Prince of Egypt

      Томми попытался было продолжить читать то, что там было написано дальше, но, неожиданно поймал себя на том, что понимает текст через слово. К слову разбирался в иероглифах Томми довольно-таки неплохо, но тут он явно видел что-то, чего почти совсем не мог понять, — Вот чёрт… Айз, я никак не могу встрять, что тут дальше написано, — Томми едва ли не расстроился всерьёз из-за этого, но тут Айзек отвлёк его, потянув за руку на выход. Оставаться в хранилище дольше не имело смысла, на следующий день Томми должен был быть здесь с самого утра, и он, в любом случае, узнает всю историю этого загадочного саркофага и его древнего хозяина. — Пойдём, Томми, почти одиннадцать часов уже… Ты надумал поехать ко мне? — Да, Айз, спасибо, я, пожалуй, так и сделаю… не хочу видеть Лиз ни сегодня, ни… — Томми стушевался и замолчал, не закончив фразу, но Айз в ответ лишь понимающе кивнул.       Проведя весьма беспокойную и почти бессонную ночь в доме друга в своих мыслях, уже с раннего утра Томми был в музее, перед работой всё же заехав домой, чтобы переодеться. Как он и ожидал, Лиз не спала, вылив на Томми весь свой праведный гнев, сокрушив при этом пару тарелок на кухне, и клятвенно пообещав Томми порвать с ним и съехать с квартиры сию же минуту. Впрочем, за это последнее обещание Томми в душе даже зацепился, надеясь, что свою угрозу она исполнит. Оставив Лиз дома кипеть от гнева, Томми умчался на работу, едва ли не с порога чуть не врезавшись в своего коллегу, почтенного профессора археологии, мистера Дайнберга, явно уже поджидавшего именно Томми с целью разговора, который Томми уже предвкушал буквально со вчерашнего вечера. — Оо, Томми, наконец-то, я как раз тебя жду, есть очень важный разговор. Хорошо, что сегодня у тебя нет лекций. Ты ведь в курсе о пополнении нашей экспозиции, верно? — По правде сказать, если бы не мистер Карпентер, я бы узнал об этом сегодня от вас, профессор Дайнберг. — Томми, Томми, мальчик мой, мы на пороге открытия, — Дайнберг едва ли ни пританцовывал на месте, — Того, что к нам вчера сюда поступило, до этого ещё никогда не находили. Я потратил несколько дней на изучение всех документов и фото с раскопок, пока саркофаг ещё был в лаборатории. Пойдём, пойдём, ты должен это увидеть, — коротконогий мистер Дайнберг засеменил в сторону своего кабинета, увлекая Томми за собой. Не успев опомниться, Томми Джо уже был завален кучей бумаг и фото, которые ему предлагалось немедленно изучить, а сам Дайнберг потрясал перед ним огромных размеров рентгеновским снимком саркофага. И этот снимок тотчас привлёк всё внимание Томми, — Они не смогли его открыть, Томми… впервые в истории археологии древнеегипетский саркофаг не был открыт в силу отсутствия всякой возможности это сделать… — Но… как… почему? — Томми увлёкся изучением рентгена, который явно свидетельствовал о том, что внутри было тело, но… — Да, да, Томми, я знаю, о чём ты подумал, — Дайнберг с самодовольной миной перестал, наконец, нарезать вокруг Томми круги и сел, — Я тоже до сих пор не могу своим глазам поверить. Если бы мы только могли вскрыть этот чёртов саркофаг… но он запечатан так, будто, выдолблен из цельного куска камня… И эта мумия внутри, ты только взгляни… судя по снимкам, тот, кто там находится… на мумию совсем не похож… — Томми отлично понимал, о чём говорит этот, в хорошем смысле чокнутый, профессор. Кости скелета на снимке выглядели абсолютно как у обычного, живого тела, нетронутого временем и разложением, полностью целые, и Томми даже казалось, что он может видеть детали одежды обладателя этого скелета. — А что насчёт надписей на саркофаге? — Томми уже рассматривал яркое фото крышки саркофага со всеми теми письменами, которые он так и не смог понять вчера, хотя на свои познания в дреевнеегипетском языке до сей поры не жаловался, — Я смог прочитать только первые строчки. Судя по ним, в этом саркофаге покоится некто под именем Адам… — Да, да, мой мальчик, я не поленился перерыть буквально всё, что нам известно о правителях всех царств древнего Египта и обо всех династиях, но такого я тоже нигде никогда не встречал. И эти письмена, Томас, мальчик мой, ты только посмотри… — Дайнберг относился к Томми едва ли ни с отеческой заботой, так что таким обращениям Томми не удивлялся. И вот он уже подвинул Томми на широком кресле, присев рядом, и тыкая старческими пальцами на фото в руках Томми Джо, — Я и знаков таких на письме раньше никогда не встречал… притом, что первые строки понять вполне можно… ах… если мы вскроем саркофаг, здесь пахнет сенсацией, попомни мои слова… — Но тогда… как он оказался у нас невскрытый? Выходит, что он не исследован, и мы не знаем до сих пор, кто это и откуда… Как же мы будем выставлять его? — Я предвидел твои вопросы, малыш. У нас этот царственный гроб надолго и не задержится. Сейчас вся калифорнийская учёная элита занимается поисками лаборатории, где его смогут вскрыть. А у нас в хранилище он просто подождёт своего часа, — профессор потёр руки, — А пока он здесь, мы сами сможем изучить его и, кто знает, возможно, совершим открытие. Я займусь теоретической частью, а ты займись практической — Томми. Ты же всё равно почти постоянно находишься здесь, вот и поработай в хранилище, обсмотри этот саркофаг там со всех сторон… Плюс это будет полезно для твоей диссертации… Для начала нам нужно хотя бы перевести все эти письмена, — Дайнберг отвлёкся и уже через секунду сидел за своим столом, погрузившись в бумаги, вручив Томми все копии имевшихся у него документов, касающихся столь странной находки. — Ещё один вопрос, профессор… Где его нашли? — Под сфинксом, Томми… Кто бы мог подумать, что сфинкс, обследованный уже со всех возможных сторон, таит в себе ещё какие-то секреты. Да, да, тот самый, всем так хорошо известный сфинкс… Оказалось, что под ним есть множество камер, как в пирамидах, и вот, когда попали в одну из них, обнаружили этого принца, — профессор задумчиво пригладил свои, уже седые, волосы, — Очевидно, это какой-то принц… И нам бы обнаружить кто он такой и откуда раньше, чем это сделает кто-то другой. Давай, малыш, не подведи… — А что вы думаете по поводу имени, доктор Дайнберг? Откуда в древнем Египте такие имена? — Я тоже удивлён не меньше твоего… Но мы до сих пор при всей изученности этой темы, мало что, на самом деле, знаем. В том-то сейчас и состоит наша задача, обнаружить всю историю от начала и понять, что, как и откуда…       От профессора Томми вышел немало озадаченным. Утренний скандал с Лиз из его головы давно испарился, и он заставил себя сосредоточиться на работе и подкинутых профессором мыслях, решив хоть даже и провести ночь в хранилище, но разгадать загадку этого египетского принца, кем бы он ни был, чёрт его дери. После закрытия музея Томми уже сидел в хранилище, запасшись ланчем и кофе, с ворохом бумаг, планшетом и прочей рабочей атрибутикой. Он уже обсмотрел саркофаг со всех сторон, с удивлением обнаружив, что как его вскрывать, действительно, не очень понятно. Всё внимание Томми заняли загадочные иероглифы на золотой пластине в центре крышки саркофага, но как он ни старался, понять, что же там написано, так и не мог, — Аменофус… аменофус… тир… ен тира… — Томми шептал про себя, снова и снова пытаясь прочесть одни и те же строчки. В какой-то момент зов природы заставил его отвлечься от своего занятия, и Томми вышел в направлении туалета, про себя отметив необычную тишину в музейных залах. Не было слышно даже совершающих свой обычный обход охранников, хотя, как правило, они всегда довольно громко шумели, разговаривая на ходу и гулко топая ногами по мраморным полам музея.       На обратной дороге, подходя к двери хранилища, Томми заметил странное свечение, но списал всё на то, что в его уставшем состоянии может приглючиться и не такое. Время уже подошло к поздней ночи, Томми выпил все свои запасы кофе, доел ланч и перечитал надписи на саркофаге уже в стопятисотый раз, но всё никак не мог уловить сути. Из того, что он всё-таки понял и прокручивал у себя в голове, получалось, что обитатель этого каменного коффина, на самом деле, представитель голубых кровей, и по всей видимости жил в период правления фараона Сети I. Но насколько Томми знал, среди потомков и родственников указанного фараона не было никого с именем Адам.       Войдя в хранилище, Томми почти не глядя, направился к своему месту, как вдруг почувствовал чьё-то присутствие. За спиной у него явно кто-то находился. Зная точно, что в такой час здесь не может быть никого, кроме него, Томми резко развернулся на ногах, увидев в тусклом свете большого фонаря, который он захватил из кабинета профессора, высокий силуэт. Фигура в длинных одеждах, чем-то напоминавших римскую хламиду, сделала шаг вперёд и вышла на свет. От увиденного Томми едва не утратил дар речи. — Те, а и насе аку? (Кто ты?) Сейта ме и тар? (Где я нахожусь?) — раздался звонкий голос. Из полутьмы на Томми смотрел высокий парень с длинными тёмными волосами. Один его висок был выбрит, а волосы едва закрывали шею, пышная чёлка ниспадала на одну сторону лба. Одежда и подведённые чёрным, как понял Томми, светлые глаза парня, как впрочем и весь его вид, явно свидетельствовали о том, что перед Томми сейчас стоял некто в полной экипировке египетского принца. Поначалу Томми решил, что над ним кто-то шутит? Кто мог его так разыгрывать здесь и сейчас, он себе не представлял. — Кто ты такой? Какого чёрта ты здесь делаешь? Что это вообще за маскарад? — Томми был близок к панике, ведь хранилище музея сакральное место, в которое могут быть допущены только сотрудники. Но в этот час во всём огромном здании музея были только он и охрана. Парень приблизился ещё на шаг, и Томми смог рассмотреть его уже в деталях. Перед ним стоял красивый мужчина, полуобнажённый, в широком льняном поясе и длинной распахнутой одежде, похожей на халат. Довольно большая часть его тела была покрыта татуировками, а мэйк ап на лице был явно сделан в стиле, который Томми назвал бы «око Ра». Волосы парня были чёрными, как показалось Томми, покрытыми каким-то блеском, а черты лица — вполне европейскими. Раскрыв от удивления рот, Томми не спускал глаз с незнакомца, не в силах понять, что здесь вообще происходит. — Сейта ме и тар? (Где я нахожусь?) — повторил тот свой вопрос, глядя в упор на Томми. И вслушиваясь в эту речь, Томми, внезапно, понял, что говорят с ним на том самом древнеегипетском языке, изучению которого он посвятил столько времени в университете. Пока ещё не до конца осознавая происходящее, повинуясь какому-то инстинкту, Томми развернулся и посмотрел на саркофаг, увидев, что крышка с него сдвинута, а надписи, которые он так долго пытался прочесть, подсвечиваются неуловимым голубоватым сиянием, как будто изнутри, — Какого хрена…??? — Только и смог вымолвить Томми, в следующий момент обнаружив себя лежащим на полу хранилища и видя склонившееся над ним красивое лицо, в свете обронённого Томми фонаря, рассматривающее его с явным любопытством.