое чувство восхищения.