Бродяга Джон

　 — То есть как это, «кибертронец»? Это же все было чушью, враньем, чтобы отвлечь народ от реальных проблем в государстве. Ширмой! 　 Водитель зловеще улыбнулся и хмыкнул весело. Он сказал: 　 — Если бы это было так... 　 — Да вы еще хуже, чем я думал; хуже, чем маньяк. 　 Собеседник лишь безразлично пожал плечами. 　 — Возможно, это и так. Мне давно нет дела до того, как люди думают о нас. Я здесь по иной причине. 　 — Все равно не верю... 　 — Не верь. 　 — ... как это возможно. 　 — Не верь. Зато спать лучше будешь. 　 — У Вас есть имя? 　 — Есть. 　 — Какое? 　 — Без имен. 　 Джон вспылил и взмахнул рукой: 　 — Но я же Вам свое сказал! 　 — Считай, что если ты узнаешь мое, то обречешь себя на несчастья. 　 — Это почему же? — Джон и не думал о безопасности. 　 — Проклятье. Ты задаешь слишком много вопросов. 　 — Ой да ладно Вам, ничего не случится же. 　 Но водитель будто не слышал парня: 　 — Такой же упертый, как и Кейд. Вы случайно не родственники? 　 Джон надулся и скрестил руки на груди, обратив взгляд снова к той мгле, что лежала за окном и что накрыла собой пустыню. 　 Прошел третий, четвертый час. Электронный циферблат отображал 1:09am. 　 — Меня зовут Оптимус, — вдруг прошелестело радио мягким голосом, снова нарушая тишину и выводя попутчика из транса. 　 Джон резко поднял голову на голос и впер взгляд в радиоприемник. 　 — Что? — сонно бормоча, переспросил он. 　 — Меня зовут Оптимус. Не заставляй повторять это еще раз. 　 — Тот самый? 　 — Да, тот самый. 　 Джон с подозрением взглянул на водителя. 　 — А это? 　 — Всего лишь маскировка — голограмма, — и в подтверждение своих слов Оптимус выключил голограмму: теперь место водителя пустовало, а грузовик ехал сам по себе. Джон удивился и сказал, что так даже лучше, после чего снова отвернулся к окну. Он зевнул и провалился в дрему. 　 Проснулся парень спустя пять-шесть часов: ночка не задалась из-за вибраций, шумного мотора и тряской. Джон выглядел еще более разбитым, чем прежде. Ему казалось, что все, что он слышал и видел вчера было не более чем сном, но сейчас, едва продрав глаза и увидев, что грузовик и по сей момент едет сам по себе, убедился: это реальность. 　 — Доброе утро, — сказал он в никуда и потянулся до хруста костей и скрипа кресла. — Вы так и ехали всю ночь? — Джон посмотрел в окно: еще темно, но заря уже занималась на востоке. 　 — Да. 　 — И сколько еще топать? 　 — «Топать»? 　 — Ой, еще не свыкся с мыслью, что еду не с человеком. Сколько ехать? 　 Джон вместо ответа услышал из СВ-рации голос: судя по жаргону, это был настоящий водитель грузовика. Водитель спросил, сколько же «идти» до тракстопа на границе штата; ответ незамедлительно прилетел: еще мучительных шесть часов и долгих 420 миль. При их-то скорости в 70mph. Джон взвыл. 　 — Я сделал вырезку из эфира, поскольку знал, что ты спросишь, — пояснил Оптимус. 　 Джон только закрыл лицо руками и откинул голову назад. Его одолевали скука, сон, голод и жажда. А еще страх... Он волей-неволей боялся кибертронцев: столько страшных легенд, мифов, а тут он встречает настоящего кибертронца (и до сих пор сомневался, настоящий ли). Что из этого правда? Что из этого ложь? Непонятно. 　 — Слушай, — вдруг начал Джон, в очередной раз потирая глаза, — а почему Вы меня тогда оставили в пустыне? А потом взяли с собой? 　 Как обычно, Оптимус взял небольшую театральную паузу — вероятно, собираясь с мыслями, — прежде чем ответить. 　 — Я путешествую один. Мне так предпочтительнее. Но однажды из-за сложившихся обстоятельств я был вынужден взять с собой всех, кто был в тот день на ферме Йегеров. Это было единственное исключение. А так я никогда не рискую, беря с собой попутчиков. Так я только подвергаю этих людей опасности. По той же причине я не хотел говорить тебе свое имя. 　 — За Вами гнались? 　 — Да. Это была настоящая Охота на меня и моих братьев!.. — прорычал Оптимус и взревел мотором. 　 — Только не кипятись, — попросил Джон. — Это же в прошлом, да? Вы же взяли меня с собой. 　 — Везде бывает исключение из правил. Я сделал это только, потому что мне стало тебя действительно жалко. 　 — Мой голос был настолько жалок?.. — Джону стало не по себе, что его, мужика, просто пожалели. Парень почувствовал отвращение к себе. 　 — И видок не из лучших. 　 Джон скривился: к нему проявил жалость, мать его, грузовик! И не просто грузовик, а сам Оптимус Прайм! Парень тяжко вздохнул, помял свой рюкзак и положил на него голову, как на подушку. Он полусидел-полулежал до тех пор, пока они не достигли тракстопа на границе Невады с Нью-Мексико. Джон и не подозревал, что настоящие проблемы начнутся не где-нибудь, а здесь. Дело в том, что именно здесь, на тракстопе, Оптимус невольно привлек к себе внимание: задел какой-то пикап и чуточку помял его. Хозяин устроил показушную истерию. Он подошел и стал призывать выйти урода, который помял своей «сосиской» его «драгоценный» пикап. Бил ногой по колесу, барабанил кулаком по двери и проклинал все, на чем свет стоит. А когда этот человек увидел автоботскую эмблему, то немедленно заорал о том, что на тракстопе неприятель на всю округу. Люди, что были на стоянке, шарахнулись, как облитые кипятком, и разбежались кто куда. Начались звонки: в полицию, в ФБР, в ЦРУ. 　 — Черт, влип, — пробормотал Оптимус. — Вот поэтому я и не беру попутчиков, — сказал он ошарашенному Джону. 　 — Что делать? 　 — Что делать!? Значит так: здесь и расстанемся. 　 — Почему? Из-за какого-то придурка?! — возмутился парень. 　 — Дальше опасно. 　 — Но... 　 — Никаких «но». Я сказал: нет. 　 Оптимус выбрался на шоссе как ни в чем не бывало и через полмили скатился на обочину и встал. Дверь грузовика щелкнула и открылась. 　 — Все. Приехали. 　 Джону не хотелось дальше автостопить. Ему хотелось добраться до дома вместе с Оптимусом, в котором можно было спокойно задремать и не думать о солнцепеке, голоде и пыли. Теперь кибертронец казался Джону крепостью: надежный и безопасный. 　 — Предупрежу твой вопрос — я сказал: нет. 　 — Да знаю, знаю... — пробормотал Джон, собирая свои небольшие пожитки. — Ну, до встречи. 　Джон спрыгнул на пыльную землю и обернулся, посмотрев на пустующие кресла. 　— Приятно было познакомиться, Джон Йегер. 　— И мне. 　Оптимус смачно хлопнул дверью и медленно тронулся. Джон мог только стоять и наблюдать, как огромный сине-красный грузовик трогается с места, грузно вздыхает, свистит трубами, сворачивает с обочины на бетонную дорогу, пыля, и во весь опор, словно мустанг-иноходец, мчится по шоссе, прямой стрелой убегавшее в бескрайним просторам. 　Джон закашлялся от поднятой Оптимусом пыли. Позади парня был слышен вой сирен. Он обернулся и увидел: с десяток полицейских тачек highway state patrol с воем возникли на горизонте. А спустя считанные секунды полисмены промчались мимо Джона, вздымая в воздух огромные клубы пыли и песка. Он опять закашлялся, а когда пыль рассеялась, не без грусти смотрел, как патрульные машины крепко присели Оптимусу на хвост; как тот бодался с ними и самозабвенно мчал во весь опор по прямой, как стрела; бесконечной, как целая вселенная, дороге.