Fate/Hypnagogia: Master of All Worlds

Итак, ты хочешь услышать историю? Историю о Фэйтере, Проклятом Сжигать, кто потерял надежду избавиться от пороков своих творений? О том, чей след тянется сквозь миры, как шрам через всё тело Вселенной, оставленный ржавым клинком садиста, что развлекается с ещё трепыхающейся жертвой? Тебе не нужно отвечать. Ты уже вошёл в мою Библиотеку. Ты уже открыл книгу моих историй. Ты не просто хочешь её услышать – тебе жизненно необходимо узнать её полностью. Хотел бы я знать, зачем… Если ты думал, что останешься незамеченным, то разочарую. Как полноправный владелец Первородной Библиотеки, я знаю обо всём, что в ней происходит. И когда Я-настоящий вернусь, то обязательно узнаю о вторжении в моё личное пространство. Мой бледный отпечаток, Я-тень, оставленный в этой истории, считаю должным предупредить тебя об этом. А ещё хочу предостеречь о моём желании узнать, как ты проник в Библиотеку. Я-настоящий будет очень заинтересован в получении этой информации. Перед тем, как он тебя убьёт, я бы на твоём месте рассказал об этом быстро, пока он не начнёт вытягивать информацию из тебя силой. Хотя знаешь… Наверняка это было нелегко. Поэтому я расскажу тебе, как кончилась эта часть приключений Фэйтера. Небольшая награда за такой подвиг перед смертью – то, что нужно, как я считаю. Не правда ли?

***

Парацельс никогда не участвовал в настоящей дуэли магов. Он был исследователем, учёным, но никогда не хотел навредить другому магу. Но даже не имея никакого опыта, он понимал, что происходящее между ним и Зибедом находится на совершенно ином уровне магии. Семь нот и два знака перед ключом оказались способны на самое настоящее волшебство. При жизни он никогда не интересовался музыкой и, хоть и признавал мастерство редких гениев, не считал её ничем серьёзнее пустого развлечения. Но инструмент мага напротив него доказывал совершенно обратное, показывая… Истинную Магию. Они сражались пять долгих минут, используя весь опыт, накопленный ими за годы своей жизни. Ни элементали, ни даже дракон созвездия Ладон не были помощниками алхимику в битве умов, битве высшего искусства, пропущенного через призму звенящих струн. Он быстро адаптировался и воспользовался всеми возможностями, что дала ему Песнь о Ложных Королях, но с каждым извлечённым звуком становилась понятна подавляющая мощь Архимага, родившегося с даром владеть музыкальной магией. Какие бы заклинания, какие бы уловки не использовал Парацельс, но даже неисчерпаемая мощь Философского Камня обращалась в ничто перед магией, звукам которой вторил сам мир внутри него. Всё завершилось, когда алхимик использовал практически половину ёмкости самоцвета в попытке оглушить Зибеда. Грубый, ослепляющий вой был пронзён насквозь мгновенным стаккато, разделившего его на две части и защитив мага от основной сокрушающей волны. Сразу после череды острых звуков мелодия замерла на своём пике, заставив разум Парацельса оцепенеть, и стала медленно затихать, лишив окончательно его сил. - Превосходная дуэль, мастер-алхимик, - голос Зибеда, как и раньше, раздававшийся словно отовсюду, звучал уважительно. Сам Архимаг, не прекращая вторить голосом прерывающейся мелодии мира, подошёл ближе к опустившемуся на колени магу. - В иных обстоятельствах я бы, возможно, рассказал тебе о том, как обуздать эту силу. Но мы встретились заклятыми врагами, а потому с прискорбием выношу смертный приговор. - Мой Мастер погиб, - кивнул Парацельс. – Похоже, и моя битва проиграна. - Прощай, Фон Гогенгейм Парацельс. Я дарую тебе быструю смерть мелодией реквиема. Тон мелодии сменился. Он не переставал следовать струнам, что всё продолжали отрывисто звучать где-то внутри, но вместо энергичности в нём появилась тоска и печаль, заставившая алхимика прослезиться с первых же звуков Песни. Протяжное легато взяло горло Кастера острыми когтями и сжало свою смертельную хватку. В его глазах потемнело, и последние пассажи невероятно скорбной мелодии отзвучали эхом в растворяющемся в небытии сознании Парацельса, сопровождаемые таким же печальным голосом Зибеда: - Лёгкой дороги в… -…иной мир, маг, - окончание фразы было произнесено в унисон с грубоватым голосом, прозвучавшем вместе с тихим лязгом железа и щелчком спускового крючка. Грохот выстрела разрушил всю магию, что образовывало это место. Аморфное пространство вокруг исчезло, явив обратно холодную ночь, тусклую луну и продолжающуюся схватку вокруг. Последнее, что сумел разглядеть Парацельс, это тёмную фигуру позади изумлённого Авака Анеквора, сжимающую дымящийся дробовик, и огромную кровавую дыру в груди Архимага. Тьма застлала его взор окончательно. И единственное сожаление было у алхимика - затихшая мелодия, не доигравшая до своего каданса, своего финала…

***

Скрипка выскользнула из ослабевших пальцев и с грохотом разбилась о землю на множество осколков. Смычок последовал за ней, оставив ярко-красный след на левой руке Зибеда острой струной, но это более не волновало его. - Ты посмел… прервать Песнь… о Ложных Королях? - Ты выбрал не ту сторону, Кастер, - покачал головой Берсеркер. – Твой… Автор уже не тот, кем был раньше. - Я верен своему Создателю… несмотря ни на что, - Архимаг упал на колени, не в силах больше держать вертикальное положение. – И твои попытки отсрочить неизбежное смехотворны. Моя Песнь… Весь мир отозвался на звуки моего Монохрома! Я буду… - Избавь меня от своих монологов, - раздражённо вздохнул Берсеркер и направил дуло дробовика на голову Ложного Кастера. Металлическая перчатка хрустнула, когда указательный палец вновь вдавил спусковой крючок, и Зибед вскричал, заглушая бормотание Слуги: - Весь этот мир пел для меня! Разве ты не слышишь эту мелодию струн вну!.. Ещё один выстрел оборвал фразу Архимага и его тело бросило на землю. Тут же оно стало таять, как и останки Дио, в тёмном тумане, и спустя десяток секунд от него не осталось ничего, кроме тёмных кровавых пятен на заиндевевшей траве, и красных капель на оружии Берсеркера, случайно брызнувших от первого выстрела. Степан-младший обернулся и встретился взглядами с фигурой в синих одеждах, расслабленно наблюдающую за происходящим вдалеке. Один лишь только его вид вызывал внутри клокочущую ярость… но едва заметная за белой полумаской ухмылка стала последней каплей. - Ты ещё смеешь насмехаться надо мной, тварь?! – вскричал Берсеркер и в мгновение ока покрыл рывком половину расстояния между ними. Он уже видел все свои движения наперёд: ещё один рывок, точно выверенный удар, и сдвоенный выстрел с обоих оружий, который покончит с этим ублюдком. Ему нужно всего лишь приблизиться на ещё десяток метров, и… - Не так быстро, - чей-то голос прозвучал совсем рядом, и Степан словно споткнулся в воздухе. Его протащило пару метров по земле, но Слуга ловко перевернулся и затормозил ногами, оглядываясь в поисках новой угрозы. - Я – последний защитник моего Мастера, - новая фигура, ранее не виденная Берсеркером, теперь стояла между ним и Фэйтером. Высокий парень в белом плаще, выглядывающий из-под сложенной в странный жест руки, явно был ещё одним Слугой. - А ты ещё кто такой? - Слуга Кастер. Хооин Кёма, Тёмный Феникс, восставший из пепла, - вычурно представился его противник, поклонившись. – Сумасшедший учёный, обуздавший силу самого Времени. Что ты можешь противопоставить моему блестящему уму? Лишь грубую силу? Этого будет недостаточно, чтобы одолеть меня. - Ещё один маг? Да у него совсем крыша поехала, - Степан выглядел раздосадованным. – Позвольте умереть, да побыстрее – у меня есть дело смертельной важности к твоему Мастеру. - Позволь мне тогда побыть его секретарём на ближайшую битву с тобой, - Феникс усмехнулся. – Ты не пройдёшь ни шага вперёд, пока буду жив я. Ты не приблизишься к моему Мастеру ни на метр, пока меня ведёт мой Демонический Глаз, Считывающий Штейнер! Правый глаз Ложного Кастера вспыхнул ярко-алым, а он сам принял стойку, готовый сражаться. Берсеркер вздохнул, отшвыривая в сторону использованный дробовик и поправляя волосы под капюшоном. - Ты уже мёртв. Просто ты не знаешь об этом, - и мгновенно вскинул другую руку со вторым дробовиком, выстрелив в новую преграду между ним и его целью.

***

Дуэль двух мастеров меча и копья переросла из обычного столкновения в испытание чести. Их сражение ставило на кон всё – их жизни, их историю, их мысли и желания. Это было уже не дело спасения мира или защиты своего Мастера. Отошла на второй план жертва Дроначарьи, которая должна была обеспечить их победу. Ведь это было их вершиной, тяжелейшим испытанием на звание лучшего воина в Троне Героев. Рациональная часть мозга Скатах уже давно отключилась и предоставила возможность совершать все движения инстинктам. Это было бы невозможно – увидеть сражение, происходящее на скорости, которая даже другим Слугам показалось бы танцем двух стремительных балерин, двигающихся быстрее скорости звука. Схватка переросла из чёткого, до мелочей распланированного танца в хаотическое движение тел, оружий и окружения, нацеленного на единственную цель – нанести единственный удар, который принесёт победу. Запоздалая мысль возникла у воительницы ещё минуту назад – ведь она могла бы положиться на своё бессмертие. Но было уже слишком поздно. Если даже Мусаши и не догадалась о единственном способе её убить наверняка, то теперь любое серьёзное ранение станет ей приговором. Она мысленно прокручивала в голове несколько сцен, где допускала травму, но неизбежно лишалась головы вторым же взмахом клинка, неспособная сделать ничего даже по открывшемуся противнику – столь быстры, столь идеальны были движения японского мастера меча. Но даже в их хаотичном танце Лансер прекрасно видела эндшпиль, что наступил несколько секунд назад. Её предвидение, словно надоедливая птица, стучащая по затылку, беспокойно верещало о том, что меньше, чем через десяток секунд кто-то из них будет мёртв. Верещало и чирикало, отвлекая от действительно важного – схватки, - но так и не удосужилось сообщать, кто же именно падёт на колени. Оттолкнувшись от земли тупым концом Гэй Болга, Лансер взмыла в воздух. Вокруг неё появились шесть новых копий, пронзивших место, где мгновением раньше была Мусаши. Сама же мечница ринулась вперёд, сокращая дистанцию, что было на руку Скатах, и оттолкнулась от земли, двигаясь наперерез падающей Слуге. Лансер извернулась, пропуская вакидзаси под собой и блокируя рубящий удар катаны древком. Продолжая разворот, она с разворота ударила коленом по предплечью подлетевшей слишком близко девушки и мгновенно уколола в открывшийся бок, но острие было смещено уже вернувшимся назад коротким вакидзаси. Грубо приземлившись на землю, они обменялись ещё несколькими ударами за те мгновения, что им понадобились, чтобы подняться на ноги. Скатах сделала это быстрее. На самый краткий миг она восстановила равновесие раньше своего противника, и это решило весь исход схватки. Для сражавшихся не было ни единого шанса использовать свои Фантазмы – пока горло успеет выдохнуть первый слог его Имени, оно будет тут же пронзено сталью в ответ. Потому Лансер пришлось вручную, применив весь свой опыт, все знания, сымитировать это движение Гэй Болга, отменяющее любые законы и логику. Копьё, что пронзает сердце цели, меняя причину и следствие местами, вспыхнуло алым и превратилось в искривлённую линию, обогнувшую защиту Мусаши. Древко приятно задрожало, передавая сопротивление, с которым металл вошёл в плоть, наконец вкусив крови противника, за которым оно следовало столь долго. Но во взгляде Ложной Сейбер не было и тени изумления. Когда копьё поднырнуло под её блок, устремилось к её сердцу, она не дрогнула ни на мгновение перед скорой смертью. А когда короткий клинок, ранее служивший основной защитой для мечницы, оказался ближе, чем это было возможно с длиной рук Мусаши, Скатах осознала свою ошибку. «А я считала, что вы слишком дорожите своими мечами, чтобы метать их во врага…» Заранее брошенный в шею вакидзаси был не такой серьёзной угрозой. Но уже совершённый удар и уворот от летящего навстречу клинка оставлял только одно из двух положений, где может оказаться её голова. И потому… Два выпада пронзили каждого из противников одновременно. Гэй Болг вошёл на всю длину острия, показавшись со спины Сэйбер, а катана Мусаши вошла в подбородок снизу вверх, пронзив нёбо и мозг насквозь. Инерция двух тел, движущихся навстречу друг другу, только помогла им обеим завершить удары, и потому ни у одной из них не оставалось шансов ограничиться опасной, но не смертельной раной. Обе Слуги рухнули на землю. Лансер схватилась за запястье мечницы, пытаясь воспротивиться проникающему всё глубже мечу, но, надрывно застонав, Сейбер преодолела последнее сопротивление и подняла руку до горизонтального положения, погрузив клинок в подбородок до цубы и пробив противнице череп изнутри. Даже для бессмертной воительницы такое повреждение оставалось фатальным. Её сознание, воющее от боли, ещё пыталось сосредоточиться на ударе, что убьёт противницу раньше неё – создании копий Гэй Болга, даже простом движении оригинала, уже пронзившего её, вверх, чтобы разорвать сердце окончательно, смять лёгкие, заставить её захлебнуться кровью… Но на это уже не было сил. А рациональная часть, медленно гаснущая в темноту, лишь устало признала – они были равны. «Это был… прекрасный бой… прекрасный финал…». Ещё один удар, на этот раз в спину, на мгновение взорвал почти потухшее сознание яростной болью, и в отражении зрачков изумлённой Мусаши Скатах увидела массивную фигуру позади себя. Знакомый силуэт вонзил ей в сердце руку в латной перчатке и, схватив что-то невероятно ценное и важное для неё, потянул наружу, пустив холод по её телу. Тихий булькающий хрип вместо вопля ужаса послышался из её горла, когда пальцы, закованные в латунь, вытащили из неё не сердце, не её Духовное Ядро, но её душу, воссиявшую, как маленькое солнце, в руках Избранного Мертвеца. Деревянная голова с приветливым выражением лица ударилась о землю, произнеся «Спасибо!», а ладонь, сжимающая саму эссенцию воительницы, сжалась, погасив её жизнь окончательно, впитав её суть в себя. На мгновение Мусаши показалось, что взгляд Сейбера из-под его маски упал на неё, и она в ненависти воскликнула, срывая голос, едва не теряя сознание от боли: - Зачем… Она хотела умереть своей смертью! Неужели ты… совершенно бесчеловечен?! Избранный, как и всегда, ничего не ответил. Над его головой появилось пять копий, идентичных Гэй Болгу, и они со свистом пронзили тело Шинмен Мусаши, отбросив назад на метр. Подойдя к ней, он наклонился и пронзил свободной рукой грудь девушки, вытаскивая её душу, не менее яркую и светлую, чем у Лансер. - Что… ты… такое… - успела прошептать Ложная Сейбер, прежде чем окровавленные пальцы покинули её тело. Со звенящим звуком ещё одна душа была поглощена Избранным Мертвецом. Более не оборачиваясь на исчезающих в дымке тела Слуг, он направился к последнему противнику, который один раз его победил. Он не любит проигрывать. Он отточил всё, что в нём было, до идеала, чтобы победить всех остальных. И когда кто-то всё же ухитрялся его одолеть… Недаром он был Нежитью. Ведь Нежить всегда оживает вновь.

***

- Проклятый… Умри, чёрт возьми! Ещё два выстрела в пустоту. Сражение с ещё одним магом превратилось в какой-то фарс, что невероятно раздражал Берсеркера. Кастер словно чувствовал каждое его движение, если не предугадывал их, и с лёгкостью уклонялся от любой атаки, что он предпринимал. При этом в ответ Хооин Кёма использовал совершенно абсурдную магию, которая вязла в клоках тьмы, окружавших Степана, нанося серьёзный урон лишь при прямом попадании. Именно после того, как сокрушительный удар разряда молнии точно в грудь остановил его от попытки пройти мимо Кастера прямо к Фэйтеру, Берсеркер и понял, что без ещё одного убийства здесь не обойтись. - Не гневай мою правую руку, безумец, - напыщенным тоном произнёс Феникс, отправляя серию тёмных зарядов с кончиков пальцев. – Ты будешь сокрушён в тот же миг, когда она освободится от семи печатей! Я запечатал её сам, ощутив в ней мощь, способную расколоть саму планету напополам! - Ты начинаешь действовать мне на нервы, - прошипел Берсеркер, развоплощаясь и пропуская сквозь себя магию. – Почему среди всех противников именно ты… - Я не гожусь тебе в соперники? Позади тебя стоит воин, который предоставит тебе отличное испытание твоей тупой, грубой силы! – усмехнулся Хооин, простирая свою руку и указывая куда-то за спину Степану. Действительно почувствовав чьё-то чужое присутствие, он развернулся, не упуская из виду Кастера, и увидел уже знакомые доспехи. - Так. Попрошу отложить наши тёрки ненадолго, - разворачиваясь полностью, удовлетворённо кивнул Берсеркер. – Тут пришёл очередной, для реванша. Не могу ему отказать в такой услуге. - Сколько вам угодно, - тёмная потрескивающая энергия на руках Феникса погасла, и он сложил руки на груди. – Столь грубыми методами пусть работают такие чурбаны, как вы. Мне, безумному учёному, противно даже думать о том, чтобы опускаться до таких варварских методов. Два воина встали друг напротив друга. Степан внимательно изучал противника, с которым уже встречался, и чувствовал в нём нечто иное. Он стал… сильнее? Его аура стала гораздо мощней, и его стойка была более угрожающей, чем тогда той ночью около церкви. Избранный, как и в прошлый раз, поприветствовал своего оппонента разведёнными руками, но после этого не двинулся вперёд, а взялся за ёмкость с жёлтой жидкостью у себя на поясе. Пальцем откинув крышку, он вытянул руку с ней вперёд, а после перевернул, демонстративно выливая светящееся зелье на землю. - Ха. Эстус тебе не пригодился и тогда, щенок, - усмехнулся Берсеркер. – Посмотрим, что за финт ты выкинешь на этот раз. Рванувшись вперёд, он выстрелил трижды, ловя врага в неудобной позиции. Но дробь повела себя неизменно, отскочив от латунной брони и не нанеся никаких повреждений. Отбросив флягу в сторону, Сейбер двинулся навстречу противнику, но не ударил мечом, а выпустил ревущее чёрное пламя из свободной руки, на мгновение поглотившее целиком фигуру Степана. - Новые трюки? Это хорошо, - насмешливо произнёс он, проходя сквозь врага в бестелесной форме, в которую он вошёл за мгновение до столкновения с иссушающим пламенем, и, с тихим хлопком вернув себе плоть, в упор выстрелил в спину Избранному. Тот покачнулся и внезапно замер, так и не закончив движение. Берсеркер сделал шаг назад, но спустя секунду вернулся на то же самое место, больше не видя перед собой подставившегося Сейбера. Тот, вновь использовав иллюзию, зашёл ему за спину и точным движением ударил цвайхендером в спину. - Не так быстро! – самодовольно воскликнул Слуга, видя, как сквозь его до сих пор бесплотное тело безвредно проходит клинок. – Я не до конца вышел из Бестелесности, когда выстрелил по тебе. Очень серьёзная ошибка, Скоро-Очень-Мёртвый Избранный! Сместившись вбок, Берсеркер с гораздо более громким хлопком, чем в прошлый раз, перевоплотился обратно и воскликнул: - А теперь умри! Познай красоту распустившегося Цветка Смерти! На Избранного обрушился непрерывный поток из выстрелов, совершённых сразу несколькими парами дробовиков, накладывающихся друг на друга, будто в множестве рук Слуги в капюшоне. Его отбросило на шаг назад, но он удержался, прикрывшись левой рукой от свинцового дождя, разбивающегося о латунь с колокольным звоном. Но, преодолевая смертоносный вихрь выстрелов Фантазма, Сейбер сделал первый шаг. А потом ещё один. И ещё. С лязгом треснула перчатка, раскололась маска старца. Избранный стал приближаться к Степану, сосредоточившему огневую мощь, которой хватило бы на убийство сотни людей вокруг, на него одного. Когда он подошёл на расстояние трёх метров к Берсеркеру, перед Немёртвым вспыхнуло чёрное пламя, испаряя на мгновение поток выстрелов, а сразу после он сделал рывок, сокращая дистанцию. Тяжелый двуручный меч вознёсся вверх и обрушился вниз, но был в последний момент заблокирован поставленными крест-накрест дробовиками, тут же задымившимися от соприкосновения со сталью, закалённой в огне первозданного хаоса. - Как… ты ещё жив, дьявол? – прошипел Берсеркер, чувствуя, как медленно опускается под силой Сейбера. Он явно стал сильнее с их прошлой встречи. Но как?.. Доспех Избранного представлял печальное зрелище – белая накидка была сорвана, широкие наплечники – изломаны, правый вовсе был искорёжен до неузнаваемости. Левая перчатка только чудом уцелела, и из-под неё обильно текла кровь, а маска Слуги была обезображена, показывая в многочисленных трещинах старую, морщинистую плоть, и затянутый кровавой пеленой глаз, который можно было увидеть только у потерявшего свой разум человека. Сейбер надавил на меч ещё сильнее и по одному из дробовиков пробежала трещина. Противясь нарастающему давлению, Берсеркер припал на одно колено, пытаясь найти момент, чтобы раскинуть руки и выстрелить Немёртвому точно в голову, но его возросшая сила ставила под сомнение даже успех такого противостояния. - Если... так суждено… то я смогу победить вас, тварей, один, как и всегда! – взревел Степан, чувствуя, как ярость даёт ему новых сил. Медленно опускающийся клинок сначала замер, а после пошёл снова вверх, навстречу Ложному Сейберу. В один момент напряжение стало таким сильным, что оружие угрожающе треснуло ещё раз. Металл угрожающе заскрежетал, а спустя мгновение – с лязгом отлетел в сторону, разрубаемый цвайхендером. Дробовик раскололся пополам и лезвие пошло вниз, скользя в сторону и направляясь к пальцам левой руки. Берсеркер застонал, когда его костяшки были буквально разрублены, оставляя левую руку бесполезной в сражении. Удар снёс всю внешнюю часть его ладони, не успевшей отпустить уцелевший дробовик. Ранение не угрожало его жизни, но снижало его боевую эффективность ровно вдвое. Но в текущей ситуации ему требовалась только одна рука, чтобы завершить начатое. Изо всех сил представив, что у него в правой руке материализуется ещё один дробовик, Степан удовлетворённо хмыкнул, почувствовав знакомый хват, и выстрелил в открывшегося Сейбера. Ещё опускавшийся на землю меч был слишком далеко, чтобы сбить прицел, а его руки, измождённые долгим противостоянием, не успели подняться, чтобы создать ещё один сноп Чёрного Пламени. Выстрел пришёлся точно в голову, окончательно ломая маску и выбивая кровавый туман из плоти врага. - За такие шутки… знаешь, где бывают промежутки, - расстреливая весь боезапас в упор, прошипел сквозь зубы Берсеркер. Даже часть неуязвимости, полученная от души бессмертной Скатах, не смогла спасти Слугу от полного уничтожения мозга. Четыре выстрела снесли Избранному голову, и он рухнул на землю, вновь поверженный огнестрельным оружием. - Ффух… Счёт два-ноль, легенда, - Степан поднялся на ноги, стирая пот со лба и поправляя застелившие взгляд волосы. – Кто следующий?

***

- Следующий – мистер Фэйтер, - прошептал Степан-старший, прильнув к оптическому прицелу винтовки на крыше школы и разглядывая поле боя в километре от него. Плечо до сих пор саднило после применения последнего Командного Заклинания, отвлекая от нужной ему концентрации, а в голове звенели слова парня, который ввалился в церковь с настолько глупой просьбой, что наёмник даже согласился его выслушать. Эмия Широ рассказал о том, что на самом деле происходит на этой Войне и кто является по мнению Лансер Мастером новых Слуг. Информация была, конечно, занимательна, и даже неплохо вписывалась в реальность, но доверять тому, кто однажды хотел его искренне убить, он, разумеется, не собирался. А когда он попросил присоединиться к их союзу, Степан и вовсе расхохотался: - Ты серьёзно? Нет, спасибо тебе, конечно, за занятную байку о Фэйтере, чтобы посмеяться над ней за рюмкой спиртного, но присоединяться к отряду самоубийц я не хочу. Поверь мне на слово – как только предоставится возможность, любой из твоих «союзников» тут же воткнёт тебе Фантазм или что там под руку подвернётся тебе в печёнку. - Но речь идёт о спасении мира! – воскликнул Широ, но был перебит скептическим взглядом наёмника: - Мира? Чёрта с два я должен этому миру, чтобы его спасать. Пусть этим занимаются всякие идеалисты… вроде тебя. - Тебя не прельщает возможность сохранить этот мир? Тогда, что если… - Эмия придвинулся ближе и зашептал, вызвав недоумённый взгляд Степан-старшего и подозрительный взгляд Степана-младшего, стоящего неподалёку. - Да ну, в Войне это невозможно, - покачал головой наёмник. - Возможно. Это будет неприятный и болезненный ритуал… но успех гарантирован. - Хм, - Степан задумался. – А с какого чёрта я должен доверять тебе и твоему слову? - Я не люблю хвастаться, но ты наверняка знаешь о моих приключениях в мире. Много ты слышал о предательстве с моей стороны? Да и, как ты знаешь, у Рин больше нет Слуги, потому они… Потому мы не сможем причинить тебе вреда. - Справедливо. Наёмник поджал губы и начал размышлять, переводя взгляд то на Широ, терпеливо ждущего ответа, то на вход в церковь, приоткрытый и впускающий воздух ранней ночи, то на своего Слугу, что с каждой секундой терял терпение. - О чём вы там совещаетесь в тайне от меня? – угрожающе спросил он, лязгнув металлической перчаткой. - Не твоё дело, - отмахнулся Степан-старший. – Знаешь… По рукам. Но с дополнительными условиями. - Какой? Это всё, что мы можем предложить, - нахмурился Широ. - Отнюдь нет, - осклабился наёмник. – Вся информация, что вы имеете на руках. Слуги, Мастера, их характеры, привычки, способности. Места базирования. А также… одна любая услуга, от которой вы не сможете отказаться. - Ты просишь слишком многого. Мы и так предоставим тебе услугу взамен. - Но и моя помощь тебе нужна очень сильно, не так ли? Хмурый взгляд Широ долго соперничал с хитрецой в глазах Степана, но в конце концов он сдался, пожав протянутую руку: - По рукам. - Не вздумай меня обмануть, Эмия Широ. Если понадобится, я достану тебя с любого конца земного шара. - Не беспокойся. Свои слова я держу, - заверил наёмника парень. – Тогда вот каков план… План был очень прост – Эмия должен был прийти, когда станет ясно, где находится Фэйтер, и втайне от остальной группы провести следом обоих Степанов. Наёмнику невероятно повезло, что группировки встретились на поляне, которая была превосходно видна с крыши школы, где он и обосновался, отказавшись идти дальше. И с тех пор он внимательно следил за происходящим, готовясь сделать единственный выстрел в момент, который ему подскажет только интуиция, начиная сомневаться в полезности предложения, что сделал ему Широ. «Мы не знаем, чем обезопасил себя Фэйтер», - снова звучали в голове наёмника слова ушедшего двадцать минут назад парня, - «но нашим единственным шансом будет атаковать исподтишка, когда он не будет этого ожидать. Ты сказал, что у тебя есть средство, способное убить даже Слугу… Сделай это. Если с этим не справятся остальные, ты будешь самым надёжным и последним козырем в рукаве». - О да, парень, я всегда был тем самым тузом, которого достают последним, - усмехнулся наёмник, смещая прицел так, чтобы видеть и Фэйтера, и странного пятого Слугу, сейчас стоявшего в полусотне метров от него и наблюдавшего за поднимающимся с колен Берсеркером. – И «твои» Командные Заклинания, которые ты обещался отдать, не думаю, что более пригодятся, после такого-то побоища. Из смутных образов и ощущений, полученных от своего Слуги, Степан понял, что этот Слуга способен предсказывать чужие действия, и это не добавляло оптимизма и веры в успех засады, что он готовил Повелителю Судьбы. Шанс будет только один. Если он будет потрачен впустую, то это станет концом и для Слуги, и для Мастера. Винтовка была заряжена предпоследним снарядом, что сделал для него оружейных дел мастер Рэзелл из древнейшего артефакта, добытого им в одной из миссий в Японии. Пули, снаряжённые ядом самурая Минамото-но Ёсимицу, который отравил этим порошком двух страшнейших они эпохи Хэйан, уже отправили на тот свет одного из Мёртвых Апостолов. Так что вопрос об уязвимости Слуг… практически не ставился под сомнение. Берсеркер, видимо, обменявшись парой колких фраз с пятым Слугой, снова вступил в схватку. Переведя прицел рядом с Фэйтером, Степан с сомнением стал рассматривать его расслабленное, будто безразличное выражение лица. - Тебе будто на всё плевать. Хоть бы за свою команду поболел… Внезапный возглас у него в голове заставил его сначала вздрогнуть, а потом выругаться в голос: - А где носит моего Мастера, когда я снова один выметаю весь мусор с этой поляны?! - Сукин… Кто тебя за язык дёрнул? – в отчаянии прошипел наёмник, наводясь чуть выше головы Фэйтера. Его бровь чуть приподнялась в удивлении, услышав восклицание последнего противника, а спустя мгновение взгляды Степана сквозь прицел и Повелителя Судьбы пересеклись. Засада была сорвана. Ждать больше не имело смысла. Громыхнул выстрел. Пуля, покинув ствол со скоростью в восемьсот с лишним метров в секунду, преодолела расстояние, разделявшее стабилизатор винтовки и самого Фэйтера, за полторы секунды. Слуга увидел угрозу, летящую к нему, и уже представил у себя в голове, как ловит снаряд в воздухе одними лишь пальцами, но что-то пошло не так. Мир по неведомой причине не подчинился его воле. Ранее повиновавшийся каждому его настроению, каждой мысли, он отказался принимать приказ, воспроизведённый у него в голове столь же ясно, как и реальность, окружающая его. Кусок металла проскользнул между пальцев Фэйтера, оставив красные полосы на указательном и большом пальце, и вонзился ему в лоб, пробив голову насквозь и выбив фонтан крови из затылка. Истошный крик Тёмного Феникса, увидевшего, как тело его Мастера отбрасывает назад, заглушил ехидный комментарий Берсеркера. Он не могу в это поверить. Его Считывающий Штейнер не был активен в этот момент, и он не смог увидеть произошедшее. Он не смог увидеть способ его спасти. Он не смог защитить его. А потому, повинуясь Командному Заклинанию, что было дано ему в момент призыва, он воскликнул: - Мобиловолновка, название временное, я призываю тебя! Верни меня к моему истоку! Берсеркер уже бросился к Хооину Кёме, но вокруг него уже загремели раскаты грома, а воздух наполнился запахом озона. Над головой Ложного Кастера возник сияющий образ странного устройства, жужжащего мерным звуком. Широ выскочил из своего укрытия, в панике проецируя на бегу свой лук. Степан-старший поспешно передёрнул затвор, переводя прицел на последнего противника. Берсеркер вытянулся вперёд, нажимая спусковой крючок, сокращая дистанцию между ним и готовым несомненно прыгнуть назад во времени безумным учёным. Эмия, бежавший со всей возможной скоростью, натянул тетиву и спустил сияющую стрелу, устремившуюся к Кастеру. Наёмник выстрелил навскидку, едва под перекрестием появился светящийся ореол вокруг Слуги. - Вы победили на этой временной линии. Посмотрим, что будет на другой! – расхохотался безумным смехом Хооин Кёма. – Вам не одолеть меня в этой гонке меж времен! И мир вокруг него почернел, сдавливая его сознание стальными тисками, отправляя его назад, в исходную точку – в момент его призыва несколько дней назад, подчиняясь абсолютному приказу Фэйтера – «если я умру, вернуться в самое начало и рассказать, как это произошло». Его тело было пробито выстрелами из снайперской винтовки и дробовика, но это более не волновало извращённое сознание Окабе Ринтаро. Ведь это произойдёт только далеко в будущем. А сейчас он откроет глаза в момент своего призыва, и…