Will not lead to anything.

После происшествия с троллем, Сибириус попала к мадам Помфри. Как сказала целительница, и так покалеченная истериками и слезами психика девушки просто не выдержала. Ей нужен отдых. Конечно, я волновался. У меня не было причин, однако я никогда не хотел принимать новость о том, что могу потерять кого-либо. Особенно если это твой первый друг. Друг. Однако мои сокурсники подумали о совершенно другом. Совершенно. Они подумали о том, что я в нее влюбился. Я вновь вспомнил все, что происходило тогда. Я вновь сидел с книгой на коленях в гостиной. Многие первокурсники, иногда проходившие через темное помещение, смотрели на меня с непониманием. Вот, только что прошли двое мальчишек. Второй, может быть, третий курс. Они смотрели на меня как на идиота, который тратит свою жизнь совсем не на то. Они рассмеялись. Один из них припал к уху другого и довольно громко прошептал «Заучка Поттер!». Эти мерзавцы были как какие-то низкородные девчонки, которые обычно находились среди Львов и Барсуков: распространяли грязные слухи, создавали романтические легенды и были мастерами местной желтой прессы. Мерзость какая! Они вновь глянули на меня и под ручку убежали в коридор подземелий. Как… любовная парочка? Да, именно так. Кажется, меня сейчас вырвет от всех этих сопливых сцен, которые обсуждали даже наши женские особи. Да уж. Если любовь — это то, о чем они шепчут после ужина, то я никогда и никого не полюблю. Все эти… объятия, поцелуи, о которых бредили даже некоторые индивидуумы мужского пола, сон вместе без какого-либо подтекста… Невинность. Сны, мечты и радость. Мир прекрасен. Как же все это противно. Я помню как они шептались об этом. Несколько младшекурсниц и два старшекурсника. Они говорили о мерзких, странных вещах. Для них не существовало слова «стыд». Как так можно? Больные. Резко, после фразы какого-то парня, они вместе взглянули на меня. Их глаза были нечитаемы. Эмоции переполняли их. Девочки медленно отворачивались и прикрывали рты руками, глупо хихикая. Юноши улыбались до ушей. Это была явно не самая приятная ситуация. Я захлопнул «Развитие и Упадок Темных Искусств» и тут же перевел взгляд на змей. Они уже не обращали внимания на меня и разговаривали в голос, достаточно громко, чтобы их можно было услышать. Я вслушивался, пытаясь отметить хоть что-то, пока… Одна из девчонок поглядела на меня, и, вернувшись к компании, четко приговорила: — Глядите, как напряжен! Злится! Точно за свою возлюбленную переживает. Все обратили свой взор сначала к ней, а после ко мне. Один из старших решил уточнить: — Ты это про старосту? — моя челюсть встретилась с паркетом. Кажется, они пожали руки. — О, но она же старше его на несколько лет! — Подрастет еще! Всего-то семь лет, ситуация исправима… Они вновь отвлеклись от меня. Я встал и уверенно пошел к ним, держа книгу в руке. — Про что говорите, господа? Не поделитесь со мной? — слегка надменно спросил я, наблюдая, как удивление появляется на их лицах. — Ничего интересного, Гарри, — я даже ее имени не знаю, когда это я Гарри-то стал? — просто эти молодые люди согласились нам помочь с домашним заданием по Трансфигурации. Я ухмыльнулся. — О, в следующий раз можете посоветоваться со мной. Со временем программа меняется, вдруг вы напишите определение, которого еще не было в вашем учебнике? В любом случае, — я осмотрел их лица. Ангелочки, а не ученики, даже не скажешь, что испорченные, — свою помощь я предложил. До свидания. Обманчиво и натянуто улыбнувшись, я обернулся и твердым шагом пошел в комнату. — И все-таки Поттер, Мальчик-Который-Выжил… Хоть и маленький, но завидный жених! — проговорила какая-то девчонка среди их компании. Что это блять было?

***

— Ты выглядиш-шь напряж-ш-ш-шенно… — спокойно сказала Скаль, стоило мне войти. Она вновь лежала на моей кровати. В последнее время увидеть ее в комнате становилось сложнее и сложнее, ведь змея решила — конечно, без моего разрешения — поискать какие-либо… змеиные штучки?.. ну что же, иногда я забываю, что один из основателей Хогвартса являлся змееустом. Что-то от создателя моего факультета ведь должно было остаться? Ну, это она так думала. — Неваж-ш-ш-шно. Я упал на постель, случайно придавив зазнавшейся змеюке кончик хвоста. — Мог бы и ос-с-сторож-ш-шнее… — уже тише прошипела Скаль. Она положила голову на мое плечо. Ей нравится, когда голова выше тела. М-да, у каждого свои вкусы.

***

Спать не хотелось от слова совсем. Я попытался меньше думать, но, кажется, стало только хуже. — Темпус, — тихонько прошептал я, направляя палочку вверх. Прямо перед моими очами из белоснежного тумана возникали цифры. Одна за одной они превращались в четкую надпись: 4:19. О, прекрасно. Я, решив протереть глаза, наткнулся на очки. Кольцо на пальце неряшливо стукнулось об стекло. Я медленно вздохнул и снял их. Положив предмет на полку, я вновь лег на спину. Интересно, где Скаль? Раздумывая, я водил глазами по комнате. Я закинул руку за голову и положил ее не на подушку, а на гладкую чешую. А вот и она. Кажется, змея дернулась под моими прикосновениями и я покорно убрал руку, положив ее на грудь. Подставив к ней вторую, я скрепил пальцы. «Так ложатся люди в гробы» — заинтересованно пронеслось в моей голове. Губа дернулась. Я поводил большим пальцем по груди, легко нащупывая ребра. Повернулся на правый бок. Теперь руки валяются без дела на простыни. Я начал тихонько разглаживать складки на ткани цвета снега. Нет, снег ведь не всегда чистый! Нужно другое сравнение! А вот эта складка не хочет разглаживаться. Тварь! Я повернулся на левый бок. Черт, теперь я точно не засну! — Ус-с-спокойс-с-ся, ч-ш-шеловек!!! — яростно прошипела змея у меня над головой. Я почувствовал, как ее хвост задел мою макушку. Она ушла. Точнее, уползла. И ведь ничего не скажешь — сам виноват… Стало как-то одиноко. Я, вроде как, даже раньше не чувствовал ее присутствия, по крайней мере физически. Но теперь, как только Скаль ушла, на сердце все равно осталась какая-то мерзость. Я закрыл глаза. Кажется, не по моей воле, я поджал ноги и обхватил их руками. Мне не холодно, наоборот жарко. Это приятно. Изменив свое решение, я растянулся на кровати, в форме звезды. Первый раз, когда мне не нравится ночь. Глаза все еще закрыты. Не хочу их открывать. Ведь увижу все ту же темноту. Эхом, я услышал чей-то громкий смех. Голос и интонация напоминали мне что-то… Ах да. Это же я.

***

Сидя на последней лекции, а точнее на лекции Снейпа-свет-мой-солнышко, я понял, что выспался. Точнее, вообще не спал. Это неплохой метод, знаешь? Да, думаю, вообще не спать лучше, чем много спать. Определенно. — Мистер Поттер! — Да сэр? — мгновенно очнулся я и встал. — Где используется Лунная роса? Немного призадумавшись, я вскинулся. — Лунная роса — один из ингредиентов противоядия от обычных ядов, рябинового отвара и напитка живой смерти, сэр. — И кто же ее открыл? — сразу же задал еще один вопрос зельевар. — Друидесса Клиодна, сэр. Он вздохнул и я сел на место, следуя его немой команде. Он вызывает меня только тогда, когда класс в полном отчаянии ждет криков и истерик декана, которые в последнее время прекратились, а рука Гермионы Грейнджер, кажется, дотянулась до небес и потрогала Мерлина за все, что нашла. Но я готов бесконечно смотреть на ее разочарованное лицо, когда Снейп говорит мою любимую фразу: «Успокойтесь, Грейнджер». Это как спусковой крючок. Стоило этой фразе прогреметь, как все гриффиндорцы поголовно положили головы на столы. После этих слов с гриффов обычно сдирают по пятьдесят-шестьдесят баллов. — Пятнадцать баллов Слизерину. И да, Грейнджер. Я снимаю семьдесят баллов с Гриффиндора и назначаю отработки с Филчем. Гермиона ахнула, ее рука безжизненно упала на парту. Я вздохнул, смотря на нее. Она вся сжалась, а глаза истерично забегали по классу Зельеварения. — Я поговорю с профессором МакГонагалл о том, что вы провоцируете декана чужого факультета на наказания и отработки. Кажется, вы забываете, что такое скромность. А теперь… Он взмахнул рукой с палочкой в ней, призывая пергаменты с еще одной проверочной работой. Повторный вздох. Неисправимый человек.

***

— Мистер Поттер, останьтесь на минуту. Малкольм сочувствующе посмотрел на меня и, развернувшись, вышел из класса. Я обернулся на Снейпа и увидел привычный яростный взгляд. Однако… стоило всем, кроме меня, выйти, взгляд стал каким-то усталым и измученным… — Поттер… — начал он. — Гарри, — перебил я, — Просто Гарри, пожалуйста. Он удивленно посмотрел на меня, а после ухмыльнулся. — Гарри. Как пожелаешь. Тебя вызывал директор. Пароль: «Сдобное печенье». Я кивнул и уже собирался уйти, но последующая фраза поставила меня в ступор. — Возможно… — он запнулся, — Да. Ты действительно… действительно точь-в-точь твоя мать. Он говорил это с улыбкой, такой странной и непривычной, что самому хотелось улыбнуться. — В чем именно? Снейп подпер голову рукой и склонил ее в бок. — Во всем. Всем, кроме внешности. Вот она тебя и подвела. Я усмехнулся и тихо проговорив «До свидания, сэр», вышел из класса. Меня ждал Дамблдор.

***

Я стоял прямо перед горгульей, когда почувствовал что-то… странное. Оно давило со всех сторон, создавая неприятное ощущение. Откашлявшись, я четко произнес довольно-таки странный пароль: — Сдобное печенье. Горгулья вскинула голову и, осмотрев меня, отъехала в сторону, открывая проход. Ослабив зелено-серебряный галстук, я поднялся по лестнице. Войдя в кабинет, я осмотрелся. Куча приборов, шкафов и колдовских штучек. Почему-то здесь не было ничего интересного. По крайней мере, интересующего его страшную личность. — Добрый день, Гарри. Седой старичок в странноватой мантии бирюзового с фиолетовым цветов вышел ко мне. Откуда-то. Мерлин, а откуда он вылез?! Чертов… — Добрый, директор Дамблдор. Я не смотрел ему в глаза, пытаясь спрятаться от этого взгляда светлых глаз. Он улыбнулся и сел в свое кресло. Хер там, не кресло это, а трон. Я тоже такой хочу, эй, старик! Вздохнув, он начал: — Мальчик мой… Я дернулся. Очень сильно. Кажется, ногу свело. Ой-ой. Кажись, ничем хорошим это не кончится. Собравшись, я посмотрел прямо в его глаза. — Ты попал на Слизерин… — Да. Это проблема, сэр? Я вновь отвел взгляд. Нет, это слишком. — Да. Резко! — И в чем же она заключается? Он погладил бороду, ну, как те самые мудрецы из сериалов про боевые искусства. Не похож. — Это была очень большая ошибка…Ты ведь Мальчик-Который-Выжил. Мне кажется… ты понимаешь, какой факультет неправильный для тебя. — Э-э-э… Гриффиндор? — Наоборот, это лучший вариант. А вот сейчас свело не только ногу. Бо-бо Гарри Поттеру, полнейший… — Профессор! Я не могу перейти на Гриффиндор, я провел больше полугода под крылом профессора Снейпа, это неправильно! И ведь даже нет причины переводить меня!... — Это не обсуждается, Гарри. Я стоял с открытым ртом. Кажется, у меня не было чувств. Хотя нет. Были. Ненависть. Гнев. Урод. Урод! Урод!!! — Обсуждается. Я резко развернулся и, взмахов мантией, быстро вышел в коридор. Не обсуждается? Как, блять, не обсуждается?! Сейчас посмотрим!...

***

«Уважаемый Люциус Малфой, Как я знаю с недавнего времени, вы являетесь главой Попечительского Совета. Я бы хотел, чтобы вы понимали, что я ни в коем случае не хочу тратить ваше драгоценное время, но у меня есть к вам вопрос, требующий срочного объяснения. Итак, суть вопроса: возможен ли перевод ученика с одного факультета на другой, без его желания или согласия на это? С уважением, Гарольд Поттер» Перечитав письмо, я вложил его в конверт. Я погладил своего орла. Кого волнует, что это филин? Он все равно прекрасен. — Нарзис, отнести это мистеру Малфою. Он непонимание посмотрел на меня. — Угу. Давай, не жалуйся. Взяв письмо в когтистые лапки, он взмахнул крыльями. Все решаемо.