Викторианская рапсодия

Сэр Дональд являл собой зрелище весьма скорбное — усталый, осунувшийся, его прекрасные светлые кудри, обычно лежавшие замечательными легкими волнами, ныне повисли унылыми сосульками и всем своим видом буквально кричали о том, что хозяин сиих дивных локонов несколько дней изволил бес-пробудно пить. Отец Эйми ничего не сказал, решив не тревожить сиятельного гостя нетактичными расспросами, сама же девушка, когда бывший еще недав-но бравым кавалер по инерции приложился губами к ее ручке, поморщилась от мощной волны непонятно откуда взявшейся гадливости. -Прошу вас, давайте обойдемся без формальностей, — оттянув шейный платок, устало прошептал сэр Дональд, опускаясь в приготовленное для него кресло. — Я сегодня совершенно не в духе и не имею аппетита, чтобы порадовать ва-шего повара, потому ограничимся кофе, пирожными и капелькой бренди. Вы же не возражаете, дорогой лорд Фоксворт, юная леди? Юная леди открыла было рот, но знаком отец заставил ее замолчать, согласно кивнув гостю. Эйми внутренне всю передергивало от отвращения. Она смот-рела во все глаза и пыталась понять — как можно было сходить с ума, стра-дать ночами и трепетать при виде этого побитого жизнью донжуана?! Да его сюртук выглядит так, будто он неделю спал в конюшне в обнимку со сво-ими лучшими гончими! А эти мешки под глазами, ввалившиеся щеки, ужас-ное, осунувшееся лицо и тусклые глаза? Эйми волосы на себе готова была рвать от отвращения и мысли о том, что она уподобилась легкомысленным дурочкам, млевшим от синеглазых и светлово-лосых джентльменов выше их ростом и высокого положения. И вовсе не сто-ит обсуждать такие пустяки, как семейный статус оных джентльменов и их внешний облик, достаточно, чтобы цвет волос и глаз совпадали, и было по-ложение — а легендарный шарм, обаяние и страстность юные леди прекрасно додумают сами, отпустив на волю пылкое свое воображение. Если бы отец научил Эйми ругаться как сапожник, она бы не сдержалась и высказала пару непечатных слов в адрес и самого сэра Рамси, и всех, кто ко-гда-либо считал его достойным приторного восхищения. А еще в его присут-ствии жесточайшим образом начинала болеть голова — хуже, чем при начав-шейся мигрени. Эйми разве что дурно не делалось от боли, но противная тошнота и ломота в висках не желали отступать без боя. Расторопная новая служаночка Маргарет принесла обоим мужчинам кофе с бренди, пирожные и карты, а юной леди — по ее особой просьбе, — глубокую чашку мятного отвара. Эйми сидела в отдалении с книгой, но строчки перед ее глазами плыли, и она волей-неволей выхватывала страдающим от боли со-знанием отдельные отрывки разговора двух джентльменов. Небольшая кор-зинка булочек с маслом и повидлом служила ей слабым утешением. В этот момент как никогда раньше хотелось снова оказаться на кладбище в компа-нии так и оставшегося неизвестным юноши, сидеть на надгробии, укрытой его тяжелым и теплым плащом, и слушать странный, будоражащий и кровь и дух, напев костяной флейты. А не любоваться медленно спивающимся сэром Дональдом, который с каждый новым глотком бренди все больше и больше оживлялся, размахивал руками и переходил со спокойного тихого голоса на почти что крик! Они с отцом Эйми обсуждали вклады в судоходные верфи, и девушке это бы-ло крайне скучно, но как хозяйка дома она обязана была терпеть и периодиче-ски оделять мужчин своим вниманием: вовремя подливать бренди в стакан, когда он заканчивался, подавать сигары и следить за тем, чтобы кофе в ко-фейнике не остывал более допустимого. Чем больше Эйми думала о том, как была слепа по отношению к сэру До-нальду, тем тяжелее ей становилось находиться в одном с ним помещении и дышать с ним одним и тем же воздухом. Сам же сэр Рамси с каждым новым глотком бренди и с каждой удачной шут-кой лорда Фоксворта вел себя все непринужденнее, бросая откровенные, иной раз — вызывающе-наглые взгляды на его дочь. -А вы прекрасно воспитали свою дорогую Эммалайн, мой друг, — неожиданно перевел он разговор на обсуждение достоинств вскинувшейся Эйми. — Она умна, начитана и — видит Бог, это лучшее качество женщины, — тиха и благо-пристойна, когда нужно — умеет быть незаметной и считает ниже своего до-стоинства нарушать почтенную мужскую беседу, как это часто любят делать юные девицы. -Благодарю вас, Дональд, сэр, — слегка охмелевший отец позволил себе широ-кую улыбку — похвала дочери была ему приятна. — В этом заслуга нашей пре-лестной гувернантки, мисс Присциллы, благодаря ее мудрому руководству и духовному наставничеству дочь выросла прекрасной и достойной юной леди. Тем я считаю свой долг перед ее покойной матушкой выполненным. -А сговорена ли она? — окидывая странным, плотоядным взглядом тонкую фигурку Эйми, спросил сэр Дональд. Что-то в его голосе напугало Эйми — уж больно деловитым был тон недавно овдовевшего джентльмена. Она вздрог-нула и побледнела, прижав руку ко рту. В голове зашумело еще противнее. Почти теряя сознание, Эйми поднялась из кресла и почувствовала, что ноги ее не держат. Уже падая в спасительную темноту, ласково и приветливо от-крывшую ей свои объятия, девушка услышала вопрос сэра Дональда о разме-ре ее приданного… Эйми пришла в себя поздно ночью, с влажной тряпицей на голове, терпко пахнущей травяным отваром. Ее спальня была погружена во мрак, и лишь тень свечи, стоявшей на прикроватном столике, давала слабый огонек, падая на книгу в руках устало дремлющей в кресле мисс Присциллы. -Что со мною? — слабым голосом прошептала она, и ее преданная подруга тотчас же очнулась и принялась радостно целовать ее руки. -Ты еще слаба после болезни, дорогая, был великий риск того, что инфекция необратимо поразила твой мозг, но, хвала Господу, все обошлось! — прошеп-тала она, склонившись над Эйми и обнимая ее. — Благодари сэра Рамси — по-теряв свою дорогую супругу, он многое узнал о неизведанной лихорадке и вовремя послал за помощью! -Поблагодарю при случае, — в темноте не было заметно гримасы, исказившей лицо Эйми. Она была бы рада не видеть сэра Дональда до конца своей жизни, но подозревала, что так легко не отделается. И верно. Не прошло и пары ми-нут, как мисс Присцилла, окончив восторженное щебетание об уме и чутко-сти сэра Дональда, заговорщически прошептала: -Бог послал тебе еще одно невиданное счастье — сэр Рамси, овдовев, решил снова жениться — ведь Ее Величество не терпит у себя на службе неженатых мужчин, считая, что они развращают нравы своим свободолюбием и думают лишь о блуде, а не о делах короны. И его выбор пал на тебя, мое дорогое ди-тя! Стон Эйми был искренним, но мисс Присцилла, счастливая от того, что Бог сохранил жизнь ее воспитанницы и тут же так замечательно ее устроил, не за-метил в нем горечи поражения вместо приличествующей случаю восторжен-ной радости. Спустя два дня Эйми разрешили снова спускаться к обеду вместе со всеми, и она тут же встретилась со своим суженым. Благо, она неплохо умела скры-вать свои истинные эмоции, поднаторев за то время, что безответно страдала по этому старому повесе, и яростную злобу в ее взгляде не сумел прочитать никто из близких. Отец ходил счастливый и воодушевленный, планируя скромный прием (по случаю траура запрещено было пышное торжество, и вся церемония должна была ограничиться скромным венчанием в деревушке неподалеку и недельным свадебным путешествием на охоту, как уже решил и отстоял свое мнение сэр Дональд), мысленно рассаживал гостей и отмахивал-ся от поздравлений с ядовитым подтоном («Как же так, не успел овдоветь — и тут же новая молоденькая богатая женушка!»). Мисс Присцилла обсуждала с приглашенной портнихой фасон свадебного платья, фату, скромный флердо-ранж невесты, сэр Рамси писал меню, которое наиболее угодит вкусам его чрезвычайно высокопоставленных друзей, которые обязательно должны при-сутствовать на церемонии, а Эйми… До нее в данный момент и вовсе никому не было дела. Она неслышной тенью проскользнула в библиотеку, где заперлась, и наконец дала волю слезам. Ее мечта исполнилась, но магия не дала того самого, желаемого тогда — восхи-щения и любви. Во всех действиях сэра Дональда сквозил голый и неприкры-тый расчет, а в глаза читалась не нежность и умиление от красоты своей юной невесты, а собственническая жажда обладания. У Эйми было ощущение, что она нечто вроде породистой кобылы, на которую наконец нашелся достойный и богатый покупатель, который знает, как с ней нужно обращаться и когда случать с жеребцом, чтобы получилось красивое и дорогое потомство, до-стойное лордов и леди. Это было не тем, что она просила у темных сил, но силы, кажется, поняли ее по-своему. Хотела замуж? Ведь в твоем случае, дитя, это единственно воз-можный вариант быть вместе с любимым джентльменом, не подвергаясь осуждению общества! Ты будешь замужем. Но любви — любви как раз никто не обещал. Эйми ощутила комок горячей ненависти, застрявший где-то в глотке. Ради че-го она своими руками подписала смертный приговор двум несчастным ду-шам? Ради кого? И что теперь делать? Слезы высохли сами собой. Раз он больше не приходит на кладбище просто так, возможно, творимый там ритуал на крови привлечет его, как прежде? Она готова была скорее утопиться в отцовом пруду, чем стать миссис Рамси теперь! И она знала, что требуется сделать, чтобы избавиться от нежданно-негаданно навязавшегося на голову жениха.