Викторианская рапсодия

Эберхарт уже две недели не находил себе покоя. С того мига, как он встретил на кладбище юную ведьму, его сознание не покидала одна-единственная мысль: кто из его славных предков ухитрился одарить своей кровью и магией чужое семейство, передать силу в чужой Род? Он занимался своими обычными делами: фехтовал с братом, читал книги, периодически общался с духовником в местной деревушке, чтобы не выпадать из образа благовоспитанного юноши и не вызывать подозрений у местных жителей (семья Мейрвикс потому и пережила пару веков охоты на ведьм, что умела вовремя мимикрировать, и о талантах многочисленных отпрысков их семейства знали лишь очень высокопоставленные особы), работал над заказом от некоего приближенного лица самой королевы-матери (его сильно угнетал давно зажившийся на свете полубезумный дедушка, державший в своих руках огромное состояние) и думал, думал… Отец его хранил верность матери, в этом он был уверен. Да и по их линии крови не рождалось рыжеволосых девушек с огромными, прозрачно-зелеными глазами, словно свежая молодая листва, которая укутывала деревья в начале апреля и была необыкновенна красива, подсвеченная утренним солнцем. Сегодня Эберхарт с самого утра не находил себе покоя. Даже Эсми, его прекрасная чуткая мать, ранее умевшая за несколько простых фраз развеселить павшего духом сына, не смогла справиться с его подавленным настроением и предложила посетить Источник силы, не находя другого объяснения его состоянию. Эберхарт не стал объяснять, что Сила была вовсе не при чем, и под конец счел идею матушки разумной — лишь там, в тишине погоста, он мог по-настоящему остаться наедине со своими мыслями и, возможно, получить в обмен на плату некоторые столь интересовавшие его сведения. Неторопливая прогулка пешком была только на пользу, и по пути ему в голову пришли сразу несколько прекрасных идей для стихотворений (никто не знал этого, но юный наследник Мейрвикс обожал поэзию и даже сам пытался скромно сочинять, хотя и никому свои творения не показывал). Записать их было не на чем, поэтому Эберхарт шел, мысленно повторяя удачные рифмы и полностью отдаваясь в плен музыке, сквозившей в глубокомысленных словах… Он шел, не замечая ничего и никого вокруг. Редкие в это время суток прохожие издалека раскланивались с будущим лордом, но ему было не до ответных любезностей. Его вела музыка. Странная музыка рыжеволосой девы, музыка ее души, ее хрустального смеха. Вынырнувшего из пролеска бандита Эберхарт не заметил. Как не заметил и того, что вскоре к нему присоединились еще трое грязных оборванцев, настоящих падальщиков, скрывавшихся в глухих отдаленных уголках Британии от расправы короны.Мощный удар камнем по голове — и юный некромант упал на землю, теряя сознание, а его драгоценная жизнь утекала из него вместе с хлынувшей ручьем алой кровью. -Бешеный пес Смит, нам же не говорили его кончать! — сквозь зубы прошипел один из разнородной шайки проходимцев, окруживших тело бледного юноши, залитого кровью из огромной раны на затылке. — Задание было дано — обездвижить, сучья ты морда, выкидыш грязной утробы! Обездвижить и доставить к заказчику — и кто нам теперь за него заплатит?! Бешеный пес Смит, беглый каторжник и убийца по призванию, грубо сплюнул сквозь дыру на месте переднего зуба. Он не рассчитал, вложил в удар всю свою силу, а теперь вместо легкой наживы они все получат только лишний труп в списке своих грехов. Хотя те и так уже давно вели всех присутствующих здесь разбойников на виселицу. Обиднее было за деньги, которых теперь не видать, как своих ушей. Пока разбойники спорили и переругивались между собой, размышляя, как лучше спрятать тело, труп внезапно дернул ногой. Потом еще раз, еще… и медленно пополз в сторону, силясь отыскать тень, в которой ему хотелось схорониться от назойливых лучей солнца. Если бы кто-то сейчас мог заглянуть в лицо ползущему молодому человеку, его бы обуял первобытный ужас — вместо глаз у того были бельма, как у слепца, полные лютого голода и холодного, смертельного спокойствия. Бешеный пес Смит первым заметил, что с новоявленным трупом что-то не так. -Эй, смотрите, да он живой, красавчик! Не пропало наше дело-то! — обрадованно вскричал он, указывая пальцем на скрывшегося за кучей валежника Эберхарта. Бандиты радостно загомонили и последовали за пытавшимся сбежать «красавчиком». Им невдомек было, что тот их уже ждал. Первым подох Бешеный пес Смит — кинувшийся на него некромант голой рукой вырвал сердце прямо из грудины, одним ударом пробив мощные ребра. Тот и понять не успел, как испустил глоткой странный булькающе-воющий звук и грязным кулем осел на пропитанную кровью землю. Второй, Захария Александр, попал под мощный удар в лицо, выбивший ему глаз, и пока бандит орал от боли и страха, глядя на текущие по пальцам кровавые струйки, все было кончено. Оторванная голова была заброшена брезгливо скривившимся шатуном в ближайшие кусты. Эммет Браун, бывший королевский конюх, был развешен на ближайшей елке, опутанный собственными же кишками. Четвертый разбойник раздели участь самого Эберхарта — при попытке сбежать с криками ужаса и позвать на помощь, его затылок близко познакомился с огромным булыжником, и его мозги вытекли по спине на землю, и без того пропитанную кровью и нечистотами. Некромант неторопливо отряхнулся и поднес ладонь, от которой исходило синеватое свечение, к сраставшейся прямо на глазах дыре в затылке. Чужая смерть дала ему немало энергии, которую теперь стоило использовать с толком. Но для того, чтобы снова стать живым, нужна была невинная кровь — лишь она возвращала дух из-за Грани, иначе он так и был обречен остаться шатуном. Голодным, желающим лишь убийств, не живым и не мертвым колдуном, отмеченным Смертью. -Какую прогулку испортили, псы, — сплюнув себе под ноги, проскрежетал немертвый колдун. Осторожно, опасаясь наступить в нечистоты, покинул полянку и направился, ведомый одному ему слышной музыкой, на кладбище. Музыкой невинной крови, музыкой чуждой и одновременно такой родной Силы. — Дождись меня, моя прекрасная, и я с радостью помогу тебе в любом твоем ритуале в обмен на пару капель крови из твоих чудных венок… Эйми покинула родовое поместье с закатом, незаметной тенью выскользнув из черного хода, показанного ей старой, давно кормящей червей Розалией. Никто не спохватился, потому что для всех, включая мисс Присциллу, девушка сказалась больной ежемесячным женским недомоганием и попросила ее до обеда не тревожить — дескать, хочет поспать, во сне боль не так сильно досаждает. Мисс Присцилла слегка нахмурилась (она знала, что Эйми не досаждали боли), но ничего не сказала. Папенька же к женским делам относился с изрядной долей суеверного ужаса, чем не преминула воспользоваться юная интриганка. Путь на кладбище при полной луне был страшен. Любое уханье филина или незамеченная в потемках кочка добавляли ночной страннице седых волос и неприятных впечатлений. От страха заходилось сердце, но что-то тянуло ее туда, будто нашептывая в уши: «Скорее, скорее, Он нуждается в тебе!» И она шла, переходя с бега на шаг, бежала, пока хватало дыхания, потом снова переходила на шаг, боясь не успеть. Вот уже вдалеке показались кресты и надгробия, освещенные полной луной. И одинокая мужская фигура с тростью в руках, казавшаяся призраком утраченного возлюбленного при неровном лунном свете. Эйми подхватила нижние юбки и перешла на бег. Спустя несколько минут она была на кладбище. Тень, встрепенувшись, оторвалась от надгробия, к которому прислонилась в ожидании своей спутницы и поспешила к ней. -И снова тебе неймется? — голос звучал хриплым и чужим. В воздухе почему-то остро пахло свежей кровью. Эйми и слова молвить не успела, как в ее запястья вцепились чужие холодные, твердые пальцы. Сжали больно, до синяков. — Теперь мне нужна твоя помощь, девочка. Иначе скоро здесь будет парочка мертвых деревень! -Что ты такое говоришь? — в ужасе отшатнулась она, но незнакомец, казавшийся таким чужим и холодным, не выпустил ее из рук. — Что случилось, чем я могу тебе помочь? Я же ничего не умею! -Мне всего лишь нужна твоя кровь, всего пара глотков, и я стану прежним, обещаю… Но у меня мало времени, девочка. Первый же час нового дня станет для меня последним, и произошедшее будет необратимо. Поспешим… сейчас нет времени на объяснения! — с каждым словом он придвигался все ближе и ближе к Эйми, заставляя сердце той заходиться от ужаса и судорожно шептать слова молитвы. Но Бог не слышал ее. Лунный свет отразился в полностью слепых глазах незнакомца, скользнул по острым клыкам, раздвинувшим посиневшие губы. -Не-е-е-е-е-ет!!! — закричала девушка и что есть силы оттолкнула от себя то, что еще пару недель назад было Ее незнакомцем! — Не подходи, будь ты проклят, не подходи! Да воскреснет Бог и да расточатся врази его! Незнакомец отшатнулся, словно она влепила ему пощечину. Глухой стон, раздавшийся следом, показал, что происходит что-то не то. Он согнулся, кашляя, и на надгробие рядом с Эйми полетел влажный кровяной сгусток. Затем еще один, и еще… Она не стала смотреть дальше, просто развернувшись и кинувшись к дому со всех ног, моля Господа, чтобы это чудовище, эта тварь, которой не место было на освященной земле, там и осталась, не преследуя ее и не изнемогая от жажды ее крови!