Fate/Hypnagogia: Master of All Worlds

Во внутреннем дворе церкви стоял запах гари и жжёной резины, едва перебиваемый свежим ночным воздухом. Посреди расчищенной от предметов интерьера площадки стоял повреждённый экзокостюм, смотрящийся совсем неуместно в месте служения Богу. Прошлый хозяин этого места был бы возмущён до глубины души подобным кощунством. Правда вот Степана это совершенно не волновало. Волновало его совершенно иное: как починить перегоревшую проводку под правым плечом, как заменить при помощи подручных средств смятый в хлам механизм поворота корпуса и прочее. Он уже не раз занимался ремонтом костюма, но чаще всего это происходило на его базе, где к его услугам были все инструменты и запчасти. Перетащить их все сюда он, конечно, не мог и поэтому, осматривая искореженный металл в наиболее повреждённых частях, наёмник лишь скептически хмурил брови. - Похоже, придётся наведаться в город, - пробормотал он себе под нос, легко отламывая кусок смятой брони, державшийся на честном слове. – Да, там определённо нужно отыскать… Хотя пара поршней у меня точно есть… На самом деле экзокостюм отделался ещё легко. Столкновение на крейсерской скорости было не самым тяжёлым испытанием, что выпадало на его долю, и только неудача и неожиданность засады оставила его с вышедшей из строя правой рукой и несколькими поломками корпуса. Если бы обстоятельства требовали скорейшей починки, то Степан мог бы привести его в боеспособное состояние за пару часов. Но так как планы на перехват Фэйтера требовали максимально возможной подготовки, наёмник решил не спешить. Тем более, что после устранения таинственного восьмого Слуги можно привести в действие и иные планы по ликвидации других Мастеров и их Слуг. Хоть элементали Кастера и вызывали у него опасения, была вероятность покончить с его Мастером-некромантом всего лишь единственным выстрелом… - Занят? - знакомый голос, ранее сопровождаемый затихшими тяжелыми шагами у входа в церковь окликнул Степана. - Да, - лаконично ответил он, снимая уцелевшие листы брони. «Если и здесь управление повреждено, то дело дрянь». - И чем же? - Ремонтирую экзач, не видишь? Металлический лязг шагов возобновился, и наёмник вздохнул. Он никогда раньше не работал с кем-то в команде, и теперь чьё-то присутствие при починке костюма – в довольно интимный момент - его изрядно нервировало. Постоянное одиночество накладывает свой отпечаток, и когда это одиночество нарушают, то становится невозможно сосредоточиться на деле. - Слушай, я тут подумал… - Это уже удивительно, - хмыкнул Степан, осматривая повреждённые кабели на груди экзоскелета. «Эти тоже в хлам, надо менять…» - Очень смешно, - голос Берсеркера, однако, не звучал оскорблённым. – Я не могу понять одной вещи. - Как Фэйтера одолеть? Есть у меня идея, всё будет тебе. «А вот здесь надо же, уцелели. Хотя ту у меня есть чем заменить…» - Да не про этого уродца я! – гаркнул Степан-младший, и наёмник наконец-то высунулся из недр экзокостюма и повернулся к собственному Слуге. - Неужели и рак на горе свистнул? – удивлённо спросил Степан-старший. – Раньше тебя вроде не очень-то и волновали вещи, кроме Фэйтера и способов его убийства. - Я… Я не могу вспомнить своё прошлое, - каким-то странным голосом ответил Берсеркер, вызвав окончательное недоумение у своего Мастера. - В плане – вообще? – переспросил наёмник. - Нет, - помотал головой Слуга. – Я вспоминаю отдельные эпизоды. Помню призыв Артаса… Встречу с Арчером… Как говорил с ним… Но это лишь обрывки воспоминаний. Я не помню ни того, что было до той Войны, ни подробностей её самой. Только их и эту ненависть к… к Фэйтеру, как он теперь себя называет. - Ну, это вполне логично, - пожал плечами Степан. – Ты же Берсеркер. Я удивлён, что ты вообще задаёшься такими вопросами. - Но я не хотел терять эти воспоминания! – вскричал Степан-младший. – То, что я хочу отомстить этой твари, не значит что я готов отринуть свою прошлое! - Я не думаю, что у тебя есть выбор. Я всё ещё без понятия, за каким чёртом ты явился мне тогда в мастерскую и почему это был не легендарный герой, а всего лишь извращённо-идеализированная копия молодого меня, но раз ты избрал своей целью месть Фэйтеру, то система предпочла убрать у тебя всё лишнее. Я сам помню не лучшие чувства к нему, но твоя ненависть переходит все разумные границы. И скорее всего как раз из-за того, что ты просто не помнишь всего, что произошло. Берсеркер не ответил. Его лицо было практически невидимым во тьме капюшона, поэтому Степан даже не пытался его разглядеть. Вновь заглянув под обшивку экзоскелета, он было потянулся к креплениям каркаса, но на полпути понял, что после такого он не может более сосредоточиться на работе. - Ладно, хрен с тобой, - бросив ключ в ящик с инструментами, он захлопнул его и поднялся на ноги, захватив его с собой. – Пить будешь? - Пить? – Слуга недоуменно взглянул на Степана. - После приключившегося я имею право напиться по праву выжившего, - хмыкнул наёмник, направляясь в церковь. – Если хочешь - можешь присоединиться.

***

Пробка с тихим выдохом выскользнула из горла бутылки, и наёмник отложил её в сторону. Янтарная жидкость выплеснулась в гранёный стакан, разливая знакомый аромат. - Их рисовую брагу я не рискнул брать, - пояснил он, подталкивая бокал к Берсеркеру, сидящему напротив. – Зато виски у них здесь целый ассортимент. Да и раньше я вроде его любил… так ведь? - Ты собрался его так пить? – нахмурился Степан-младший. - Ах, ты же из этих, - ухмыльнулся старший. – Извини, разбавить нечем. У меня, конечно, есть что-то из энергетиков, но такую смесь я бы не рискнул пить. - Тащи сюда. Я эту бодягу пить не буду. - Тебе напомнить кто здесь Слуга, а кто Мастер? – наёмник поджал губы. – Лежит там же, где и вся еда. Если надо, то сходишь сам. Берсеркер хотел было что-то сказать, но всё же промолчал. Встав из кресла, он вышел из комнаты бывшего хозяина церкви и скрылся за проёмом, оставляя наёмника одного. - Ишь какой нашёлся. «Тащи сюда». Неужели я был таким в своё время? На вкус виски оказалось... никакое. Конечно, он ничего не ожидал от не самого дорогого алкоголя, купленного в совершенно незнакомой ему стране. Но понадеяться на хоть что-то хорошее… Ведь всегда остаётся вера в лучшее, даже если это всего лишь вера в то, что купленная тобой бутылка виски окажется действительно вкусной. Жуя кусок хлеба, наёмник откинулся на спинку кресла и начал рассматривать картину на стене. Больной человек в кровати, у изголовья – молодой паренёк, сжимающий его руку. Мужчина сильно бледен и, похоже, хочет что-то сказать мальчику, но кисть художника остановила его, оставив слова невысказанными. Тёмная, буквально депрессивная гамма картины заставила Степана поёжиться, пока он разглядывал влажную дорожку слез на щеке парня, настенные часы, готовые пробить полночь, едва освещающую сцену пожухлую лампу на прикроватной тумбочке и страдающее выражение лица больного. Остановившись на нём, наёмник нахмурился – на мгновение ему показалось, что он узнаёт эти безразличные и унылые черты лица. Моргнув и присмотревшись, он покачал головой и отвёл взгляд от картины. - Нет, узнавать знакомых в случайных картинах – точно нехороший признак. К мозгоправу сходить что ли… Шум со стороны входа ознаменовал возвращение Берсеркера, который притащил две алюминиевых банки энергетика, сыра и лука. - Магический фамильяр, как-никак, проголодался? – ухмыльнулся наёмник. – Вам же вроде есть не надо, ты и так всё от меня получаешь. - От тебя немногое получишь, - огрызнулся Степан-младший, доливая в свой бокал с алкоголем содержимое банки и выпивая всё залпом. Закусив хлебом с сыром, он также, как и его Мастер, откинулся на спинку кресла и вздохнул. - И о чём ты хотел поговорить? – спросил он через некоторое время. - Ни о чём. С чего ты решил, что я хочу о чём-то поговорить с тобой? Вроде как ты начал мне жаловаться на проблемы с памятью, - наёмник налил себе ещё виски и посмотрел сквозь янтарную жидкость на своего Слугу. - Хотя это надо суметь забыть такой эпичный финал и такой проёб полимеров. Проиграть с самим Королём-Личом, надо же… - И кто мне это тут рассказывает? Я хотя бы дошёл почти до самого конца, а ты слился ещё на середине, - отпарировал Берсеркер. - Как и все остальные, - покачал головой Степан. – Я же говорил – в один момент Слуги просто исчезли. Именно поэтому у меня и сохранились регалии Артаса. Если бы ты слушал меня тогда, а не продолжал без конца только и говорить о Фэйтере, то, может быть, что-то и отложилось бы у тебя в голове, кроме желания отомстить. - Глядя на тебя, я даже не жалею, что тогда сдох, - Степан-младший поморщился. – Лучше уж сдохнуть, чем стать таким, как ты. - Ну-ка, каким же? Нож звякнул от излишне энергичного движения Берсеркера, когда он потянулся за хлебом. Выпив ещё один бокал смеси виски и энергетика, он с грохотом поставил его на столешницу и ответил: - Да ты посмотри на себя! Угрюмый, хмурый, вечно у себя на уме, ходишь как самая важная птица, а на деле хер моржовый, вредный хуй! Наёмник он, видите ли! Ты хоть помнишь, когда в последний раз вот так сидел с кем-то и трепался, а? Или с тех пор, как тогда тебя позвали в эту Ассоциацию, ты вообще с людьми не общался? - Память плохая, а вон какие цитаты вспоминаешь, - ухмыльнулся Степан, выпивая свой бокал. – Я доволен своим положением… Точнее был доволен до момента, когда однажды утром у меня на половину руки не появилась чёрная хрень, из-за которой я подумал, что всё же доигрался с настойками из крови вампира. Вот уж чего я точно бы не хотел, так это позорно сдохнуть, а потом оказаться призванным из загробного мира обратно с желанием дать по щам своему старому знакомому. - Ты просто не представляешь… - начал было Берсеркер, но так и не завершил фразу, ограничившись ещё одним бокалом разбавленного виски и куском сыра с луком. - Всё я представляю, - горло вновь обожгло алкоголем, но уже не так сильно, как в первые разы. – Знал бы ты, сколько раз мне попадались личности, которым хотелось втащить… Таких засранцев я не думал, что когда-нибудь увижу. Вроде смотришь, нормальный человек, договориться с ним можно… А на деле такая тварь оказывается, пули промеж глаз не жалко. - Ну да, расскажи свои очень интересные истории, - ехидно поддержал наёмника Слуга. – Вот уж чего мне не хватало, так именно их. - Ну раз не интересует… Повисла тишина, нарушаемая только позвякиванием стекла и тиканьем настенных часов. Степан-старший, покачивая бокал, лишь усмехнулся про себя ребячеству молодой копии себя и отвёл от Берсеркера взгляд, однако, всё ещё чувствуя какое-то странное тревожащее чувство внутри. Ещё пара глотков алкоголя не заглушили тревогу, и он быстро взглянул на висящие сбоку от него часы. «Надо же, я вроде бы их и не заводил, когда поселился. Неужели работали всё это время?» Ощущение его всё никак не покидало, и он уже было собирался выйти развеяться, решив, что это из-за препираний с Берсеркером, но тот встал раньше, чем наёмник успел допить свой бокал. - Пойду прогуляюсь, - бросил Слуга, проходя мимо кресла, где сидел его Мастер, и скрылся в проеме двери. - Скатертью дорога, - усмехнулся тот, закидывая ногу на ногу и отрезая кусок сыра.

***

-…сука, тварь, наёмник хренов, - бормотал себе под нос Берсеркер, с ноги распахивая дверь, ведущую в церковь. Грохот эхом разнёсся по церкви, пустующей уже долгое время. С железным топотом Слуга пошёл дальше, вдоль длинных рядов скамей, уже кое-где сломанных, к воротам. Несколько дней назад сюда ворвались Арчер вместе с красной чародейкой и белым стрелком, и были выпровожены вон, хотя Берсеркеру очень хотелось пристрелить каждого из них. И сейчас ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь заявился сюда снова, чтобы на этот раз уж точно разрядить пару зарядов дроби незваному гостю в голову. И потому, когда за внешними воротами церкви на дороге его встретила одинокая фигура, Слуга лишь злобно облизнулся, нащупывая под полами его плаща рукоять дробовика. - Ты не вовремя решил прогуляться, дядя… Стой, кто ты? Незнакомец оказался не случайным прохожим. Несмотря на то, что Берсеркер мог видеть в темноте, он не сразу определил, что новый встречный был одет не в обычную одежду. Светло-жёлтый тяжёлый доспех явно не мог принадлежать обычному японцу, решившему насладиться свежим ночным воздухом. Равно как и большой двуручный меч, лежащий у незнакомца на правом плече, острие которого скрывалось за медной маской с изображением старика. - Я тебя спросил, кто ты? Неизвестный не ответил. Он лишь развёл руками в приветственном жесте, звякнув железом своего доспеха. - Ну раз так… - прошептал Степан, делая шаг вперёд и одновременно вытаскивая из-под плаща дробовик. Грохнул выстрел. Однако, несмотря на яркую дульную вспышку, он заметил, как его противник ушёл в перекат от выстрела. Не став медлить, Берсеркер извлёк второй дробовик и тут же выстрелил, но на его удивление, враг уклонился и от этого выстрела, легко перекатившись вбок вместе с гигантским мечом. Переведя прицел, он выстрелил ещё два раза, и оба выстрела прошли мимо перекатывающегося противника. После очередного переката вражеский Слуга оказался почти что вплотную к Берсеркеру. Перехватив меч, он сделал широкий замах, словно собираясь разрубить противника пополам, и тот ухмыльнулся, выставляя дробовик прямо перед собой и нажимая на спусковой крючок. Ещё один выстрел практически в упор, от которого он точно бы не смог уклониться. А ещё ни одна средневековая броня не спасала от заряда дроби вплотную… С металлическим звоном дробь отрикошетила от металла, а Слуга, будто и не ощутив останавливающей силы выстрела, продолжил движение меча. Берсеркер в последний момент попытался отскочить назад и только это спасло его от участи быть обезглавленным. Меч прошёл сквозь тьму, окутывавшую тело Берсеркера, и он застонал, чувствуя, как широкая рана горит огнём, несмотря на то, что в этой же тьме раньше вяз любой клинок, что пытался достать его. Боль на мгновение оглушила его, и когда он пришёл в себя, то увидел, как меч противника, по инерции вонзившийся в землю слева от него, снова начинает движение, и уклониться он не успевает. С негромким хлопком тело Берсеркера развоплотилось, став тёмной тенью, и меч, готовый прикончить его, прошёл сквозь него, как сквозь окружающий его воздух. Ещё один широкий взмах не принёс никакого результата – тень Слуги стала неосязаемой, и противник отступил, наблюдая за Берсеркером безразличными глазницами странной маски. - Не ожидал? – усмехнулся Слуга, выходя из тени и возвращаясь в реальный мир. – Надо было стрелять в голову… Что я сейчас и сделаю! Выстрел пришёлся точно в маску. Металл разлетелся на куски, обнажая разорванную в клочья плоть странного тёмного цвета. Второй заряд дроби окончательно расколол маску, но лицо неизвестного Слуги разглядеть теперь не представлялось возможным – оно само превратилось в кровавую маску, изрешечённую выстрелом. - Вот так-то, - вновь ухмыльнулся Берсеркер, смотря за тем, как тело противника… не падает, лишившись головы. Оно продолжало стоять, словно и не было этих двух выстрелов, могущих убить кого угодно с такого расстояния. - У него недвижимые доспехи что ли? – пробормотал Слуга себе под нос, подходя ближе к, судя по всему, мёртвому противнику, продолжавшему стоять вопреки всему. – Раз даже разряд в упор не сдвинул его… тварь такая, попал ведь! Подойдя ближе, он вгляделся в недвижимую фигуру, держась левой рукой за раненую грудь. Что-то его тревожило в её этой «недвижимости». Так не ведёт себя противник, ранее с лёгкостью уклонившийся от точно такого же выстрела. Быстро прокрутив в памяти кадры сражения, Берсеркер заметил нечто странное. Даже когда он стоял и ждал чего-то перед их сражением - он двигался. А сейчас он был больше похож на статую, чем на воина, пусть и погибшего. Получается, он… вообще не шевелился с тех пор, как оставил попытки прорубить его Бесплотность. В следующее мгновение Берсеркер понял, что стоит не перед доспехами противника с разбитой головой, а в нескольких метрах позади, там же, где он и вышел из Бесплотности, словно вернулся назад, на то же место. Но врага перед ним уже не было. Не успев осознать, что произошло, он скорее инстинктивно почувствовал движение сзади, но реагировать было уже поздно. С хрустом меч вонзился ему в спину на всю длину, и Слуга заорал от мучительной боли и ощущения разгорающегося пламени внутри. В глазах резко потемнело, в ушах зазвенело и на мгновение ему показалось, что он теряет сознание, но резкий прилив адреналина заставил отступить подступающую тошноту обратно. Резкий удар в плечо заставил его упасть на асфальт, и горящее железо покинуло его тело, вызвав ещё один приступ невыносимой боли. Не чувствуя в себе сил хотя бы подняться на ноги, Берсеркер лишь сжал сильнее рукоять дробовика и приподнялся на локтях. Краем глаза он увидел, как враг заносит меч для удара милосердия, и выстрелил в сочленение доспеха между сапогом и поножей. Расстояние было практически нулевым и, хоть металл остался невредим, нога рыцаря подогнулась, и он потерял равновесие. Ещё один выстрел заставил его упасть на колено, и Берсеркер, перекатившись на спину, нацелил второй дробовик точно в лоб его дурацкой маски старика. - Сдохни, тварь! Дробь расколола металл маски второй раз и выбила фонтан крови, осколков костей и ошмётков содержимого черепа рыцаря. Его тело с грохотом упало рядом, на этот раз не замерев по неизвестной причине, и начало медленно исчезать, испаряясь тёмной дымкой. - С-сука, почти прикончил… - прохрипел Берсеркер, чувствуя, как горит его тело после столь тяжких ранений. – Если бы не тьма… До чего же паршивое ощущение, как бы точно не вырубиться… С трудом поднявшись на ноги, он было повернулся, чтобы со злости пнуть тело поверженного врага, но оно уже растворилось в ночи, оставив после себя лишь обширные пятна крови и оплавленные зарубки на асфальте, где двуручный меч рыцаря вонзался в него из-за его огромного веса. - Туда тебе и дорога, тварь, - сплюнул кровавою слюной Степан, разворачиваясь и начиная медленно хромать обратно в церковь. Однако силы его начали покидать ещё на полпути. Едва дохромав до входа в здание, Берсеркер с трудом отворил ворота и, ввалившись внутрь, упал на землю с железным грохотом. Сознание начало медленно покидать его и последнее, что он успел сделать – нажать на спусковой крючок дробовика, что он продолжал тащить с собой. А после грохота выстрела его поглотила тьма.