Prince of Egypt

      Поняв и осознав, что только что грохнулся в обморок, а также то, кто сейчас так пристально на него смотрит, нависая над ним, Томми подскочил с пола, в три прыжка оказавшись прижавшимся к ближайшей же стене. Его трясло, и он, в буквальном смысле, не мог попасть зубом на зуб, с нескрываемым ужасом глядя на также поднявшегося с пола и выпрямившегося парня напротив него. — И та и те наа маат ат сет?! (Так это ты прочёл заклятье моей матери?!) — То ли утверждая, то ли спрашивая, снова заговорил черноволосый красавец, обращаясь к нему, почти незаметно начав двигаться в сторону трясущегося Томми. — Эй… эй… чувак… как тебя там… Адам… стой, где стоишь… ннн… не надо ко мне подходить, — Томми выставил вперёд раскрытую ладонь в защитном жесте. Поняв, что жмущийся в угол его собеседник его попросту боится, незнакомец вытянул руки вперёд и вверх, показывая, что настроен мирно и не имеет намерения применять к Томми какое-либо насилие, либо причинять боль. — Не сета… не сета… ди, а насе… ме атон денара акаи масу (Не бойся, не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю), — Парень остановился в нескольких шагах и улыбнулся тепло и открыто, — Ми анксо и Адам, ди а на те? (Я Адам, а тебя как зовут?), — Томми не заметил, как перестал трястись и уже сам с интересом рассматривал прищельца, только сейчас заметив на его предплечьях характерные для любого представителя египетских голубых кровей золотые браслеты, а также золотые украшения на почти обнажённом торсе и на ногах парня. Можно сказать, Томми даже увлёкся этим рассматриванием и изучением мелких деталей к портрету стоящего перед ним человека, пока тот снова ни обратился к нему, повторив свой вопрос, — Ди а на те? (Как тебя зовут?), — от звуков этого голоса погрузившийся в созерцание Томми вздрогнул, лихорадочно вспоминая, как поддержать беседу на уже тысячелетия мёртвом языке, только сейчас поняв, что, конечно, с теорией он знаком отлично, а вот с практикой полный жвах. — Ми… ми… вот чёрт… — в сердцах выругался Томми, не в состоянии сложить в предложение крутящиеся в голове слова, — Ми ди а сер Томми Джо, — наконец, он выговорил то, что так лихорадочно вспоминал, приложив к груди левую ладонь, дабы убедиться, что будет понят правильно, — Мда… профессор Дайнберг мне не говорил, что мумии бывают такими свеженькими, — произнёс Томми полушёпотом, обращаясь уже сам к себе. — И тен де ти айя идас ару? (Что это за язык?) И те сейта ми аате маат насер? (В какой стране я оказался?) — незнакомец продолжал закидывать Томми вопросами, но соображал Томми в этой ситуации, переживая прямо в эту секунду колоссальный стресс от осознания того, что общается с ожившим мертвецом, гораздо медленнее, чем обычно, и чем это было необходимо именно сейчас, — Те ди а санате киасар (Ты спас меня), — принц, а в том, что перед ним самый что ни на есть египетский принц, Томми уже не сомневался, всё продолжал говорить что-то на своём языке, в то время, как Томми изо всех сил старался понять, как наладить с ним контакт, и что вообще ему теперь со всем этим делать. — Ми ди а сер… Томми Джо (Меня зовут Томми Джо), — зачем-то повторил он уже увереннее и несмело двинулся в сторону принца с твёрдым намерением убедиться, что всё это ему не глючится, в связи с почти полным отсутствием сна, полноценного отдыха и наличием почти постоянного стресса в последнее время. Приблизившись к принцу на расстояние вытянутой руки, Томми протянул эту самую свою правую руку вперёд и приложил ладонь к обнажённой груди стоящего перед ним человека. Его кожа частично соприкоснулась с холодной поверхностью висящего на груди золотого украшения, а частично — с вполне живой, тёплой наощупь, кожей на груди принца, покрытой мягкой порослью довольно заметных волосков. Стоящий перед Томми человек оказался абсолютно живым, тёплым, дышащим, и что особенно важно, Томми ощутил биение сердца под своей рукой. На какое-то время он так и замер, молча рассматривая принца, а потом тихо повторил, — Адам… — убрал ладонь и приложил её к своей груди, — Томми… — в ответ египетский принц тепло улыбнулся и понимающе кивнул, положив правую руку поперёк своей груди и чуть склонившись вперёд в приветственном, как понял Томми, жесте. — Те ди а санате киасар, Томми Джо (Ты спас меня, Томми Джо). Тиа даре тиан ми маат атей эсеон… со еу киа тимфх и те неэ нанаеу? (Скажи мне, как я могу тебя отблагодарить, и как мне попасть домой?) — слушая на этот раз своего нереалистичного собеседника очень внимательно, Томми понял почти всё, им сказанное, и снова вернулся к реальности, попытавшись представить все масштабы случившейся с ним катастрофы. Ведь если, не дай бог, сейчас или завтра утром, кто-нибудь вдруг их здесь обнаружит и поймёт, что произошло, у Адама будет только два пути: в клетку, как диковинной зверюшке, либо в комнату с мягкими стенами, а проще говоря, дурдом, куда и Томми вполне может последовать вместе с ним. Необходимо было срочно что-то предпринять, буквально, сию же минуту, дабы не допустить, чтобы хоть одной живой душе об Адаме стало известно. А разбираться в том, как такое вообще могло произойти, Томми будет потом. — Ну и что мне теперь с тобой делать? Прекрасно, браво, Томми Джо, теперь ты смело можешь писать свой диссер от первого лица неизвестного египетского принца. Ёптать мать, как я дожил до такого, что уже с мумиями общаюсь?! — Томми закрыл лицо ладонями, несколько раз встряхнув головой, но стоящий перед ним Адам никуда не растворился, впрочем, Томми этого уже и не ждал. Нужно было теперь как-то закрыть этот чёртов саркофаг и привести здесь всё к первозданному виду, чтобы не вызвать ни у кого никаких подозрений о произошедшем этой ночью. Томми сделал шаг к саркофагу и протянул было руку, чтобы коснуться его, как вдруг письмена на нём перестали светиться, а крышка встала на место сама по себе. В ответ на вопросительный Томмин взгляд Адам только хитро улыбнулся и едва заметно склонил голову на бок. «Мысли мои он читает что ли? Как, блять, он это сделал?» — подумалось Томми, и рука его сама собой потянулась, чтобы растегнуть ворот рубашки. Неожиданно Томми вдруг понял, что ему трудно дышать. Впрочем, времени на поиски объяснений всей этой магии у Томми сейчас не было. В любой момент сюда могла нагрянуть охрана, а этого он допустить не мог. Почему-то даже не сомневаясь в том, что Лиз в их общей съёмной квартире нет, и исчезла она оттуда ещё утром, решение к Томми пришло быстро. — Ну вот что… Адам… коль скоро на меня свалилось такое счастье… или беда, — добавил он уже тише, — В виде тебя… здесь нам нельзя оставаться. Поедем ко мне домой. Убедительная просьба молчать и делать всё, что я буду говорить. Я сейчас вызову такси, и ты, пожалуйста, пообещай мне, что домой мы доберёмся без приключений? — совершенно не понимая, откуда он так уверен, что внезапно переместившийся из Египта эпохи Сети I в XXI век, египетский принц понял его эмоциональную речь, произнесённую на совершенно незнакомом для него языке, Томми в убедительном жесте приложил палец к губам, призывая Адама к тишине, и на цыпочках подошёл к двери, выглянув и убедившись, что охрана в этот час по залам уже не ходит, и им никто не встретится. Показав Адаму следовать за ним, Томми вывел его из здания на задний двор, где и вызвал такси, подъехавшее довольно быстро. Таксисту он объяснил, что едет с другом с костюмированной вечеринки, опустив момент объяснения того, почему такси они ждали во дворе музея естественной истории.       Всю дорогу Адам сидел тихо, лишь с широко распахнутыми глазами, в которых читался самый настоящий ужас, глазея по сторонам, но послушно молчал, по всей видимости только в этот момент начав догадываться, что находится, по-видимому, где-то на другой планете. Заплатив таксисту впопыхах Томми за руку потащил Адама за собой, проделав путь до квартиры, как можно скорее, лишь бы никто их не заметил. — Ну вот это мой дом, — Томми сделал приглашающий жест рукой, с облегчением убедившись, что интуиция его не обманула, и Лиз в квартире нет, — Проходи, располагайся, — Адам с удивлением окинул взглядом довольно тесное пространство квартиры, непонимающе оглянувшись на Томми. Тот приподнял бровь вверх и повторил, — Атам сет маат (Это мой дом)… и сее де те миа танеа эсу (А ты будешь моим гостем)… И если я в ближайшее время не разберусь, что мне с тобой делать, придётся тебе интегрироваться в современное общество, принц Египта, — добавил Томми уже больше для себя, взяв Адама за руку и поведя его за собой в сторону ванной. Очевидно, Адам испытывал тяжёлый стресс от всего им только что увиденного, он больше ничего не говорил и лишь послушно последовал за Томми, понимая, что от Томми он теперь полностью зависит.