Сынки-папики

– На носу очередной мировой финансовый кризис, и вы предлагаете вкладывать средства в ЭТО? – Хёкдже резко встал со своего места и грозно посмотрел на каждого сидящего за большим столом в зале заседания. Собранием директоров, по совместительству крупных акционеров, уже третий час обсуждался один и тот же вопрос. Всё внутри мужчины кипело, но ему удавалось сдерживать себя. – ЭТО, как Вы выразились, между прочим, школа! – повысил голос один из присутствующих. – Значит, вы счита-а-аете, что частная школа для деток бога-а-атеньких па-а-апочек, не что иное, как са-а-амый лучший вариант для вложения денег? – расхаживая вдоль стола, Хёк намеренно тянул слова, стараясь вызвать хотя бы намёк на сомнение в решении акционеров. – А что предлагаете Вы? – вновь недовольно спросили его. – Знаете, уж точно дети элиты не останутся без еды и образования. А что делать малосостоятельным семьям, когда на них обрушатся финансовые проблемы? – То есть Вы хотите построить школу, в которой будут учиться дети из этих самых малосостоятельных семей, мало того, ещё и содержать её в будущем? Где тогда выгода? – Я, конечно, всё понимаю, что вы все спите и видите, как прибыль в ваших карманах увеличивается в хрен знает какой прогрессии! – остановившись по другую сторону вытянутого стола, Хёкдже повысил голос, гневаясь, что люди, которым он буквально доверил акции своей компании, совершенно не хотели понимать его. – Но! Хотя мир и живёт по правилам рыночной экономики, не забывайте о когда-то существовавших государственных планах! Благотворительность, мать вашу, никто не отменял! – Полегче, директор, – к Хёку подошёл его личный секретарь. – Да, полегче. У нас крупный пакет акций. – И что с того?! – в конец обозлился Хёкдже. – Все мы знаем, что добрая половина всех акций принадлежит мне и моему сыну. Можете продавать свои, я вас не держу! – Вы так доверяете своему сыну? Приёмному, между прочим! – Так, всё! Я устал с вами сюсюкаться, – сквозь зубы прошипел Хёк, раздражённо смотря на совет директоров. Мужчина глубоко втянул в себя воздух и уже спокойно продолжил, даже с приветливой улыбкой на лице. – Обдумайте всё хорошенько. На следующей встрече акционеров подведём итог данному вопросу. А сейчас, извините вы меня или нет, но я откланиваюсь и направляюсь прямиком домой к СВОЕМУ СЫНУ. Буквально прокричав во весь голос последние два слова, Хёкдже резко двинулся с места и с гордо поднятой головой прошествовал мимо оторопевших акционеров, выходя из зала заседания. Не то чтобы его задевали упрёки в адрес Донхэ, он просто боялся, что однажды вместо «Он не Ваш сын», ему придётся услышать «Он твой любовник!». Как же Хёк устал прятаться! Ну, почему всё так сложилось в его жизни? Почему всем так и хочется напомнить ему о его ошибках? А что собственно плохого в том, что он вырастил сына своего умершего друга? Это же благое дело. Так почему все против этого? Почему в газетах продолжают мелькать статьи о том, что за долгие месяцы уже пора забыть? Почему посторонние люди интересуются тем, что их абсолютно не касается? Почему Хёкдже так зациклен на этом сам? Просто с ним и Донхэ будет покончено, когда люди узнают об их настоящей связи. То, что Хёк строил собственными силами на протяжении десятков лет, будет разрушено… Отбросив все переживания, которые уже начали вызывать панику, Хёкдже направился домой. Отпустил водителя и сам сел за руль своего чёрного корабля на четырёх колёсах. Машина тронулась с подземной стоянки, выехала на улицу, где уже царствовали сумерки, и плавно покатилась по опустевшим улицам прямиком к высотке на берегу реки Нака. Там, в одной из квартир на четырнадцатом этаже его ждали, нетерпеливо и преданно. Каждая секунда и каждый километр, отмотанный спидометром, всё больше приближал Хёкдже к его любимому. Мысли о неудавшемся собрании директоров теряли свою четкость и заменялись на мысли о Донхэ, семнадцатилетнем мальчишке, который любил, кажется, за двоих, но не без взаимности. Хёкдже улыбнулся, вспоминая реакцию младшего, когда тот услышал его признание. Парень буквально засветился после слов «Я люблю тебя», сказанных Хёком на берегу реки пару недель назад. Но мужчина не знал, насколько сложно Хэ было сдержать свои эмоции, а ведь ему безумно хотелось наброситься на своего возлюбленного с объятиями и поцелуями, хотелось прокричать ответное «Я тоже!». Вместо этого Донхэ лишь открыл рот и безмолвно пялился на Хёкдже, чему мужчина усмехнулся и по-отечески приобнял паренька. А после они отправились гулять, Донхэ, правда, долго не мог выйти из шокового состояния, а Хёк без устали что-то ему рассказывал, о чём сейчас уже и не вспомнит. Недавно они съехали с отеля и поселились в собственной квартире. Хёкдже пришлось слетать в Сеул, чтобы перевезти Локи в Японию – щенок оставался на попечении Хичоля, который по требованию Хэ чуть ли не каждый день отписывался, сколько раз пушистик поел, попил, погулял, чихнул, покакал… В общем, все самые важные новости о своём питомце Донхэ узнавал первым, не считая исполняющего роль диктора Хичоля. Жаркое лето подходило к концу, чему совсем не был рад Донхэ – он ещё много где в Токио не побывал, да и учиться ему не слишком-то и хотелось. День изо дня он гулял по городу, открывая для себя всё новые его красоты, а вечером возвращался домой и ждал прихода Хёкдже с работы. Ни один вечер не был исключением, Хёк всегда стремился приехать как можно раньше, чтобы не огорчать Хэ и не заставлять его себя ждать. Вот и сейчас он вёл машину кратчайшим путём, минуя лишние светофоры и проезжая по местностям, пейзажи которых невозможно было увидеть на главных улицах мегаполиса. Добравшись до дома, он оставил машину на стоянке, поднялся на лифте на нужный этаж и нажал на кнопку звонка, чего раньше никогда не делал. Хёкдже хотел хоть немного удивить парнишку, зная, что его уже изучили вдоль и поперёк, и желая хоть что-то поменять в привычной жизни. Не успел Хёк убрать руку от звонка, как дверь распахнулась, и из квартиры полилось радостное завывание Локи, а Донхэ лишь одними губами сказал: «Привет», обворожительно улыбаясь мужчине. Довольный тёплой встречей, Хёкдже зашёл внутрь, закрывая за собой дверь, благодарно принял помощь Донхэ, который забрал из его рук кейс с рабочими документами и полиэтиленовый пакет с тремя пачками заварного рамена, и, прошлёпав уже босыми ногами в гостиную, завалился на диван. Какая-либо тяжесть, мучавшая его до того, как он почувствовал запах родного дома, исчезла, позволяя и телу расслабиться, и мыслям принять бестревожную форму. И всё бы ничего, Хёкдже погрузился бы в состояние безмятежности, где исчезли бы все проблемы, испарись бы в неизвестности, остались далеко-далеко позади, но было одно маленькое, но весомое «но». – Устал? – спросил его вернувшийся с кухни Донхэ. – Голова болит… – болезненно простонал Хёк. Послышались удаляющиеся шаги, а после Донхэ принёс из спальни подушку. Парень присел на краешек дивана и посмотрел на Хёкдже, который принял подушку и, подложив её под голову, прикрыл глаза, немного морща лоб из-за боли. – Кушать будешь? – шёпотом спросил Хэ, пальчиками массируя голову мужчины, перебирая жёсткие волосы. – Рамен? – Если хочешь… – Хочу, – Хёк вымученно улыбнулся, а когда парень вышел из комнаты, принялся сам разминать себе шею. Через какое-то время Донхэ вернулся в гостиную с подносом в руках, на котором стояли две глубоких тарелки с едой, кружки с чаем и стакан простой воды и таблетка рядом с ним. Поставив увесистую ношу на журнальный столик около дивана, парень поднял Хёка, а сам сел в кресло напротив него. Они пожелали друг другу приятного аппетита и взялись за поедание приятно пахнущей вкусности. – Почему ты три пачки рамена купил? – Привык, что нас трое. Я, ты и Локи. – Ты хотел, чтобы я Локи этой гадостью кормил? – Но сам же ты ешь… – Но это же вку-у-усно! – протянул Донхэ, довольно жмурясь. Хёкдже улыбнулся, втянул последнюю лапшичку, запил её чаем и завалился обратно на подушку, утыкаясь в неё носом. В уютной домашней обстановке он чувствовал себя гораздо лучше – душа спокойна, сердце в тепле. А главное – счастье совсем рядом. И не нужно прятаться. Здесь тебя примут таким, какой ты есть. Хоть ты Гена Букин, хоть Джастин Бибер. – Голова так и не прошла? Расправившись с грязной посудой, Донхэ приоткрыл окно в гостиной, чтобы выветрился запах еды, и подошёл к дивану, присев около него на корточки. Мужчина отрицательно покачал головой, а затем отодвинулся к спинке дивана, освобождая место для Хэ и взглядом приглашая занять его. Парень старался действовать как можно аккуратнее, но неуклюжесть в нём победила – он буквально всем телом упал на Хёкдже, ударяя его своими конечностями по рёбрам и в пах. Мужчина болезненно застонал, но не дал выбраться из своих объятий Донхэ, попытавшемуся подняться. – Прости, пожалуйста! – Всё хорошо, малыш, – Хёк прижал его ближе к себе, вдыхая знакомый аромат шампуня. – Неповоротливость тебе к лицу. – Йяа! – возмутился Донхэ, приподнимаясь на локтях. – Я же хотел как лучше! – А получилось как всегда. Хёкдже резко оторвал голову от подушки и чмокнул недовольного парня в губы. На место обиды в глазах того пришло непонимание, моментально сменившееся озорством. Донхэ любил шалости, любил язвить, подшучивать над кем угодно, но ещё не дорос до того возраста, когда чётко видишь насколько велика доля правды в любой шутке. – Моя одноклассница, Крис, говорит, что лучшим народным средством для лечения головной боли является… секс. – Хёкдже вмиг посерьёзнел, а Донхэ продолжил пошленько улыбаться собственным словам. – Не пробовал? – Проверим? – Хёк принял вызов. Не успев опомниться, Донхэ оказался прижатым лопатками к мягкой поверхности дивана. Хёкдже нависал над ним, выжидающе смотря ему прямо в глаза, но проникая в самую душу. Порождая в ней страх и безумное желание. Донхэ метался между «хочу» и «боюсь». Как бы он не храбрился раньше, обратная сторона интересного нового – неизвестность. А вдруг там всё не так, как Донхэ слышал от сверстников, не так, как читал в интернетовских статейках. Донхэ смутился и отвёл взгляд. Его щёчки налились румянцем, когда он почувствовал возбуждение Хёкдже, упирающееся ему в бедро. Громко сглотнув накопившуюся слюну, он прикрыл глаза и совсем замер, будто это не он. Не он лежит под Хёком и боится ближайшего будущего. – А ведь ты сам хотел большего. – Молчи… – шёпот сквозь зубы. – Просил сделать тебя взрослым. – Не говори ничего… – Ты же хочешь, – Хёкдже наклонился и поцеловал Донхэ в раскрасневшуюся щёку, а затем поднялся, освобождая парня, отпуская. – Я ничего не сделаю без твоего согласия. – Дурак! – Хэ соскочил с дивана и убежал в свою комнату, громко хлопая дверью. Он бы не отказался, он бы вынес всё, на крайний случай попросил бы остановиться, что вряд ли. Донхэ стало вдруг противно, что Хёкдже так легко его отпускает. А что если в любой другой ситуации Хёкдже поступит также? Просто возьмёт и отпустит. Пелена слёз перед глазами не позволяла видеть. Донхэ, спотыкаясь, дошёл до своей кровати и упал на неё, закутываясь в одеяло. Хах! Он льёт слёзы только из-за одного человека на всём белом свете. Из-за человека, которого он отчаянно любит. Которому позволено царапать его душу и испытывать молодое неопытное сердце. Тем временем Хёкдже, развалившись, лежал на диване и мечтательно улыбался, выжидая. Головная боль, всё ещё имеющая место быть, глушила плотские позывы. Возбуждение отпускало, пташка, бьющаяся в груди, успокаивалась. Тело медленно расслаблялось. Хёк давно не испытывал такой лёгкости, вот-вот взлетит и пропадёт где-нибудь в мягких облаках. Последуют ли за ним его близкие люди? Последует ли Донхэ? Усталость взяла над ним верх, и он провалился в глубокий сон. Отнюдь не взлетел в небо. В начале восьмого утра зазвонил будильник на телефоне, который Хёкдже поспешил выключить. Положив сотовый обратно на кофейный столик, мужчина развернулся к спинке дивана лицом. Он совсем не выспался. Хотелось ещё и ещё. Но что-то уже не давало. Ему стало неудобно. То ли слишком жёстко, то ли холодно, то ли подушка вся смялась. А голова-то перестала болеть, ну, хоть что-то. Хёкдже хмыкнул и, поднявшись с дивана, направился в комнату Донхэ, захватив с собой телефон. Тот ещё спал, свернувшись комочком под одеялом – замёрз, а может что-то нехорошее снилось, наверно, Хёкдже собственной персоной. Стараясь действовать как можно тише, Хёк подкатил компьютерное кресло к кровати Донхэ и уселся на него, какое-то время разглядывая спящее создание. И всё же мужчина всё ещё хотел спать. Отправив своему секретарю сообщение с пожеланием «не беспокоить», Хёкдже вытащил аккумулятор из телефона, удивляясь, как только актёрам из дорам так легко удаётся справиться с задней панелькой. – Мм-м… – сонно промычал Донхэ, когда Хёк подхватил его на руки и вместе с одеялом понёс в свою комнату. – Ты будешь спать со мной. Хёкдже чмокнул парня в лоб, укладывая его на прохладные простыни своей кровати и удобно пристраиваясь рядом с ним. Обнимая его, укрывая одеялом и спустя пару минут начиная умиротворённо посапывать ему в ухо. Тогда Донхэ и понял, что он-то выспался. Он ошеломлённо смотрел по сторонам, стараясь не шевелиться, чтобы не потревожить сон Хёка. Сквозь не зашторенные окна в комнату проникали первые лучи восходящего солнца. Из открытой форточки легонько дул ветерок, смешивая запах Хёкдже со свежим воздухом. Донхэ тщетно пытался заснуть. Близость любимого человека не позволяла забыться сном. А когда Хёкдже во сне начал его буквально лапать, он перестал понимать, что происходит в целом вокруг и с ним в отдельности. Рука мужчины оглаживала бока парня, проникала под футболку. Хёк всё ближе прижимался к Донхэ, тёрся об него пахом. Томно вздохнув, Хёкдже так крепко обнял парня, что тот болезненно простонал и начал вырываться из его рук. – Проснись ты уже! – крикнул Хэ на ухо спящему соблазнителю. – Ну же, давай, просыпайся! – Не так громко… – А что? Голова так и болит? – А если да, болит, поможешь? – не открывая глаз, Хёкдже выпустил парня из своих объятий и перекатился на спину, раскидывая руки в стороны. – Таблетку принести? – Донхэ уже собрался было бежать за лекарством, но Хёк его остановил лишь одним взглядом и озорной улыбкой. – А как же народные средства? Бабушки плохого не посоветуют. А сарафанное радио не стало бы подобное распространять, не проверив на собственном опыте. – Т-ты к ч-чему? Ответом на вопрос моментально смутившегося парня стал поцелуй. Поцелуй, от которого заслонки начало срывать не только у Донхэ, но и у Хёкдже тоже. Если прошедшим вечером он смог себя сдержать, то в этот раз даже думать не хотел о том, чтобы останавливаться. В то же время он не держал парня, лишь склонился над ним и целовал. Ласково терзал губы Донхэ своими, покусывал их, зализывал укусы язычком. Его рука заскользила по груди парня, задирая футболку, поглаживая нежную горячую кожу под ней. Душа Хёкдже ликовала, вместе с телом просила большего, и он не мог не поддаться. Он сам давно желал этого. Только раньше были преграды, а сейчас они стёрты. Единственное препятствие – вполне объяснимый страх Донхэ. Но для себя Хёк давно решил, что не причинит ему боли, чего бы это ни касалось. Будь то ссоры и обиды, или же животные инстинкты. Донхэ простонал в поцелуй, обвивая руками шею мужчины, прижимая его к себе, соглашаясь на правила игры, сдаваясь и позволяя делать с собой всё, что только возможно. А возможно было многое, и Хёкдже спешил это показать, доказать. Он оторвался от мягких, уже немного покрасневших и припухших губ Донхэ, и, смотря парню в глаза, разглядывая его румянец на щеках, начал раздевать его. Сначала футболка, за ней новый тягучий поцелуй. Прижимаясь грудью к груди Донхэ, Хёк чувствовал, как в унисон бьются их сердца. Потом домашние штаны, для чего пришлось встать на колени у ног парня, который от смущения закрыл глаза ладошками. Хёкдже по-доброму усмехнулся – Донхэ был невыносимо мил. Расправившись с последней деталью одежды Хэ, оставив его обнажённым, Хёк слегка развёл колени парня и, склонившись над ним, запечатал поцелуй чуть ниже пупка. Дорожкой влажных поцелуев он стал подниматься выше, обжигая дыханием кожу Донхэ, по телу которого прошлась дрожь, сопровождаемая табуном мурашек. От испытываемых ощущений парень задышал через раз, всё ещё пряча смущение за ладонями. Ему настолько в новинку были ласки чужих рук, что он не представлял, как себя вести, что делать, как ответить. – Посмотри на меня, Донхэ, – томно прошептал мужчина на ухо парню. Тот помотал головой, но руки от лица убрал. – Тебе понравится. Будто кто-то в этом сомневался. Осталось лишь перешагнуть через страх и наяву лишиться невинности. Сколько бы Донхэ раз не прокручивал в мыслях этот момент, реальность была совсем другой. Руки Хёкдже гораздо горячее, его ласки лишали рассудка, а не проходящий страх только подстёгивал. Донхэ вновь потерялся, когда Хёк встал на колени и начал раздеваться сам. Мысли запинались друг за друга и за какой-то невидимый барьер, за которым ничего нет, только чувства и ощущения. Когда Хёкдже, мимолётно поцеловав парня, вдруг поднялся с кровати и куда-то ушёл, резко стало холодно и чересчур неприятно. Но мужчина быстро вернулся, и от осознания того, для чего тот тюбик, что он принёс в своих руках, Донхэ снова спрятал лицо за ладонями, не желая показывать своего смущения. Он вздрогнул, когда почувствовал прикосновения рук Хёкдже к себе. Так привычно и так по-новому, а главное – безумно приятно. Донхэ нежился в объятиях мужчины и расслаблялся, позволяя властвовать над собой. И Хёк пользовался этим, делал, что велели желания и инстинкты. – Приподнимись… Хёкдже подложил под поясницу несопротивляющегося парня подушку, развёл его стройные ноги в стороны и пристроился между них, медленно двигая одной рукой по возбуждённому члену Донхэ, а другой – открывая тюбик лубриканта. Подготовка потребовала много времени и терпения. Хёк сдерживался, как только мог, растягивая парня, стараясь не причинять боли, отвлекая поцелуями и нежными касаниями. А Донхэ привыкал. Привыкал к ощущению инородного тела там, где ему быть не положено по природе. Привыкал к тому, как влажные пальцы Хёкдже скользят в нём, поглаживая нежные стенки, проникая на всю длину. Донхэ постепенно расслаблялся, стараясь отключить разум, зажить в эти моменты близости с Хёком только чувствами и ощущениями. И он тонул в ласках, блаженно прикрывал глаза, когда Хёкдже надрачивал ему, медленно водя рукой по члену, оттягивая его. Удовольствие усиливалось, когда парень чувствовал, как движутся чужие пальцы внутри него. Последней каплей были страстные поцелуи. Только Донхэ удалось отключиться от реальности, как Хёкдже снова поднялся. Парень недовольно замычал и взглянул на мужчину, тут же залившись краской ещё больше. Стоя на коленях меж разведённых в стороны ног Донхэ, Хёк показно медленно раскручивал презерватив по своему члену, смотря при этом на парня взглядом голодного зверя и улыбаясь одним уголком слегка приоткрытых губ. Разум вернулся к Донхэ ровно в тот момент, когда Хёкдже закончил растирать смазку поверх резинки. Вновь растерявшись, парень не знал, куда деться. Спрятаться некуда, да и вряд ли получится. Но страх накатил решительной волной. Донхэ съёжился, зажмурив глаза, попытался сползти с кровати... Но Хёкдже его остановил. Подхватив ноги парня под коленками, он закинул их себе на плечи и начал медленно проникать в него, помогая себе рукой. Хэ распахнул глаза, прогнувшись в спине, когда мужчина остановился, полностью оказавшись в желанном теле. Ему сносило башню от ощущений – никто раньше так не сжимал его. Практически до боли. Так горячо и узко внутри, до безумия жарко. Он чувствовал, как пелена звериного в нём застилала его глаза. Но он держался, видя кристально чистые слезинки, скатывающиеся из уголков глаз Донхэ по виску и пропадающие в кромке волос. Немного наклонившись, Хёкдже легко поцеловал парня в краешек губ, убрал с его взмокшего лба прилипшие прядки и вновь поцеловал, только уже не так сдержанно. Донхэ начал расслабляться снова, что порадовало мужчину, и он сделал первый толчок. Меткий и буквально вышибающий из глотки Хэ стон. Разум парня разлетелся на тысячи мелких осколков, ничего не оставив после себя. Всё, что сохранилось, это удивительные ощущения, от которых Донхэ явно станет зависимым в будущем. Хёкдже двигался не быстро, растягивая удовольствие. Он аккуратно поддерживал Донхэ, толкался в него, чувствуя приятные волны, разливающие наслаждение от паха по всему телу. Увеличивал темп, наблюдая, как Донхэ выгибается под ним, слушая его стоны и сдерживая себя. Казалось, ещё чуть быстрее, и он взорвётся, эмоции перельются через край. А Донхэ всё метался на простынях, то закрывая руками лицо, то зарываясь ими в волосы Хёкдже, притягивая его к себе, чтобы вновь простонать в страстном поцелуе. Мужчина остановился – ему стало неудобно. Выпрямившись, он поправил подушку под поясницей Донхэ и развёл его ноги ещё шире, начиная вновь проникать в него. Толчки ускорились, отчего парень тяжело задышал, начал глотать воздух большими порциями. Голова немного закружилась от переизбытка кислорода, что сделало ощущения невероятными. Экстаз близился, а рука Хёкдже, надрачивающая член Донхэ, только ускорила его наступление. Парень кончил себе на живот, сжимаясь и начиная подрагивать всем телом. А Хёк сбавил темп, двигаясь нарочито медленно, попадая в такт тяжёлому дыханию Донхэ, который на недолгое время выпал из реальности. Мышцы Хёкдже уже ныли, а низ живота до боли скручивало в тугой узел. Он последний раз толкнулся в желанное тело и вышел из него, снимая с члена презерватив. Достаточно было лишь раз передёрнуть, и Хёк с хриплым стоном кончил на живот Донхэ, смешивая свою сперму с его. Мечтательно улыбнувшись, Хёкдже посмотрел на своё маленькое чудо, что всё ещё не понимало, где находится и что вообще только что произошло. Мужчина спустил ноги парня со своих плеч, наклонился к нему и поцелуем потребовал возвращения разума. Донхэ улыбнулся в поцелуй, последний раз глубоко втягивая воздух и нормализуя дыхание. – Стой-стой, сейчас вытру, – Хёкдже усмехнулся и потянулся за своей домашней майкой, что валялась на полу. А Донхэ скривился весь, смотря на липкую влажность у себя на животе. – Ты как? – Ещё не понял, – парень отвёл взгляд. Понял он всё, только скромничает. – Ты теперь должен на мне жениться! – Аха, конечно! Когда свадьбу сыграем? – полный бодрости Хёкдже стирал с живота Хэ результат их жизнедеятельности и улыбался от уха до уха. – А потом ты родишь мне девочек-двойняшек. И назовём мы их ЫнХэ и ХэЫн, – не унимался мужчина, заставляя Донхэ краснеть. – Я же не могу… – кажется, даже расстроился парень. – Да шучу я, шучу. Хёкдже поцеловал своего возлюбленного в лоб и улёгся рядом с ним, устраиваясь поудобнее. Он понимал, что если сам чувствует заряд энергии во всём теле, то это не значит, что и Донхэ в том же состоянии. Парень вымотан и явно хочет отдохнуть. Он даже не сопротивлялся Хёку, когда тот укладывал его голову к себе на плечо и укрывал обоих одеялом. Донхэ заснул под тихое дыхание Хёкдже в комнате, пропитанной запахом секса. В открытое окно проникали лучи полуденного солнца и жар последних деньков лета. Мужчина был спокоен как никогда раньше. Будто бы все мечты сбылись и больше не нужно надрывать задницу, чтобы догнать их. В его объятиях спал самый дорогой его сердцу человек. Большего, кажется, и не надо.