Fate/Hypnagogia: Master of All Worlds

Каждый злодей - герой собственной истории. Каждый герой - злодей чей-то истории.

Рин беспомощно смотрела, как четверо Слуг направились к ним. И несмотря на то, что кровожадная усмешка блуждала по лицу лишь одного из них, жажду убийства можно было почувствовать даже на таком расстоянии. Она была так сильна, что волосы вставали дыбом. - Это будет тяжело, - перехватив копьё, хмуро произнесла Скатах. - Я бы даже сказал – невозможно, - кивнул Парацельс. – Мариду присмотрит за вами, юные маги. Большей помощи я не могу вам предложить. - Спасибо, - Тосака кивнула. Она спешно пересчитывала пальцами самоцветы, которые она захватила с собой. Это были все её запасы, накопленные за эти годы, и мысль, что она готова их потратить за несколько минут во имя неизвестно чего, никак не покидала её. Но выбирать не приходилось… - Давно не встречал достойного соперника, - Генрих фон Энгельбрехт выглядел всё так же – безразлично к окружению. Его будто не волновал ошеломляющий перевес сил на стороне противника и практические нулевые шансы на выживание. - Помните, что наша цель – Фэйтер. Неважно, потребуется нам убить его защитника или нет, главное уничтожить его самого. Если для кого-то представится возможность – действуйте, - напомнила всем Лансер. – Начали! И строй ринулся вперёд, встречая атакующих собственным натиском.

***

Два воина тут же нашли друг друга в пылу вспыхнувшей схватки. Сталь сверкнула в свете почти погасшей луны и вокруг полетели искры. Копьё ударило в ноги, но тут же второе нацелилось в шею. Первый удар был отбит, последующие ушли в пустоту – противник уже был совершенно в другом месте. Два клинка просвистели совсем рядом с плечом и ухом, но в горячке битвы их свист был слышен, как протяжный стон, отсекаемый разумом как ненужный звук. Припасть к земле, три укола, прыжок, удар наотмашь, не подставиться под локус стали… Всё слилось в неразличимый постороннему наблюдателю танец смерти. Скорость обмена ударами возрастала с каждой секундой. Мусаши, не поведя и бровью, избежала смертельной ловушки из вылетевших из-под земли копий элегантным пируэтом и тут же контратаковала, не давая Скатах и мгновения передохнуть. Каждое её движение было идеальным, оно не отклонялось от своей цели ни на миллиметр и являло собой продолжение предыдущего взмаха и начало следующих пяти. Её техника была строго подчинена своему закону, который навязывался Лансер, заставлял её играть по чужим правилам. А она этого не любила. Каждый из них понял, что противник гораздо сильнее, чем они ожидали, и перешли на скорость, в которой проигравший не успеет осознать своей ошибки. Не осталось времени на восклицания, провокации и выкрики – всё это за них делало их оружие, крича и оскорбляя врага звоном и искрами, высекаемыми при каждом столкновении. И с каждым таким ударом Скатах понимала, почему Миямото Мусаши является самым известным клинком Японии. «Только если бы… сражение было на моей земле…». Она сама была почти идеальной. Мастерство владения мечами, возведённое в абсолют. Человек, приложивший свою жизнь и не только ради единственной цели - познать путь Меча до конца. И, судя по количеству раз, когда жизнь Лансер была на волоске, это была даже не одна жизнь, потраченная на оттачивание мастерства. Она была идеальной… почти. Это самое «почти» и оставляло воительнице шанс. Если бы Мусаши была действительно идеальной, то вся схватка была бы окончена в один удар. Она бы ничего не смогла противопоставить. Но мечница ещё не окончила свой путь Меча и потому побеждала врага всё тем же методом – сломом его оружия, его тела, его разума. А все эти три понятия у Скатах ничуть не уступали Мусаши, а в чём-то даже превосходили. Именно поэтому Лансер всё ускорялась и ускорялась, доводя дуэль до чего-то совершенно безумного, до схватки не оружий, не умов – до схватки инстинктов, где её опыт превзойдёт опыт мастера меча, прожившего хоть и несколько, но коротких жизней постоянного совершенствования. В один момент цепь ударов, выстраиваемая у неё в голове, резко прервалась и воительница остановилась, не увидев перед собой врага. Резкий переход от скоротечной схватки к обычному миру едва ли не оглушил её, но она быстро справилась с перегруженными чувствами и обернулась, находя взглядом точно так же приходящую в себя Сейбер. - Это… великолепно! - устало, но невероятно радостно воскликнула Мусаши. – Я недооценила тебя. Ты должна была умереть после тридцать пятого удара, точно в скулу, снизу вверх. - Я почувствовала его, - кивнула Лансер. – Но ты сама не завершила удар. Почему? - Я бы проиграла сама. Если бы ты не могла призывать копья, то в обычной дуэли ты была бы уже мертва. - Верно. Ты превосходно чувствуешь схватку. Скатах использовала каждую секунду передышки, приходя в себя. Она уже очень давно так не уставала, и, хоть в целом это была лишь лёгкая усталость, это был очень тревожный показатель. Больше перерывов не будет. Через считанные минуты кто-то из них умрёт, и воительница до сих пор не могла понять, кто именно. - Продолжим? - Продолжим, - ответила Лансер, выпрямляясь в полный рост. – Тебе ещё многому предстоит научиться, Шинмен Мусаши!

***

Перед Парацельсом стоял маг из иного мира, внимательно разглядывающий его с головы до ног. Алхимик смиренно ждал, когда тот сделает первый ход, когда тот неожиданно спросил: - Позволь поинтересоваться – тебя действительно зовут Фон Гогенгейм Парацельс? - Да, это моё Истинное Имя. - Любопытно, - Ложный Кастер поджал губы. – Из древних легенд моего мира я знаю о некоем Парацейнсе, что основал законы сложения языка магии. В этом же мире ты отец-основатель алхимии и современной Магии. - Никаких новых языков я не создавал, - Парацельс мягко улыбнулся. – Моё главное достижение – это меч Азота, и больше мне гордиться нечем. - Тогда прошу прощения за задержку. Моё Истинное Имя - Авак Анеквор, коронованный именем Зибед, Архимаг Ледяных Просторов. Нам стоит приступить… пока моё место не занял более кровожадный или смертоносный Слуга. Меч в руке Зибеда неуловимо перевоплотился в изящный инструмент, в котором алхимик не сразу признал вычурную полупрозрачную, словно изо льда, скрипку. Поднеся её к шее и приготовив такой же бесцветный смычок, Архимаг произнёс: - Истинная Магия вашего мира наверняка ещё сокрыта тайной. Мы же несли эту истину сквозь тысячелетия и впитали её своей кровью и сутью без остатка. Вслушайся в её звучание, алхимик, и, может быть, ты откроешь глаза своему миру на то, какой должна быть Магия. «Песнь о Ложных Королях», andante, си-мажор. Её нужно исполнять в две скрипки… но на сей раз мой голос послужит заменой. Смычок коснулся струн, и в разгоревшейся вокруг схватке послышались тонкие звуки. Они были неуместны, невозможны в том хаосе, что творился на поляне, но перед Парацельсом продолжал стоять и играть маг из иного мира, с каждым тактом медленно наращивающий темп простой, незатейливой мелодии. - O, fire, - прошептал алхимик и с его пальцев огненным росчерком сорвалось пламя, устремившееся к Зибеду. Ревущий поток поглотил небольшую фигурку Архимага, но когда огонь погас, Кастер показался из него совершенно невредимый, продолжающий играть дальше. - Сильфа, Пигмей. Помогите мне. Элементали, прежде стоявшие за спиной Парацельса, двинулись вперёд. Громовой топот каменного Пигмея заглушил и так плохо слышимые звуки скрипки, а Сильфа, пронзительно засвистев, подняла целую бурю, устремившись к противнику. Одновременно с этим Зибед прикрыл глаза, перенёс вес скрипки на левую руку и запел: - Forhtan ne, oilsted affois Cir nef lo jerrelsiz O viegen ros geffin kolash Sfit uzer mi, sfit uzer acht… Первый удар твёрдого кулака прошёл сквозь него, словно сквозь воздух. Воздушный удар Сильфы взметнул лишь пыль, и элементали на мгновение застыли, анализируя ситуацию. - Erma grocht le da oisennechmach Sfit kolle fider senna imach Oswein Eisland Rauum isten Foul Kinge io jeldera Os erma grocht le da oisennechmach Sfit led leddan leinchaft Jealdacht skia fas, jealdacht toki fas Foul Kinge io jealdacht… Громогласный удар сотряс землю, когда Пигмей ударил по ней со всей силы ногой. Все вокруг если не упали, то на мгновение потеряли равновесие, но Зибед остался недвижим. Сильфа рыскала в поднятых клубах пыли, ища контуры невидимого силуэта настоящего Архимага, но вокруг него ничего не было. А Зибед продолжал играть и играть, выводя смычком всё более сложный рисунок, повторяющийся в самого себя причудливым способом каждые несколько тактов. И уже было ощущение, что играла не одна, а две скрипки, аккомпанируя мелодичному, низковатому голосу мага, вторя друг другу, следуя ускоряющемуся темпу, не отставая ни на долю мгновения. И спустя ещё несколько секунд Парацельс понял – скрипок стало действительно две! Движения правой руки Ложного Кастера словно повторялись кем-то, мелькая чаще, чем ожидалось, и когда тот сдвинулся с места, стала понятна причина. Вслед за настоящим Архимагом повторяла движения его копия, отстающая на несколько тактов игры. Две скрипки создавали удивительную гармонию и диссонанс одновременно, стремясь догнать друг друга, сыграть следующий пассаж лучше другой, выстроить идеальную мелодию, соперничая с собой же и образуя единое целое, в котором один инструмент – лишь бледная тень двух. И одновременно с этим алхимик почувствовал нечто странное в окружающем мире. Его восприятие немного изменилось, зрение словно затуманилось, а остальные органы чувств обострились. Во внезапно заглушившихся до размытого шума звуках битвы он услышал голос Зибеда поверх его же пения, раздавшийся словно из ниоткуда: - Песнь, что даёт власть над законами самого мира. Абсолютная импровизация, в попытках услышать резонирующий звон струн мироздания извне. И как только ты услышишь первый тон… В мелодию скрипок и поющего голоса вонзился четвёртый звук, отозвавшийся глубоко внутри каждого, кто находился здесь. Словно смычок тронул нечто внутри Парацельса и оно отозвалось тонкой нотой, вторящей аккорду и пению Архимага. - …твоя рука, твой голос сами продолжат начатое. В Песнь вплелась новая мелодия. Она звучала отрывисто, иногда пропадая на секунду, а иногда продолжая вибрировать внутри груди алхимика долгие такты, но она удивительным образом преобразила весь характер Песни. Казалось, до этого она была неполноценной, а теперь, когда её музыке вторил сам мир, она предстала в своём первозданном виде. - Истинная Магия… Пока что я вижу лишь странную магию, но не более того, - Парацельс воздел к небу руку, сжимающую Меч Азота. Философский камень в основании рукояти ярко блеснул, и полы его плаща взметнулись поднятым ветром. - Может быть, мой Камень и неспособен одолеть Магии этого мира, но он точно не проиграет чужеродному волшебству! Твои силы ограничены, тогда как мои – практически неисчерпаемы! На Зибеда обрушился поток заклинаний, воспроизведённых одним лишь бликом Камня. Но они, едва приблизившись к его фигуре, просто погасли, рассеявшись в ночном воздухе. - Ты не сможешь ранить меня, не прикоснувшись к Истинной Магии. Но Песнь звучит для всех… Сможешь ли ты переиграть меня на моём же инструменте, Фон Гогенгейм Парацельс? И в самом деле – алхимик заметил, что его сознание будто расширилось, и он стал ощущать окружающее, будто ещё одним, шестым чувством. В мгновение представив, как Песнь прекращает своё звучание, он почувствовал острое противодействие извне, но на долю секунды музыка дрогнула, а смычок будто запнулся, остановленный воздействием алхимика. Не прекращая петь, Зибед впервые сосредоточил взгляд на своём противнике – в его глазах читалась мрачная решимость и удовлетворение от встречи с противником, осознавшего правила игры. Резко ушедшая в пронзительный стон мелодия заставила реальность вокруг взорваться осколками, оставив двух магов наедине. Теперь это была дуэль, не подчиняющаяся никаким законам логики – лишь умы дуэлянтов, способные менять мир вокруг как им вздумается, были их оружием, и тот, кто обхитрит другого - выйдет из неё победителем.

***

Рин, Лувия и Генрих вместе с огненным Мариду стояли, ожидая рыцаря с двуручным мечом. Однако на полпути он почему-то остановился и стал наблюдать за тем, как вместо него к Мастерам подлетел Дио, эффектно приземлившийся в десятке метров от них на подмерзлую траву. - Что же… Похоже, ваше время сочтено, - осклабился вампир, складывая руки на груди. – Мне так и не дали сразиться с Арчером… А Берсеркер и Ассасин где-то пропадают, даже не зная, что сейчас, на этой поляне, решается судьба этого мира. Ваши Слуги… им не выстоять против нас. Поэтому вы, - его рука простёрлась навстречу четвёрке врагов: - будете следующими. - Ублюдок! Тварь! Да как ты смеешь позорить имя моего Слуги!.. – взвилась Эдельфельт, но Рин вовремя успела перехватить её ладонь, готовую выстрелить Гандром, и зажать рот. - Дио, значит? – угрюмо произнёс Генрих, перехватывая меч Высших Маршалов и начиная двигаться вперёд. - Хо? Подходишь ко мне ближе? – удивился Берсеркер. – Не бежишь, но идёшь навстречу своей смерти после того, как сильнейший герой в этой войне, Лансер, была побеждена моим единственным ударом? - Мне не выбить мозгов из тебя, вампирское отродье, не подойдя ближе, - прошипел некромант сквозь зубы. Его буквально воротило от присутствия рядом подобной нечисти, и, вспомнив рейд на логово вампиров в Австрии, Генрих мысленно приготовился к тяжёлой схватке. - Хо-хо! Тогда подходи, Генрих фон Энгельбрехт. Я даже не буду использовать свой станд, чтобы справиться с тобой. Противники сблизились на расстояние выпада, когда некромант ринулся вперёд, взмахивая мечом на уровне груди. Быстрый росчерк стали прошёл совсем рядом с Дио, с лёгкостью уклонившегося от удара. Отступив на ещё пару шагов, он так же играючи избежал новых выпадов и хмыкнул: - И это всё на что ты способен? Унизительная слабость, непозволительна в сражении со мной - Дио! Поднырнув под широкий взмах клинка, Берсеркер собирался было ударить голым кулаком в грудь некроманта, но вспышка жара позади него заставила его отпрянуть в сторону, избегая струи пламени. Вновь отступив танцующим шагом от противника, Дио расхохотался: - Чего же вы ждёте? Вы выступили против Слуги, против меня – будущего повелителя этого мира, владельца сильнейшего станда, и подходите по одному, как на заклание? Огненный Мариду ринулся вперёд ослепляющей искрой. Он был гораздо быстрее Генриха, и Дио пришлось на какое-то время встать в оборонительную стойку, выдерживая натиск элементаля. Но и его сил было недостаточно, чтобы сильно ранить вампира – ожоги от случайных ударов заживали за считанные секунды, сводя весь урон в ничто. - Вы начинаете мне докучать, - протянул Берсеркер. Резко ускорившись, он приблизился к Генриху, ожидавшего момента для атаки, и мгновенно ударил кулаком The World, появившегося на короткую долю секунды. Могучий удар опрокинул некроманта, протащив его по земле несколько метров, но Генрих ловко перекувыркнулся и почти мгновенно встал на ноги, лишь для того, чтобы увидеть вновь приближающуюся фигуру вампира. - Stark, gros Whain! Два самоцвета, словно пули, пронзили прикрывшегося рукой станда Дио и отбросили его в сторону от Генриха. Уличив момент, Энгельбрехт контратаковал, и удачный взмах оставил ещё одну кровоточащую рану на плече Дио, не успевшего избежать удара. - Бесполезно! – сокрушительный удар снизу вверх подкинул некроманта высоко в воздух, а Мариду, напавший сзади, был остановлен настоящим штормом из ударов жёлтых кулаков, заставивший отступить стихию назад. Ещё три самоцвета, пущенные подряд, были ловко разбиты в полёте, и, хоть костяшки вампира теперь сильно кровоточили, его это ранение не сильно волновало. - Я ожидал, что вы сможете мне что-то противопоставить, но теперь я прекрасно вижу, что вы – ничтожества! – воскликнул Дио. – И, чтобы более не тратить моего времени на вас, вы будете удостоены чести пасть от истинной силы моего станда! ZA WARUDO! TOKI WO TOMARE! Звук остановившегося времени стих в момент, когда мир вокруг замер, подчинившись силе Фантазма. Так и не успевший приземлиться Генрих, замерший в нелепой позе в воздухе, две девушки, собиравшиеся выстрелить очередным заклинанием, даже языки пламени на аморфном теле Мариду – как и в прошлый раз, как и всегда, для всех время застыло на месте. Для всех, кроме истинного хозяина этого остановленного времени. - В прошлый раз я допустил ошибку, - по лицу Дио пробежала тень, когда он подошёл к висящему в метре от земли некроманту. – На этот раз я завершу дело до конца. Пусть ты и не Слуга… Из кармана его одеяний был извлечён тонкий нож с длинным лезвием, который Берсеркер ловко подбросил и поймал за рукоять. -…но кто знает, на что способны вы, хитрые маги из этого мира. Лезвие прошло сквозь шею Генриха, как сквозь масло. Ранение не оставляло шансов на выживание – голова была отсечена одним движением, приговаривая некроманта к смерти в момент, когда время возобновит свой ход. - Времени приближаться к ним нет. Но, пожалуй, два ножа мне помогут и на этот раз… как и тогда. Два клинка были брошены с разворота, почти не глядя. Сталь остановилась в миллиметре от лба Лувии и ключицы Рин, опасно поблёскивая в отражённом свете тусклой луны. Усмехнувшись, Дио повернулся к последнему противнику: - Не совсем аккуратный бросок. Но они теперь точно будут выведены из игры. Так будет даже интереснее. Давно не пробовал на вкус ещё живую жертву, - он плотоядно облизнулся. – Время моего Мира вышло. Ваше время… вышло вместе с ним. В звенящую тишину вновь ворвались звуки схватки, далёкая, словно из чьего-то сна, мелодия, а вместе с ними – звуки агонии только что поражённых врагов. Дио даже не стал оглядываться на звук падения тела и тонкий девичий вскрик, переходящий в предсмертные хрипы. Перед ним остался его последний противник, олицетворяющий его самого главного врага – огонь. - Приготовься раствориться в небытии, поделка ничтожного мага! – вскричал Берсеркер, выходя из лужи крови, что уже начала пропитывать землю вокруг поверженного некроманта. Угрожающая фигура станда позади него занесла кулак, чтобы встретить устремившегося к нему элементаля. Без некоторых ранений ему не выйти из схватки, но ничего, что могло бы помешать сокрушить фамильяра, Дио не видел. Потому он встретил удар врага встречным, решив закончить дело быстро. Но встречи ударов не произошло. Контратака Дио словно не достигла цели, и Мариду тут же воспользовался этим. Ошеломлённый, вампир попытался отступить, но три взмаха огненным хлыстом отбросили его раньше, чем он успел среагировать, и он покатился по земле, стиснув зубы от внезапной боли. - Не может быть… Что произошло? – Дио с сомнением взглянул на стоящую рядом с ним фигуру станда. Вопросительное выражение на его лице сменилось сначала недоумением, а после – настоящим ужасом, быстро заглушенного усилием воли. Правая рука The World медленно истлевала, будто заживо пожираемая чем-то едва заметным глазу. Она исчезла уже до запястья, оставив лишь обрубок, более не приспособленный для сражения. Переведя взгляд на собственную руку, вампир увидел, что она почернела и более не отзывается на его попытки пошевелить ею, хоть никакой боли он и не чувствовал. - Проклятье… Неужели некромант?.. – быстрый взгляд на окровавленное тело Генриха не дал никакой новой информации. Но он оставался единственным, кто мог это сделать. Да и удар, которым он был отправлен свой последний полёт, был совершен именно правой рукой The World… - Это может оказаться опаснее защиты из хамона, - Дио извлёк ещё один нож, внимательно контролируя краем глаза движения приближающегося Мариду. – Придётся прибегнуть к не совсем приятным методам. Быстрым взмахом вампир отсёк себе правую руку ниже локтя, обезопасив себя от всё быстрее расползающегося проклятья Генриха. Повреждение отразилось и на станде – жёлтая фигура осталась лишь с одной рабочей рукой, но это не могло остановить Дио от дальнейшего сражения. Ведь он всё же был вампиром, и даже потеря руки означала лишь её скорое восстановление. - Мне ещё не приходилось сражаться одной рукой. Давай узнаем, кто из нас сильнее при таком раскладе, - осклабился Берсеркер, встречая натиск огненного духа. Более не заботясь о серьёзной защите, Дио ринулся вперёд. Умело отпарировав два удара и уклонившись от огненного шара, пущенного в упор, он нанёс три точных удара, заставив элементаля отступить на некоторое расстояние назад. Обжигающая аура резко усилилась, заставляя траву под их ногами мгновенно обуглиться, а светлые волосы Берсеркера – свернуться и почернеть, но он уже был слишком близко. - Я вижу твоё сердце, дух. Короткий удар – и из центра аморфного тела Мариду был вырван сияющий клок, тут же сначала пожелтевший, а потом посеревший до завядшего цветка, готового рассыпаться в прах от любого движения. Отпрыгнув назад, Дио ухмыльнулся, наблюдая за тем, как замедлились движения элементаля. - Бытие Слугой имеет свои плюсы. Я бы ни за что не заметил этого, не будь я той же природы что и ты. Прощай, магическая поделка. Цветок был смят могучим кулаком и в тот же момент Мариду взвыл, воссияв ослепительной вспышкой. С грохотом его тело взорвалось, оставив после себя обожжённую воронку. Берсеркер инстинктивно прикрылся рукой, не выдержав яркости миниатюрного солнца, осветившего всё вокруг на многие километры. - Вот и всё. Теперь дело осталось за малым. Рин, едва успевшая остановить кровотечение себе, на несколько секунд замерла, глядя в остекленевшие глаза Лувии. Нож вонзился ей точно посреди лба, и она навряд ли даже успела понять, что её убило. С трудом сглотнув ком в горле, девушка поднялась и тут же закрылась рукавом пальто от ослепительной вспышки, с которым признал своё поражение Мариду. Быстро сморгнув сияющий отпечаток с сетчатки, она с трудом нашла в полутьме медленно приближающуюся фигуру Дио и в страхе схватилась за карман. Два тут же пущенных самоцвета были с грохотом разбиты точными ударами кулака The World. Его можно было застать врасплох при удачных обстоятельствах, но теперь… - Бесполезно, девочка. Ты обязана мне жизнью, когда я метнул два ножа сразу, не сильно позаботившись о точности. Теперь… настало время расплаты за эти минуты, подаренные моей оплошностью. - Gandr! – вскричала Рин, выстреливая с пальца очередью тёмных зарядов ослабляющего проклятья. Берсеркер, лишь усмехнувшись, мгновенно сместился в сторону и попытался продолжить движение дальше. Но горизонт внезапно завалился, фигура девушки уплыла куда-то за край зрения, и спустя мгновение Дио понял, что лежит на траве, потерявший равновесие. Попытавшись подняться, он потерпел поражение и в шоке посмотрел вниз, на свои ноги. Они представляли ужасающее зрелище: насквозь прогнившие, они выполняли свою функцию лишь из-за постоянной регенерации вампира, но и она не справлялась с тысячами копошащихся организмов, заживо пожирающих его плоть. Резкий скачок в сторону заставил их окончательно надломиться, и теперь его левая нога вывернулась под неестественным углом в коленном суставе. - Невозможно… Он сам был носителем проклятья? И оно проникло в меня через его кровь… - вспомнив пропитанную красным землю, с которой он сошёл, встречая грудью натиск Мариду, Дио нахмурился. - Воистину умно, некромант. Но твои уловки не смогут одолеть меня, какими бы хитроумными они не были. Его практически восстановившаяся правая рука вытащила нож, и он замахнулся. Рин, подумавшая было, что это её шанс покончить с вампиром раз и навсегда, слишком поздно заметила блеск металла в руке Слуги и, метнувшись в сторону, поняла, что он только и ждал этого. - Попалась, - с ухмылкой подтвердил Дио. Громовой свист сверху не привлёк внимания вампира. А потому пылающий посох, прочертивший на небе сверкающий след, вонзился в голову Берсеркера раньше, чем он успел среагировать на новую угрозу. Истошный крик разнёсся по окрестностям. Рин, не веря, что осталась невредима, поспешно поднялась на ноги и увидела невероятную картину – странно знакомое оружие, нечто среднее между посохом и длинной стрелой, пригвоздило голову Дио к земле, горя ярким пламенем. В панике пытающийся вытащить оружие вампир безуспешно тужился, обугливая руки до кости, но посох не двигался с места, выжигая внутренности его головы дотла. - Я… не могу… умереть… снова! – возопил он, пытаясь освободиться от испепеляющего оружия. – Я - Дио!.. Это невозмож… но… Посох задрожал, вспыхивая с новой силой, и предсмертный вопль вампира оборвался, когда жар превратил в пепел его мозг, оборвав последний шанс регенерировать после такого ранения. И, словно выполнив свою задачу, оружие взорвалось ворохом сверкающих частиц, растворившись в воздухе за считанные секунды. Рин, до сих пор не верившая в произошедшее, тупо смотрела, как тело Дио медленно тает, но не в золотистом сиянии, как обычные Слуги, а тёмным дымом, оставляя после себя ещё одно выжженное пятно на промёрзлой земле. И она так бы и сидела долгое время, если бы не чьи-то шаги позади неё и знакомый голос, заставивший её подпрыгнуть на месте: - Ты в порядке? Широ стоял позади неё, сжимая свой чёрный лук. Его ранее белая тетива почернела, словно её держали в огне, но это не то, что волновало Рин. Она бросилась навстречу парню, забыв про своё ранение и продолжающуюся вокруг схватку. - Ты где был, дурак! Я думала, ты уже… Ушёл куда-то и даже не предупредил! - Я ушёл не зря, - улыбнувшись, Эмия пригладил встопорщенные волосы девушки. – Я пришёл с подмогой. - Подмогой? – неуверенно переспросила Тосака. - Да. Она вот-вот должна прийти сюда. Он указал на оплавленный лоскут пространства, где ранее стояли Парацельс и Ложный Кастер. Скрывшись от посторонних глаз, они продолжили дуэль за стенами продолжавшейся Песни, но даже из-за барьера доносилась едва слышимая мелодия, отзывающаяся у девушки где-то внутри странным, вибрирующим ощущением. - Нам нужно поскорее уйти отсюда. Иначе… можем оказаться случайными жертвами. - Что ты имеешь ввиду? – с сомнением задала вопрос Рин, но тут же ойкнула, когда Широ схватил её за локоть и потащил за собой, прочь от сражения. - Куда ты меня ведёшь?! - Ложись! – крикнул Эмия и толкнул в небольшое углубление в земле, бросившись на неё сверху следом. А позади них что-то взорвалось со звуком, словно кто-то разодрал тысячи простыней разом, и в реальность вырвались последние звуки мелодии, прерванные грубейшим способом – выстрелом.