Бродяга Джон

　 Как известно, у всей автостопской братии денег никогда нет. Вот и у «котенка» (так называли новичков в Мире Бродяг) Джона их не было. Молодой парень учился в университете, платил сам, а на каникулах решил рвануть к матери. Собственно, почему бы и нет? 　 Раньше Джон промышлял поездами, но после случая, когда он из-за этого чуть не умер, решил взять передышку. Вот и пал его выбор, каким же транспортом добираться до Нью-Мексико, на автостоп. 　 Одним прекрасным утром Джон вышел на трассу, спустя три часа поймал свою первую попутку и на ней пересек Калифорнию и Аризону. На этом-то его везение и кончилось. Все оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд: мучительное ожидание вперемешку с разочарованием и голодом изматывали; недостаток сна дал о себе знать. А при этом-то водителя, как позже понял Джон, надо веселить, говорить с ним — и плевать, что ты также устал, как и он сам! Особенно это касалось тех, кто сутками и годами напролет водил big rigs. Пожалуй, последующий опыт от общения с Оптимусом не давал никакого положительного эффекта: поведение типичного тракера и типичного автобота существенно различались. А кроме того, упоминание последних вызывало только одну реакцию: ,,Пошел вон, motherfucker!". На этом общение кончалось и приходилось в срочном порядке собирать свои манатки и проваливать подобру-поздорову. 　 Итак, за четыре дня автостопом Джон худо-бедно выбрался из Калифорнии, пересек Аризону и оказался в Неваде... где-то посреди пустыни на какой-то бензоколонке — словом, у черта на рогах. 　 За полтора часа ни одна машина не проехала! Это очень-преочень плохо... Джон едва ли собрался с духом, а уже решил, что пойдет напролом. 　 «В конце концов, я сумасброд-бродяга или нет?» — думал он, оптимистично потряхивая пыльным портфелем на плечах. 　 Джон пошел по дороге хрен знает куда в самый солнцепек. Очень быстро его, беднягу, разморило солнце: он сбавил ходу, сильно вспотел, солнце за считанные часы основательно сожгло ему кожу. Беспощадное солнце равнодушно висело в самой наивысшей точке. Ближе к вечеру, когда силы идти почти истекали, Джон уже и не надеялся на помощь извне — однако она пришла. Это было так неожиданно, как и снег на голову посреди июля. 　 Первее Джон услышал моторы. Нерадивый автостопщик Джон медленно посмотрел назад, и силы в нем тотчас появились для того, чтобы остановить попутку любой ценой. Умереть в пыли на обочине не было так красиво, как умереть под колесами. 　 «Fight or die», — подумал Джон, почувствовав, как в нем разом заговорили американские предки. 　 Сквозь облако пыли Джон разглядел две большие машины, которые энергично гнали по шоссе. Джон сначала выставил палец, а потом, когда понял, что не поможет, замахал руками. Первая машина — это был белый грузовик — равнодушно проплыла мимо. Джон выругался ей вслед. Он решил перейти к радикальным мерам — пускай даже смертельным. 　 За первой машиной ехала вторая — значит, шанс еще есть. 　 Джон поступил безрассудно: он встал прямо на дороге и поднял руки. Второй грузовик все также ехал прямо на парня — казалось, что тому все равно: задавит, не задавит, все равно. Несмотря на всю опасность ситуации, риск себя оправдал. Но по правде говоря, Джон в последний момент все-таки отпрыгнул, когда не услышал скрипа тормозов, а грузовик вот-вот грозился проехаться по хребту. 　 Джон поднял голову: заскрипели тормоза, и грузовик съехал на обочину. Джон едва ли был готов не зарыдать! Он подскочил, как на пружинах, и сломя голову понесся к огромному грузовику. Он оббежал его слева и подскочил на подножку. Грузовик был, как показалось Джону, и знаком, и нет. Машина была поистине большой: более четырех метров в высоту только кабина с трубами. Да и выглядела она, как свежеиспеченный хлеб, прямиком из супер крутого автосалона где-нибудь в Вегасе. Синяя краска была цела, огненный принт тоже, а хром блистал, как ложка из чистого серебра. 　 — Извините? — спросил Джон, расплываясь в доброжелательной улыбке. — Не подбросите? 　 Тонированное окно даже не приопустилось на дюйм. 　 — Извините? — повторил Джон. 　 — Слезь. 　Джона как водой окатил этот стальной голос. Парень повиновался и спрыгнул на землю. 　 — Не бросайся под колеса! — строго сказали из-за тонированного стекла. После этих слов грузовик равнодушно вернулся на дорогу. Джон стоял и только смотрел вслед. Усилия были напрасны! 　 На следующее утро, после того, как Джон пережил свою самую страшную и сумасшедшую ночку в пустыне, в спальном мешке, дела у «котенка» пошли куда лучше. Первый попавшийся водитель оказался редкостным добряком: дал денег парню и свой обед. Видимо, настолько его разжалобил ужаснейший вид Джона: пыльный, потрепанный, измученный, голодный. Добрых сто миль до первой развилки Джон проспал на заднем сидение у этого милейшего и добрейшего человека, а к трем часам, после самой-самой жары (как убедился парень на собственном опыте) на первой же бензоколонке расстался с ним. К счастью, на gas petrol было оживленно и многолюдно. Джон запасся провиантом и направился блуждать по окрестностям в поисках человека, с кем было бы по пути. Увы, за час гуляний он не нашел ни одного подходящего кандидата. Его взгляд пал на последнюю машину среди тех, что уже стояли на обочине, на около заправки, на парковке, — опять последний шанс, последняя надежда... 　 К большому удивлению и разочарованию, Джон узнал в этой машине давешнего знакомого — тот, что сказал «брысь, не лезь под колеса!» и тотчас уехал. 　 «Но разве у меня есть выбор?..» 　 Джон с трусцой подошел к этому грузовику и постучал по двери. 　 — Что на этот раз? — раздался изнутри грубый мужской голос. — Ты?! 　 — Да, я, — сказал Джон улыбчиво. — Вы меня бросили в пустыне, а я живой. 　 — Лучше бы поблагодарил за то, что не намотал на колесо. 　 Джон проигнорировал насмешку и приник к двери щекой, шепотом прося помощи: 　 — Ну, помогите. Вам же не трудно, да? Мне к матери добраться надо! Это ж срочно! Я и так уже с неделю шатаюсь по дорогам... 　 Интонация голоса переменилась с грубого на сочувствующий: 　 — Уговорил.