Сынки-папики

«Ты как пылесос, с возрастом всё хуже сосёшь!» Прошло больше двух лет. Как раз достаточно, чтобы Донхэ смог возмужать и превратиться в восхитительного молодого мужчину. И чтобы Хёкдже усомнился в себе. Ну, зачем он, сорока с лишним летний пердун, такому прекрасному и хорошему парню, как Донхэ? Да затем, что он любит его. Любого. Таким, какой он есть. И без лишних вопросов. Но вот беда. Кризис среднего возраста приходит нежданно. Стоит только жизни наладиться. За прошедшее время невзгоды забылись и потеряли былую силу. На Хёкдже никто больше косо не смотрел, никто не напоминал о несуществующем родстве между ним и Донхэ. Конечно, находились смельчаки, что вносили смуту в семейную жизнь пары, но их любовь и зависимость друг от друга были сильнее. Каждый их месяц был похож на сказку, каждый раз новую и с разными концами и предпосылками на будущее. Ни один, ни другой и не догадывались, как могут быть счастливы вместе. Молодой и цветущий день изо дня Донхэ без устали окунал размеренную жизнь своего возлюбленного в хаос, в самых лучших значениях этого слова. Хёкдже в свою очередь чувствовал себя более молодым, позволяя парню таскать себя по концертам, мотошоу, танцевальным батлам и прочим развлечениям, от которых он отказался, когда умер Шивон, когда в его руки вложили целую жизнь маленького ребёнка. Хёкдже не забыл своих чувств к Шивону, но не в том смысле, что он всё ещё, даже спустя почти четверть века, любил его. Вовсе нет. Он был благодарен Шивону, что тот научил его искренней и не требующей любви. Шивон научил его чувствовать самое прекрасное проявление нежности и заботы. А ещё Хёкдже каждый день мысленно говорил Шивону и Суён «Спасибо», ведь если бы не они, у Хёкдже не было бы Донхэ. Солнечного парня, что дарил всего себя мужчине, вырастившему его. Но как бы часто Донхэ не признавался в любви, просто так, когда захочется, Хёкдже порой сомневался. Сомневался в себе, в своих силах, в своей надобности… У него впереди было гораздо меньше времени, чем у юнца, что твердил о бесконечности чувств к состоявшемуся мужчине. Хёкдже объективно оценивал свои возможности, понимая, что если однажды Донхэ бросит его, он никому больше не будет нужен… Донхэ был его якорем. Балластом, который удерживал его в равновесии. Пока Донхэ рядом с ним улыбался, целовал его, отдавался ему, Хёкдже напитывался энергией идти дальше, преодолевать препятствия и бороться со своими снами. Когда же Донхэ исчезал из поля его зрения, всё переворачивалось с ног на голову. Сора так и не приняла отношений Хёкдже с его «сыном». Она часто заводила разговоры на эту тему, пыталась встряхнуть здравый рассудок своего брата. Иногда мужчине казалось, что Соре больше не о чем поговорить. Они не часто созванивались, ещё реже виделись, и всё равно каждый их разговор заканчивался объяснением Хёкдже того, что он понимает, как со стороны смотрится его привязанность к Донхэ, и что он не может по-другому. А Хёкдже, и правда, не знал, как бы вышло по-другому, если бы он не полюбил Донхэ в ответ… Как бы там ни было, мужчина верил, что его с Донхэ свела судьба. Ещё в тот самый момент, когда он в первый и последний раз протянул руку к ещё плоскому животику Суён. Именно тогда судьба совершила кувырок в его жизни и пообещала однажды искупать его в счастье. Но это счастье пришло как-то поздно, и теперь Хёкдже боится, что в скором времени не сможет на равных подниматься в горы с Донхэ – поясница уже сдала свои позиции боли. Не сможет быть для него стойкой опорой. Не сможет удовлетворять его в постели, и это, пожалуй, самая веская причина постоянных кошмаров с пылесосом. – Хёки… – Среди умиротворённо тихо шуршащего прибоя Хёкдже различил голос Донхэ и открыл глаза. – Давай вернёмся домой? Пустой в ночное время берег Бора-Бора приятно ласкал кожу лёгким бризом, своей прохладой остужая немного покрасневший загар. Белый песок серебрился в свете неполной луны и ярких звёзд на тёмно-синем небе. Природа вокруг шептала спокойствием, и лишь два влюблённых сердца вносили сумбур. Стучали в унисон, одинаково сильно срывались с цепей, сдерживая, казалось бы, от безумия. Безумны были их чувства, безумны оттого, что они уже давно перестали прислушиваться к разуму, что в редких случаях твердил о всей неправильности их отношений. – Уже через два дня самолёт до Японии, – с хрипотцой в голосе проговорил Хёкдже, поворачиваясь к парню. – Хочешь, можем поменять билеты… – Нет, ты не понял. Я хочу домой, в Сеул. Цепочка с кулоном в форме императорской короны блеснула на шее Донхэ в тусклом свете ночного побережья. В короткие мгновения Хёкдже вернулся на пару лет назад, туда, где был его родной дом, где он ничего не оставил, уезжая в Японию, но только с тем местом его связывало что-то стоящее. Нет, не так, с тем местом его связывало самое дорогое. Там был именно дом. Его дом и дом Донхэ. Дом, в котором они жили, делили радости и страдания, любили друг друга и своих близких. И это не только квартира на последнем этаже высотного здания недалеко от центра Сеула. Это маленький мирок, в котором есть место всему: и обыденным житейским заботам, и гулянкам или посиделкам с друзьями, и работе, и страсти с переживаниями. Каждый уголок того места идеально затёсан для жизни Хёкдже, которую он согласен делить лишь с Донхэ. – Скоро вернёмся, Донхэ. Вернёмся… Мужчина притянул к себе парня, обнимая его за плечи и утыкаясь носом ему в макушку, вдыхая щекотящий аромат шампуня, смешанный с морским воздухом. В его душе распускался цветок безмятежности. Минуты, когда никуда не нужно было идти, не нужно было что-либо делать, за кем-то гнаться, от кого-то убегать. Минуты спокойствия и неуловимого счастья. Неуловимого, потому что не часто удаётся ощутить его в полном объёме, в его истинном облике. Этой ночью кому-то на Земле снится очередной кошмар, кто-то льёт слёзы одиночества, у кого-то и вовсе ещё не ночь… У каждого свои линии жизни. Но сын, полюбивший своего отца, и отец, ответивший на совсем не сыновьи чувства, вместе прокладывают общую колею. Рука об руку они движутся к своему будущему. Каким оно у них будет, никому не известно. Но одно им понятно точно – они не скучают по своему прошлому и они безумно рады настоящему. Сомнения их будут сопровождать всегда, поэтому вряд ли можно сказать: «И жили они долго и счастливо». Но на данный момент, на момент, когда они чувствуют тепло друг друга, можно поставить точку, чтобы со следующего предложения закрутить их новую сказку.