Сынки-папики

Ли Хёкдже, Чхве Шивон и Чхве Суён. Эта троица шла сквозь огонь и воду бок о бок в течение двадцати трёх лет, но после – дороги двух из них резко повернули назад. Росли они в детских домах на окраине столицы. Хёк и Шивон в одном доме для мальчиков, Суён – соответственно в другом для девочек. Ходили в одну школу, находящуюся где-то между детскими домами, по окончании занятий парни провожали свою подругу и бегом возвращались к себе. Когда они выросли, все вместе переехали в город, сняли на троих квартиру, поступили в один и тот же институт искусств, только на разные факультеты. Хёкдже любил танцевать, Шивону больше по вкусу пришлась актёрская игра, а Суён с малых лет грезила пением. Друзья с огромным удовольствием посещали занятия, на переменах пересекались в фойе второго этажа, где было поставлено много лавочек, одну из которых они облюбовали с самого первого дня в стенах института. К третьему году обучения их привычно забитое расписание разбавилось свободным временем. Шивон нашёл себе подработку в актёрской команде одной из крупнейших студий Сеула. Начинал он со стаффа, постепенно переквалифицировался в новичка-стажера, спустя пару месяцев упорного труда, он смог сыграть свою первую роль в дораме, хоть и не самую запоминающуюся, но всё же. Хёкдже с Суён же в дуэте публично выступали с показом своих талантов. Девушка брала невероятно высокие ноты, в то же время мастерски управлялась со своим голосом, задавая речитативом быстрый ритм для немыслимых движений тела Хёка. Безумное сочетание классического искусства с современными направлениями быстро распространили славу этих двоих, принося им и невообразимое удовольствие от каждого выступления. В узких кругах их прозвали «D&D» – Dancer and Diva. Суён была красива. Большие чёрные глаза, аккуратненький носик, в меру пухлые губы, всегда светящиеся очаровательной улыбкой. Её тело вызывало желание в любом, считающем себя мужчиной. Ребята были лучшими друзьями, что называется – не разлей вода. Но всё было не так просто, как казалось. Шивон ещё подростком понял, что является самым счастливым человеком. Его родителей лишили прав на него, поэтому он никогда даже не задумывался над тем, чтобы их найти. Ему крайне сложно было встать на ноги, но рядом были те, кого он любил. Хёкдже как лучшего друга, Суён как единственную девушку на всей Земле. Каждой своей маленькой победой в отношениях с любимой он делился с Хёком, сидя в комнате, которую они делили в съёмной квартире. Но последняя его победа стала одной из разряда разрушающих мир. Мир Хёкдже. – Она согласилась выйти за меня замуж! – Ши сжал друга в крепких объятиях, практически душа его своей любвеобильностью. – И у нас будет ребёнок! Представляешь, я стану папой! Хёки, я с ума схожу от счастья! – Когда вы только успели? – Шивон абсолютно не обратил внимания на понурый вид Хёка, который потерялся в своих собственных чувствах и мыслях. Ему только-только исполнилось семнадцать лет, когда его лучший друг признался в своей любви к Суён, когда он сам понял, что любит своего лучшего друга. – Помнишь, полтора месяца назад, мы с Суён ездили на море? – Хёкдже кивнул, припоминая ту жуткую ночь, когда он, зная, где находятся его друзья и что они там только вдвоём, ни на час не сомкнул глаз, ревнуя и тут же успокаивая себя всей безысходностью своих чувств. – Я думал, что сожру её там. Во мне проснулся оголодавший зверь, который хотел большего, чем я мог ему позволить. Но Суён сама предложила… – Шивон расхаживал по комнате из стороны в сторону, интенсивно жестикулировал руками, то и дело вскидывал брови, высказывая свои эмоции через мимику лица. – Знаешь ведь, что у нас с ней до этого ничего не было? Так вот, заниматься с ней любовью это что-то нереальное! Парень резко остановился прямо перед Хёком, прижал ладони к груди и закинул голову назад, сначала посмотрев в потолок, затем блаженно прикрыв глаза, видимо вспоминая ощущения, испытанные той ночью. Хёкдже наблюдал за всем этим, сквозь опущенные ресницы, слёзы уже были готовы сорваться с глаз, сердце с болью ударялось по грудной клетке изнутри, выбивая из мыслей всё приличие, уважение к друзьям и их счастью, и оставляя лишь его безответную любовь, теперь ещё и растоптанную и до невозможности болезненную. – Ты куда? – вновь ожил Шивон, когда Хёк соскочил с кровати и в пару шагов преодолел расстояние до двери из их совместной комнаты. Ши успел схватить друга за рукав толстовки до того, как тот протянул руку к дверной ручке, и развернул его к себе лицом, встречаясь с пустующим взглядом в светло-карих глазах. – Ты не рад? – Рад… – хрипло выдавил из себя Хёкдже и попытался отвернуться, чтобы ложь не была замечена. – Я рад за вас! Будьте счастливы вместе! – уже более уверенно добавил он, когда Шивону не предоставлялось возможным видеть его глаза, и, высвободившись из хватки рук лучшего друга, вышел из комнаты, а затем покинул и квартиру. Влюбленный Симба не стал заморачиваться по поводу столь неожиданной реакции Хёка и, совсем немного поразмышляв, он пришёл к выводу, что когда тот вернётся домой, а вернуться он должен в скором времени, будет просто обязан объясниться. Ши глубоко вздохнул, откидывая все неприятные для него мысли, и с широченной улыбкой отправился к Суён, которая колдовала что-то съестное на кухне. В это время совершенно разбитый новостью Хёкдже выбежал из дома, чуть не сбив с ног пожилую соседку с гламурной чихуахуа под мышкой, и, не жалея ног, понёсся в неопределённую сторону. На улице уже смеркалось, а затянувшие небо тяжёлые тучи ничего хорошего не предвещали с самого утра. Хёк остановился, когда на него стали попадать крупные капли дождя, и оглянулся вокруг. В этом районе он бывал лишь однажды и то мимоходом на такси проезжал. Накинув на голову капюшон и засунув руки в карманы толстовки, он развернулся и медленным шагом пошёл обратно к дому. Стоит ли говорить, что он заблудился? В тот вечер он встретил одного парня, который разрушил все представления Хёка о жизни в целом. У него он узнал, как можно веселиться, получая удовольствие, даже с разбитым сердцем. Хичоль. Так звали этого безумного и невероятного человека, который литрами вливал в себя алкоголь, дымил смогом хуже паровоза, не щадил себя травкой и экстази, и при этом умудрялся оставаться просто хорошим другом, способным на сострадание и помощь близкому. Рыжеволосый, одетый в цветастые тряпки и с хитрющей лыбой на по-женски красивом лице парень подхватил уже промокшего насквозь Хёкдже, когда тот проходил мимо какого-то клуба, и затащил его внутрь. Полночи ушло у Хичоля на то, чтобы переодеть Хёка, убедить его остаться, привести в чувства и задать нужный ритм в веселье. Вторая половина ночи осталась для Хёкдже за гранью памяти, поскольку он только и делал, что пил, танцевал, снова пил и снова танцевал, заливая горе спиртным и выплёскивая адреналин на площадке. Как оказалось, Хичоль знал Хёкдже не понаслышке, он даже был одним из тех, кто придумал «D&D», поэтому оторвавшийся ночью танцор на утро, а именно во втором часу дня, проснулся в мягкой кроватке, в тёплых объятиях и с неимоверным желанием чего-нибудь съесть. Кровать, принадлежавшая Чолю, со скрипом прогнулась, а его же объятия исчезли, стоило Хёку вымучено промычать. Через какое-то время его уже поили антипохмельной микстурой. Когда он проглотил всю гадостную смесь, ему на коленки поставили поднос с тарелкой приятно пахнущего супчика и кружкой сладкого чая с лимоном. – Почему я голый? – будто между делом спросил Хёкдже, не узнав свой собственный голос, и начал трапезничать, разглядывая светлую комнату, в которой находился вместе с, кажется, знакомым человеком. – Начну с того, что меня зовут Хичоль. Ким Хичоль, – парень по-кошачьи улыбнулся, сидя при этом в кресле рядом с кроватью, и протянул свою лапку с пятью наманикюренными коготками к Хёку. Тот, как ни в чем не бывало, пожал её, переложив ложку в другую руку, а затем снова принялся за поедание вкусного бульона. – Ты – Ли Хёкдже… – Да ладно!? – с сарказмом выдал Хёк, перебивая собеседника, который сверил его презрительным взглядом и продолжил. – Ты один из «D&D». Не сказать, что я много знаю о тебе, но твой талант будоражит сознание. Вчера ты неплохо отжег на танцполе, выпил немало пива, с которого мало того, что постоянно тащил меня с собой в туалет, так ещё и просил подержать тебе! Хёкдже, подавившись, закашлялся и смущённо посмотрел на Чоля, который с трудом сдерживался, чтобы не заржать в голос. Реакция Хёка была гораздо милее, чем он ожидал, поэтому извинения в глазах танцора было засчитано без сомнений. – Я никогда раньше не пил… – нотки оправдания прозвучали в голосе парня, на что рыжий по-доброму улыбнулся. – Ну-у, у тебя неплохая переносимость. – Так всё же? – Хёк взглядом указал себе на пах, скрытый под одеялом. – Ты отрубился прям на барной стойке. Пришлось тебя вести к себе домой, ну не бросать же одного в клубе. Пока раздевал тебя, я завёлся… Вновь подавившись супом, Хёкдже уже угрожающе посмотрел на Хичоля, от которого не скрылся и испуг в глазах его гостя. Хёк отставил поднос в сторону, ни капли не стесняясь, поднялся с кровати и начал нагишом ходить по комнате, ища свои вещи. Чоль же, как сидел на своём месте, так и не шелохнулся с него, наблюдая за подтянутым, накаченным телом и облизываясь во вновь зарождающемся желании. – Ведь ничего не было? – с подозрением спросил Хёкдже, развернувшись к рыжему лицом и проведя рукой по заднице, оценивая своё состояние. – К сожалению… – выдохнул Чоль, невинно похлопав глазками и вытянув нижнюю губу. – У тебя не встал, как бы я его не ласкал. – Не переживай, дело не в тебе. Просто я люблю другого… – затараторил танцор, наконец, найдя свои плавки и всё остальное. – Да, ты рассказывал… – Что я рассказывал? – недоумевал Хёк. Он совершенно ничего не помнил из того, что говорил Хичоль, в некоторой степени даже воспринимал это, как его выдумку. – Шивон, Суён. Твоя безответная любовь к нему, их женитьба. И прочее бла-бла-бла, – недовольно сказал рыжий, на каждое «бла» наклоняя голову в одну из сторон и размахивая рукой. – Слушай, ты можешь остаться у меня на время. Обещаю не домогаться! – Я подумаю? – не то Хичоля, не то самого себя спросил Хёкдже, застёгивая молнию толстовки, которая была высушена и аккуратно сложена хозяином квартиры вместе со всеми остальными вещами. – Почему ты так добр? – Ты не подумай, я только ради своей собственной выгоды. Мне будет весело с тобой, сосед недавно съехал, скукота, да и платить вдвоём меньше придётся, ты научишь меня так же круто танцевать и вообще я хочу подзаработать на несанкционированных батлах… – Стоп! – Чоль выпрямился по струнке, ожидая гневного отказа и посыла на три весёлых буквы, но… – Почему мой телефон разобран и валяется на полу? А если бы мне..? – Шивон звонил всю ночь, но в клубе не слышно было, а когда домой пришли, мне трель твоего мобильника порядком надоела, при том, что ты ни в какую не просыпался, и я его вырубил. Не представляешь, как полегчало сразу! – Вырубил об стену? – прошипел Хёк и бросил недовольный взгляд на Хичоля, собирая по запчастям бедное чудо техники. – Зато музыка за стеной перестала бамбасить, – рыжий мило улыбнулся и пожал плечами. – Ты должен мне новый телефон! Он не включается вообще! – А ты мне должен за выпивку в клубе! – танцор вопросительно посмотрел на Чоля, будто бы пиво могло стоить столько же сколько и современный телефон. – И за ночлег! – добавил рыжий, открывая рот как рыба, – и за супчик! – Ладно, проехали, – сжалился Хёк и, дождавшись, когда Хичоль облегчённо вздохнёт, добавил: – всё равно с тебя ещё десяток таких супчиков! – Так ты останешься? – засветился прекрасной улыбкой хозяин квартиры и поднялся на ноги, подходя ближе к Хёкдже. – Сказал же, что подумаю… Кстати, не поможешь мне с Шивоном? – Тогда минус пять супчиков! – Если соизволю остаться, плюсом ещё десяток! – сказал, как отрезал танцор, потряс сломанной техникой перед глазами Чоля и развернулся к двери, по-видимому, ведущей из комнаты куда-то там. – Уже помог, – довольствуясь собой, рыжий проследовал за Хёком, который остановился в дверях и выжидающе посмотрел на него. – Ответил твоему Шивону, когда тот звонил, и сказал, что я твой любовник. – Придурок! Совсем все мозги пропил? – злость, которой танцор буквально плевался в Хичоля, переполнила парня, но пролилась она осознанием того, что натворил его новый знакомый. – Сегодня ещё и не начинал пить! – на этот раз улыбка Хи была ехидной, вызывающей на оскорбление. Но Хёк, быстро всунув ноги в кроссовки, выбежал из квартиры и, ведомый чувством дежа вю, отправился домой. – Да ты мне ещё спасибо скажешь! – крикнул рыжий, вслед удаляющемуся танцору. Хёкдже, запрыгивая в вовремя подъехавшее такси, назвал адрес и начал выгребать из карманов деньги, на удивление оставшиеся после ручонок Хи. Собранной мелочи ему едва хватило, чтобы расплатиться с водителем, учитывая, что пришлось выйти раньше. Последний квартал до дома он пробежал на собственных ножках, а на всех порах влетев в свою квартиру, Хёк никого не обнаружил. С одной стороны это было хорошо – ещё оставалось время привести себя в порядок и придумать достойное оправдание, с другой – ждать часа покаяния совсем не хотелось, лучше сразу разделаться с возникшей не по его вине проблемой. Шивон с Суён вернулись вместе домой спустя примерно пару-тройку часов. Хёк в этот момент сидел в гостиной на диване и невидящим взглядом смотрел в телевизор, бездумно тыкая по кнопкам пульта. И если девушка сразу принялась расспрашивать Хёкдже, не случилось ли чего, то Симба стоял в сторонке и презренно наблюдал за другом, который под его взглядом не мог сосредоточиться и сказать что-то существенное. – Где ты был всю ночь, олух безбашенный? – рыкнул Ши, когда Суён ушла в свою комнату искать таблетки для якобы всё ещё болящей головы танцора. – Ты же не поверил? – неоднозначно спросил Хёк, виновато смотря на своего друга. Он не хотел, чтобы Шивон думал о нём как о гее, ведь Хёкдже не был геем, он только любил парня, что ему не мешало любоваться и желать прекрасный пол. – Во что? То, что ты был у своего любовника? – Я с ним только вчера познакомился… или сегодня утром… – тише добавил парень, в очередной раз за день пытаясь вспомнить события прошлой ночи. – Я напился, а он мне помог. – Ты же не..? – Нет! Я люблю девушек, и с парнями у меня никогда ничего не было! – Ну, тогда я спокоен, – Шивон облегчённо вздохнул и, сев на диван рядом с лучшим другом, приобнял его за плечи. – Объяснишь, что вчера произошло? – Ши, я… – Ты тоже любишь Суён, поэтому так отреагировал? – Н-нет, – Хёкдже был удивлен подобному выводу, но это играло ему на руку. В голове появились мысли, как избежать серьёзного разговора, а признаться в своих чувствах к Симбе было самым серьёзным для Хёка, и остаться чистым перед друзьями. – Ши, я хочу съехать. – Что? Зачем, Хёки? – к парням подбежала Суён и опустилась на корточки, растерянно переводя взгляд со своего возлюбленного на танцора. – Да, тебе незачем уезжать! Мы же с малых лет вместе. Ты не можешь вот так нас бросить! – Послушайте меня, – Хёкдже поднялся с дивана и бережно усадил на своё место девушку рядом с Шивоном, который тут же её любовно обнял, вызвав в друге укол ревности и всплеск боли. – У вас скоро будет семья, ребёнок. Я несколько чужим себя ощущаю, поэтому и хочу уехать. Не из города, не в другую страну, а на соседнюю улицу. Мы будем также часто видеться. С тобой, Суён, – Хёк привлёк к себе внимание девушки, – мы продолжим выступать до того, как животик не округлится… – парень замолчал, осознавая, какую радость принесёт и в его жизнь союз двух людей, сидящих перед ним. – Можно? – встав на колени, он протянул руку к животу Суён. – Ты ещё ничего не почувствуешь… – смущённо улыбнулась девушка, но уже выпрямилась и взяла руку Хёкдже в свои. – Ну, тогда ладно, – парень убрал руку и поднялся на ноги. – Обещаю, вы не заскучаете без меня. Хоть каждый день буду приходить. Я ещё заставлю вас ребёнка в свою честь назвать! Друзья повеселели, а у Хёка в груди от каждого сказанного им слова сердце сжималось, не позволяя нормально дышать. Он уходил, когда оставалось столько всего не сказанного. Он обещал вернуться, но больше не появлялся в жизни Шивона и Суён. Отвёз свои вещи к Хичолю. Перевёлся в другой институт и заделался в строители, изучая новые дисциплины. Продолжал танцевать, но уже как Ынхёк, а не танцор из «D&D», зарабатывал на выигрышах в ночных батлах деньги, днём после учёбы подрабатывал администратором зала в боулинг-баре. Хёкдже всеми силами пытался забыть свою недостойную любовь, свой дом, который всегда находился вблизи двух самых дорогих ему людей. Он изматывал себя работой и учёбой, но ничего не помогало. Тогда на помощь, если это можно так назвать, пришёл Хичоль – новый друг и сожитель. Он подкидывал сломавшемуся парню белые дозы эйфории на одну ночь, выпивал вместе с ним, научил курить по-мужски, затягивая полными лёгкими смог. Чоль превратил его из положительного, сносного и здравомыслящего Хёкдже, в грязного своей оболочкой, но всё ещё такого же хорошего внутри парня Ынхёка, дав ему новое имя и познакомив его с новой жизнью.