"Место упокоения звёзд"

— Да, конечно! Нет, что вы? Что!. - дальше послышался ее смех и тихие смешки за дверью. Он не знал, кто к ним пришёл, да и не хотел знать. Он слышал ее голос, спокойный, весёлый, и ему было достаточно этого, значит, гость был не опасен. Элиес сидел в своём кресле в гостиной и задумчиво смотрел на конвент, лежавший на столике перед чародеем и манящий цветочным запахом бумаги кофейного цвета. Рядом с пришедшим письмом лежал нож, который Эйнсворт брать не спешил. Он, размышляя над чем то, крутил кольцо на пальце, спрятанное от чужих глаз белой перчаткой, и вдыхал этот дурманящий, знакомый запах. Обратного адреса, как и имени отправителя, указано не было. Бумага конверта казалась очень старой, возможно, там, откуда пришло это письмо, не часто пользовались почтой и в бумаге особо не нуждались. Конверт появился на столе в то утро. Элиес проверил защиту, лежащую на поместье и, к своему удивлению, не нашёл ни дыры. Поэтому вопрос о том, как «мышка» проникла в дом, оставался без ответа. Хлопнула дверь и послышались быстрые шаги. Дверь тихо скрипнула, и в гостиную вошла девушка. Улыбнувшись, она чуть ли не бегом ринулась к дивану и, усевшись, довольно прищурилась и посмотрела на чародея. Своей чёрной рукой она убрала с лица красные волосы и в ожидании вопросов, на которые не терпелось ответить, замерла. — Кто это был? - спросил наконец Элиес, лишь на секунду взглянув на свою молодую жену. — Та бабушка из деревни, что приходила на прошлой недели! - сразу же затараторила Чисэ. - Те травы очень помогли ее внуку, и она пришла просить ещё совета! Она принесла нам такие красивые цветы! Не срезанные, в горшке! Элиес, можно мне посадить их в саду? — Сад и твой тоже, ты можешь сажать какие угодно цветы, - ответил Эйнсворт. Девушка заметила, что глаза его весело засверкали, потому заулыбалась ещё ярче и с чувством кивнула головой. Тот вечер, в который они поклялись друг другу, перевернул все вверх дном, и до сих пор Хатори не могла прийти в себя. Она то была возбуждена не в предел, то сидела тихая и боялась даже шелохнуться при виде Элиеса. Он же... Эйнсворту было тепло. Никогда он не чувствовал что-то настолько сильно и жарко, как привязанность к подростку с рыжими, цвета огня лесных фей, волосами. Такая хрупкая, вечно попадающая в передряги и всегда светлая, незапятнанная... Даже жуткий, кровожадный Картофил не устоял перед этой девчонкой с ранимым, но горячим сердцем... — Элиес? - тихий, неуверенный голос вывел его из раздумий. — Что? - чародей встряхнул «головой» и снова посмотрел на Чисэ. — А что это за письмо? - намного спокойнее, чем прежде, спросила девушка. — Это? - Элиес взял в руки ещё не раскрытый конверт и протянул его Хатори. - Сама посмотри, можешь открыть. — Хорошо, - чародейка взяла ножик и, подцепив уголок бумаги, легко разрезала оболочку неизведанно проникшего к ним в дом послания. Гостиная наполнилась запахом тысячи различных цветов и трав. От такого «приветствия» у обоих закружилась голова. Прикрыв веки, Чисэ развернула сложенный листок и потерла пальцами переносицу. Эйнсворт поднялся и поспешил открыть окно. В комнату влетел ветер с улицы. Из сада послышался заливистый лай Рутса. Чародей, прогнав взмахом руки шерстяного жука, увидел Шелковку, вешавшую сохнуть белье. Где-то в кроне деревьев сидели и пели птицы, ароматы здешних цветов, намного приятные, чем те, что вырвались из концерта, оплетали все поместье. Солнце не настойчиво, ласково дарило свои тёплые лучи земле, превращая день в настоящее, светлое лето. Такой спокойный и мирный пейзаж... но почему на душе не так спокойно? — Элиес! - окликнула чародейка Эйнсворта. — Да? - он повернулся и увидел свою жену, немного озадаченно смотрящую на исписанный вдоль и поперёк листок. — Что за «Место упокоения звёзд», и как ты связан со всем этим? - последовал вопрос, заставивший чародея вздрогнуть и отступить на шаг назад. Здесь намного теплее, чем на улице. Атмосфера как раз для тех, кто давно не способен чувствовать тепло собственного тела. Плети плюща, опутавшего стены из жёлтого кирпича, усыпаны белыми, хрупкими бутонами цветов. «Такие цветы не растут в здешних краях... Напоминают что-то. Это она их привила в оранжерее?..» На столике сверкал графин с водой, рядом стоял поднос с нетронутым печеньем. «Я не птица, чтобы клевать крошки!..» От подушек и одеял, чистых, белых, тянуло таким же теплом, как и повсюду, и хотелось зарыться в них, опять уснуть... Тихие шаги по дощечкам, составляющим спиральную лестницу, остро вонзились в уши, отдаваясь жутким грохотом. Тишина уползла в самые тёмные уголки желанной тюрьмы для Проклятого... — Спит? - послышался недобрый шёпот собаки, которая несла его сюда, в этот сад. Ответа не последовало. Кто-то подошёл совсем близко к нему, утопая ногами в слоях одеял, и сел на колени, проведя рукой по белым, мягким волосам и задев холодную щеку. Горячая ладонь. Обжигает. — Ты ведь снова притворяешься, - услышал Джозеф недовольный ропот, пропитанный все такой-же добродушностью и лаской. Картофил не отреагировал на эти слова, но мысленно сжался, будто от удара. Последовал безнадежный вздох, а рука опустилась на острое, ледяное плечо. От плеча по коже запульсировало тепло. Стало жарко. Непривычная нежность. Он никак не мог привыкнуть к ней. Эти касания, улыбки, взгляды... наподобие кнута, разрывали при каждом контакте оболочку, сотканную им уже давно и сковывающую ото всех его самого... «Да когда же.. ты уйдёшь?» — Джозеф, меня не будет какое-то время, - услышал вдруг парень. Чисэ, снова не увидя признаков его участия в разговоре, решила продолжить до конца. - Элиес, Рутс и я отправляемся исправить одно темное дело, совершенное когда-то давно моим... мужем. «Мужем? Так Элиес теперь...» — Шелковка приглядит за тобой. Здесь ты будешь в безопасности, так что не думаю, что за мой отъезд что-нибудь случится! «Абсолютно ничего. Просто станет холодно...» — Не заставляй меня волноваться, если ты хочешь другого, просто скажи. «На что был намёк? Печенье?» Нет, все его устраивало. Он просто... не хотел есть. А ещё роль играли остатки не затоптанной гордости. — Ладно, мы уходим! - она поднялась и так же неслышно, как и пришла, покинула раскидистое ложе. Уже миновав несколько ступеней, она остановилась, услышав сзади шорохи. — И когда ты вернёшься? Чисэ повернулась и увидела Джозефа, сидящего на одной из подушек, другую прижимая к себе, и смотрящего на неё своим единственным голубым глазом. Волосы на голове растрепались и выглядели, как у ёжика иголки, а на лице играла сонная, почти безразличная улыбка. — Не знаю, - чародейка растерялась, ведь уже не ожидала, что Картофил хоть что-либо скажет. - Наверное, нас не будет около недели. Но все зависит от обстоятельств! — Ясно, - парень опустил голову, закрыв глаза, тем самым освободив девушку от своего тяжелого, холодного взгляда. - Удачи. Возвращайся как можно быстрее... Чисэ секунду думала и уже поставила ногу на нижнюю ступень, как вдруг из сада ее окликнул Элиес. — Я... Джозеф.. Я сразу же приду к тебе, как только вернусь! - пробормотала Хатори. Развернувшись, она быстро упорхнула из колодезя вслед за фамильяром, который нетерпеливо ждал ее выше. Джозеф снова остался один. Тут все также было тепло, но после ухода чародейки эта клетка показалась ему темной и жутко холодной... — Мы полетим на.. них? Перед девушкой стояли две чёрные, как сажа, лошади. Поднялся ветер, вверх взлетели пепельные, длинные гривы, и в воздухе закружились огромные смоляные перья... — Это чёрные единороги, - Элиас поспешил представить существ Чисэ. - Не пытайся отыскать у них рога. Их «удалили» в целях безопасности наездников. Единороги, о которых ты слышала, довольно безобидные существа, но эти, - при этих словах он положил руку на седло одной лошади, тем самым вызвав у той бурное фырканье, - полная противоположность сказкам. Слишком агрессивный,чёрный единорог может скать как и самым опасным врагом, так и лучшим другом! У них очень сильные крылья, и в полёте им нет равных, разве что драконы смогут их обогнать. Отличный транспорт и надежная защита! Словно в подтверждение сказанного, единорог, предназначенный для Хатори, встал на дыбы и распахнул поистине сказочные крылья. В разные стороны полетели перья, усыпая собой землю и дорожку из камня. Чисэ побледнела. Безопасно?.. — А мы разве не можем перенестись в «Место упокоения звёзд» с помощью магии? - спросила девушка, повернувшись к чародею. Тот, похлопав по спине бунтующую лошадь, отрицательно покачал головой. — Я не уверен, что перемещение на такое большое расстояние не причинит тебе вреда. В добавок долина защищена мощным барьером, не дающим проникнуть туда с помощью телепортации. Нам придётся лететь. — Подожди! Я не.. Я не умею держаться на лошади! — Это все равно, что на драконе, перестань сопротивляться, тебе такое не впервой! - возразил Эйнсворт. С лёгкостью подняв девушку, он усадил ее на единорога, который тут же запыхтел, как паровоз. Рутс, спрятавшись в тени хозяйки, молча наблюдал. Чисэ превратилась в белую статую, сидя на чёрном ужасе. Совсем рядом находились сложённые крылья, и девушка не представляла, как будет лететь на таком упрямом существе! А если оно просто смахнёт ее своим крылышком?.. — Просто доверься единорогу, и получишь такое же доверие! - сквозь переживания расслышала Хатори голос Эйнсворта. Медленно повернувшись к нему, она увидела, что Элиес спокойно сидит на своём единороге (аля принц на лошадке😀), и напряжённо вздохнула. Взявшись за уздечку, она нагнулась, прижалась к самой чёрной спине и, поднеся лицо к пушистому уху, прошептала: — Пожалуйста, не причини мне вреда. В тот же миг «скакун» сорвался с места и, расправив крылья, взлетел вверх. Послышался испуганный вскрик, а за ним злое фырчанье. «Ты слишком сильно тянешь уздечку!!» — Что? - незнакомый, глухой голос прогремел в голове. «Не тяни уздечку, говорю! Задушишь ведь!» — Это ты? - от удивления Чисэ почти орала. Они набирали высоту, сзади послышалось недовольное ржание. Элиес полетел за ней. Хатори ослабила хватку и услышала облегчённый вздох, вырвавшийся из пасти животного. Существо летело настолько ровно, что девушка, по сути, могла и не держаться вовсе. Но осторожность никогда не мешала. — Как ты можешь со мной говорить? Или вы таком всеми можете? Тогда почему раньше молчали? - вопросы лились из девушки рекой. «Между нами установилась связь, которая будет лишь во время полёта. Ну, в редких случаях бывает иначе, если такая, как я, захочет слушать человеку, связь останется навсегда. Но, спасибо, обойдусь!» — Извини, что причинила тебе боль! - приходилось и дальше кричать, чтобы быть услышанной. Ветер уносил слова далеко от желаемого получателя. Не дождавшись ответа, Слей Беге повернулась к Элиесу. Тот летел рядом, но позади, и наблюдал за девушкой. — Ну и как тебе? - крикнул Эйнсворт, хотя ему можно было не надрываться - голос чародея настолько громкий и тяжелый, что слышен на огромно расстоянии. Чтобы ответить, девушка ещё несколько секунд молчала. Вокруг неё клубились облака, существо под ней больше не казалось страшным, чувство полёта кружило голову... — Это замечательно! - закричала она, подняв одну руку, другой держась за уздечку, и улыбаясь. Ветер разнёс в пух и прах собранные в хвост волосы, глаза слезились, но было так радостно на душе... Бояться было нечего... — Чисэ, о чем ты задумалась? - спросил Рутс, внезапно появившийся за спиной. Появление нового «пассажира» совсем не обрадовало единорога, но делать было нечего. — Мне вдруг стало интересно.. Был ли также счастлив Джозеф... Хоть раз... Нечто чёрное лежало прямо у носа. Хотелось чихнуть. Картофил отвернулся, зацепив рукой прилетевший предмет, и, открыв глаза, взглянул на большое, блестящее перо. — Чёрный единорог, - в задумчивости произнёс парень. - Замечательный транспорт, отличные ингредиенты, красивое существо... Так, о последним я раньше никогда не задумывался.. Картофил лежал, раскинув руки и ноги в разные стороны. На подушке рядом лежало то самое перо. — И когда я в последний раз был в небе?.. Уже и не вспомню. Полет был долгим и к концу - мучительным. Тёплая куртка, надетая заранее, совсем не согревала, пальцы, держащие уздечку уже чисто на автомате, закоченели, а щеки будто покрылись инеем. Хоть недавно в права вступило лето, в небе, среди облаков и ближе к солнцу, было ужасно холодно. Элиес, летевший настолько рядом, сколько позволяли единороги, такого спада температуры не ощущал. Рутс согревался в тени Чисэ, где, оказывается, было даже жарко, как уверял фамильяр. Сам «транспорт» чувствовал себя прекрасно. Иногда в голове Хатори пролетали ехидные смешки. Похоже, существо под ней злорадствовало. В те минуты чародейка особо не обижалась, но позднее вспоминала об этом, хмурясь и немного злясь. Но не будем забегать в будущее. Солнце давно покинуло небо, уступив своё место месяцу и крошечным звёздам, когда под чародеями раскинулась огромная, освещённая повсюду дрожащими огоньками долина. Единороги стали медленно, плавно выписывая в воздухе круги, спускаться вниз. Чисэ, облегченно вздыхая, с нетерпением рассматривала новый для себя пейзаж. «Место упокоения звёзд» располагалось на севере Англии, в горах, скрытых от глаз обычного человека. Долина представляла собой впадину на вершине одного из многочисленных хребтов. Разнообразие, красота и необычное сочетание растений, царствующих на этой земле, подтверждало магические способности проживающего здесь народа. — Нас встречают, - тихо произнёс Эйнсворт. — Хорошо это или плохо? - также тихо спросила Чисэ. Между тем лошади «пробегали» последний круг и, коснувшись копытами почвы и складывая крылья, смело направились в сторону трёх силуэтов, чьи облики были скрыты длинными мантиями. — Для тебя - хорошо, для меня - едва ли, - честно ответил Эйнсворт. — Элиес... - девушка не нашлась, что ещё сказать, и внутри вся сжалась от не лучших ожиданий. «Не думай, что я прониклась состраданием к такому существу, как ты, но...» — Что? «Лучше не говори. Слушай меня, у нас мало времени до разрыва. Я умею чувствовать замыслы людей, и те, что стоят там, затеяли убить. Не знаю, кого, понятия не имею, зачем, но поостерегись со своим муженьком!» — Ты... «Я не связываюсь с людьми, даже со Слей Беге. Ваша сила ничего мне не даст. Но я тебя предупредила, и даже не смей говорить им о..» — Думаю, наши гости устали и нуждаются больше в отдыхе, чем в беседах! - заметил один из силуэтов. Даже вблизи нельзя было разглядеть четкие черты встретивших их людей. Но людей ли? Махнув рукой, точно что-то разрубая, он, видимо, улыбнулся, по крайней мере звук усмешки присутствовал. Лошадь под Чисэ будто ударили кнутом по морде. Она фыркнула и замотала головой, затем протестующе заржала, взрывая копытами землю. Хатори догадалась, что чародей сделал единорога немым. Погладив беднягу по спине, она, забывая об осторожности, недобро взглянула на незнакомца. Человек в мантии в ответ на это лишь добродушно засмеялся и вплотную подошёл к бунтующему животному. Послышался недовольный рык. Чисэ с удивлением оглянулась назад. Эйнсворт, сощурив красные огоньки, следил за каждым движением подошедшего. Его единорог спокойно стоял, понурив голову, в ожидании желанной свободы. — Не беспокойся, достопочтенная Слей Беге! Я лишь разорвал вашу недолгую связь, дабы не дать грешному созданию настроить вас против моего безобидного народа. Мы не собираемся причинить вам вред! — Но без всяких раздумий обидели ничего не сделавшее вам существо! - Чисэ, будучи в большом впечатлении от сумасшедшего дня, постепенно закипала. Хотелось достать посох и огреть этого наглеца со спрятанной мордой каким-нибудь каверзным заклинанием!.. Большая тёплая рука легла на ее худое плечо. — Не стоит сейчас думать о вражде, как бы не было оскорбительно, - сдержанно попросил чародей, по привычке скрывший «лицо» под красным платком. — Согласен, давайте не будем ссориться. Конечно, я был несколько жёстко в отношении этого... нежеланного чуда природы, - человек в мантии, еле касаясь пальцами чёрной шерсти, провёл по боку противящейся лошади. Если бы не девушка в седле, она бы точно встала на дыбы и отомстила за такую «ласку». — Что же, думаю, я заглажу вину, если угощу путников и лошадей чарой хорошего, крепкого вина? — Чёрным единорогам нельзя пить или есть что-либо, сделанное человеком, в исключении взаимного друга, и вы это прекрасно знаете, хранитель жезла из звезды, упавшей на последнем заходе солнца прошлого тысячелетия, предводитель Погребающих небеса, Дэниэл, сын Венеры. — Не ожидал полного представления! - притворно восхищенно воскликнул Дэниэл. - Что же, чародей, известным многим хорошим и многим плохим, в прошлом могущественное существо, ныне скрытый под маской монстр, за которым присматривает церковь, Элиес Эйнсворт, добро пожаловать вместе со своей ученицей в «Место упокоения звезд»! Я правильно сделал, что не назвал твоё настоящее имя? Чисэ было готова поклясться, что лицо этого жуткого человека растянулось в омерзительной улыбке. Но возникшие линии так же быстро развеялись перед глазами, как и появились. — Вы все озвучили правильно, - кротко ответил Элиес. Спустившись с единорога, он благодарно похлопал по мускулистому, чёрному плечу, и подошёл к лошади Чисэ с другой стороны. Он протянул руки к девушке, чтобы помочь спуститься. Чисэ, заботливо разобрав на гладкие пряди пальцами серую гриву, спутавшуюся во время полёта, и, услышав нечто вроде благодарного фырканья, легко улыбнулась. Хатори повернулась к Элиесу. Положив ладони на его плечи и получив в ответ поддержку, она спрыгнула с единорога и повернулась к Дэниэлу. — Я не соглашусь со словами Элиеса, вы ошиблись! - дальше она говорила, выделяя интонацией каждое слово. - Я его жена. — Вот как, - незнакомец запустил ладонь в не длинную бороду и задумчиво покачал головой. Актёр. — Извините за мою ошибку, - достаточно потянув время, с улыбкой произнёс он. - У вас есть с собой какие-то вещи? Мы с радостью поможем вам после такого трудного полёта! При этих слов стоящие ранее фигуры оживились и подбежали к остальным. Это оказались две девушки, но их внешность также нельзя было запомнить, как и лицо Хранителя. — Все, что у нас есть, мы в состоянии донести сами, - слегка раздраженно сказал Эйнсворт. — Мы не настаиваем! - Дэниэл развёл руки. - Тогда пойдёмте! И ещё - неприлично прийти в гости и скрываться от принимающего! Это был намёк на Рутса. Нехотя фамильяр вышел из тени, сердито помахивая хвостом и озираясь на все вокруг с подозрением. — Вас ждут ваши комнаты! - весело сообщил мужчина в мантии. Он повёл Чисэ, Рутса и Элиеса за собой. Девушка в последний раз оглянулась, с грустью смотря на взлетевших в небо единорогов, чувствуя здешнее к ним презрение и собственную доброту.