Безнадежные

Акутагаве и Ацуши была доверена очередная совместная миссия. Невзирая на угрозу взрыва в Йокогаме, обеим организациям предоставили ключевую информацию о назревающем деле. Два злоумышленника — молодые мужчина и женщина — намеревались расставить бомбы по всему городу, прежде чем обрушить дирижабль в самое сердце Йокогамы. Агентство и Мафия единогласно остановили свой выбор на новом Двойном Черном, который и отправили на задание. Детектив и мафиози частенько работали вместе с момента заключения перемирия. Дазай не скрывал своей радости; что же до самих напарников… результат был спорным. Им понадобилось немало времени, чтобы побороть желание извергать оскорбления и проклятия при каждой встрече. Чем чаще их ставили в пару на миссиях, тем стремительнее росла обоюдная терпимость друг к другу. Как бы напарники ни хотели это признавать, оба понимали, что из них вышла отличная команда. И Акутагава, и Ацуши стремились оправдать возложенные на них организациями надежды. Им не осталось выбора, кроме как со временем научиться ладить. Сейчас же отношения дуэта подходили под определение «нормы». В той мере, в какой обоим позволял их образ жизни. Акутагава начал воспринимать оборотня как постоянный, неизменный элемент своего существования, а Ацуши научился мириться с непростым характером Рюноске. Они начали свое знакомство не с лучшей ноты, но общими усилиями продолжали исправлять ошибки прошлого, снова и снова доказывая, что способны работать сообща. И в данный момент напарники совершали тайное проникновение на заминированный дирижабль. Первым делом они исследовали грузовой отсек в поисках злоумышленников, которых так и не удалось обнаружить до взлета аэростата. Теперь же он уносил Акутагаву и Ацуши все выше в небо, не оставляя обоим выбора, кроме как продолжить поиски. В конечном итоге они застали парочку преступников в кабине управления, те готовились к сбросу оружия за борт. Внезапное появление явно сыграло напарникам на руку, удивив противника, и схватка закончилась быстрее, чем он или Ацуши могли подумать. Чего они не ожидали, так это того, что у преступников окажется устройство для ручной активации бомб. Запасной план в случае подобного захвата. Злоумышленники поведали напарникам о том, что с самого начала не ставили целью выжить после задуманного, но, по крайней мере, теперь детектив и мафиози составят им в этом компанию. Сразу после они, не теряя времени, активировали взрывчатку, и через двигатель дирижабля прогремел взрыв. В кабине управления началась тряска, устоять на ногах казалось невозможным. Акутагава потянулся к оборотню, удерживая того от падения. С этой же целью упомянутый дурень притянул напарника к себе. Как только все утихло, владелец Расемона и тигр восстановили равновесие и снова бросились в бой. Лишить пару сознания не составило труда, но было слишком поздно. Аэростат стремительно снижался, увлекая эсперов за собой. Ацуши в спешке сканировал глазами помещение на наличие того, что могло бы помочь им спастись, но не нашел ничего полезного. Выжить действительно не входило в планы злоумышленников. Акутагава выглянул из кабины, изучая окрестности. Под ними раскинулся океан. Берег находился относительно далеко — дирижабль упадет в воду. Это могло значить только одно: обойдется без жертв, но Акутагава и Ацуши все еще находились внутри. Рюноске обернулся на дуэт, что до сих пор не пришел в себя, в голове начала зарождаться идея. Он поднял руку, позволяя Расемону скользнуть по направлению к паре. Теперь весь плащ мафиози был обернут вокруг преступников, формируя черный кокон. Сам Акутагава остался в белой рубашке, последние нити темной материи держались на кончиках его пальцев. Спешно пройдя к образовавшемуся клубку, он потянул его к люку дирижабля. Ацуши смотрел на напарника со смесью замешательства и непонимания. — Что ты делаешь? Акутагава не ответил. Он опустил преступников на пол перед открытым отверстием, глядя на связанных без особого интереса. После чего толчком ноги отправил их в полет с аэростата. Ацуши издал вопль ужаса, бросаясь к люку. — Подожди, они же могут…! — Но остановился на полуслове, услышав громкий всплеск, и взволнованно выглянул из отверстия. Накаджима расслабился, когда мужчина с женщиной показались над водной гладью. Расемон раскинулся вокруг них, создавая некое подобие приспособления, что удерживало пару на плаву. Ацуши облегченно выдохнул: — Спасибо. Акутагава отвернулся от напарника. Он не хотел видеть благодарность на его лице. Благодарность за спасение людей, чьи жизни не несли для них ценности, что за бессмыслица. Поэтому Рюноске предпочел проигнорировать тигра. — Теперь нам необходимо сосредоточиться на собственном спасении, — напомнил он. Сжав губы в тонкую линию, Ацуши несколько мгновений взирал на раскинувшуюся под ними водную поверхность. — Похоже, нам придется последовать твоему примеру, — наконец ответил Накаджима. — Держись, Акутагава. Держись? Не собирается же он на самом деле… Повернувшись к нему, юноша обхватил его руками, вцепляясь в спину. Мафиози замер, прислушиваясь к жару, исходящему от Ацуши. Он едва ли запомнил, когда оборотень успел выпрыгнуть из кабины управления. О, он действительно это сделал. В ушах стоял свист, океан приближался с невероятной скоростью. Накаджима проделал маневр в воздухе, меняя их положения и готовясь принять весь удар на себя. Акутагава чудом успел активировать Расемон, делая из материи своей рубашки замену парашюту, чтобы немного замедлить падение. Это сработало, удар о водную гладь оказался легче, чем ожидалось. Они вошли в воду с громким всплеском, у обоих при этом выбило весь воздух из легких. Дирижабль обрушился в океан немногим позже, погребая напарников под высокими пенными волнами. Как только все относительно утихло, они снова всплыли на поверхность, отплевываясь и откашливаясь, мокрые, но, определенно, целые. Ацуши засмеялся в изумлении. — Если честно, я не был уверен, что задуманный план так хорошо сработает, — признался он. — А все благодаря тому, что тебе удалось нас замедлить. Если бы не это, было бы в разы больнее. Акутагава вздохнул: — В следующий раз подходи к продумыванию своих действий серьезнее. Захоти я твоей смерти, атаковал бы и позволил умереть при падении. Что бы ты делал в таком случае? — Ты бы так не поступил, — не раздумывая, ответил Накаджима. Рюноске вскинул бровь. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты не настолько ужасен, как я полагал первоначально, — заявил тигр. Несмотря на игривые нотки в голосе, Ацуши выглядел абсолютно серьезным, когда поднял взгляд на Акутагаву. Владелец Расемона замер, ошеломленный его словами. Именно в этот момент Рюноске осознал, что Накаджима до сих пор прижимается к нему вплотную. Даже в холодной воде он ощущал тепло чужого тела. Акутагава закашлялся, прикрывая рукой краску, хлынувшую на скулы. — В таком случае ты еще хуже разбираешься в людях, чем мне думалось, — заметил он. Ацуши лишь фыркнул, отпуская напарника. Рюноске не хотел признавать, что без тела рядом стало значительно холоднее. Он обернулся в поисках виновников происходящего, а, заметив, активировал Расемон, образуя белую веревку между ними и собственным запястьем. Напарники двинулись к берегу вместе с бессознательной ношей. После недолгого молчания детектив задумчиво пробормотал: — Возможно, ты и прав… Но это значит только то, что твое первое впечатление обо мне тоже оказалось неверным, — поддел он мафиози. Акутагава нахмурился, глядя в сторону. — Смотри на это, как тебе угодно, — ответил он, уже оказавшись на мелководье. Ацуши тихо усмехнулся: — В любом случае миссия завершена. Мы справились. Рюноске обернулся к Накаджиме и в то же мгновение пожалел о своем выборе. За время их партнерства Акутагава видел улыбку тигра великое множество раз. Чаще всего она была предназначена его друзьям из агентства, но иногда мафиози наблюдал ее даже в их отсутствие поблизости. Тем не менее, на этот раз Ацуши улыбался именно ему. Улыбка его вышла немного кривой, но безумно счастливой, очаровательно вздернутой в уголках губ. Рюноске ощутил, как ускорился его собственный пульс, прекрасно понимая, что дело не в радостном послевкусии от битвы и не в совершенном прыжке. Казалось, что именно в это мгновение он впервые решил разглядеть внешность своего напарника. Капельки воды на серебристых прядях, что, срываясь, скользили по коже ключиц и груди, исчезая за рубашкой. Его мягкие, улыбающиеся глаза с морщинками в уголках. Эти глаза горели сейчас непривычной для них гордостью. Гордостью за их командную работу и задание, что оба выполнили. Эти глаза идеально смотрелись на фоне заходящего солнца. Ацуши встал, загораживая свет, чего Акутагава даже не заметил. Прямо перед ним стоял кое-кто, способный потягаться в яркости с солнечными лучами. Рюноске должен был чувствовать вечернюю прохладу, но вместо этого жар заполнял его внутренности и бежал по венам. Хуже стало, когда улыбка Накаджимы превратилась в дразнящую, но все такую же добрую ухмылку, и юноша протянул ему руку, предлагая помощь. Но последним, решающим гвоздем в крышку гроба оказались последовавшие после всего слова: — Ты хорошо справился, Акутагава. В груди появилась глухая пульсация, и мафиози понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в ней собственное сорвавшееся с цепи сердцебиение. Они спрыгнули с большой высоты, но, похоже, в данный момент владелец Расемона падал в совершенно иную бездну. Его глаза распахнулись в неверии при самой мысли, и он ошеломленно уставился на Ацуши. О. О, НЕТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ.

***

Акутагава не помнит, что сказал в свое оправдание, поспешно ретируясь с места. Не помнит, сказал ли что-то вообще. В памяти остался только бег, обеспокоенный голос Ацуши, что спрашивал о чем-то вслед, и то, как горело собственное лицо. Он едва запомнил, как в панике призвал остатки Расемона обратно. Рюноске остановился, только отойдя на приличное расстояние от побережья. Заходясь в приступе кашля, он прислонился к ближайшей стене. Это, должно быть, что-то вроде вселенской шутки. Из всех возможных людей, к кому у него могли появиться чувства, этим человеком оказался оборотень. Тот самый, которого мафиози пытался убить несколько раз, который проглатывал все, сказанное Акутагавой, отвечая с особым, яростным запалом ударом на удар, который доказал свою силу в стремлении оправдать собственное существование, которого — Рюноске был не рад признавать — он понимал. Его напарник, хоть и навязанный силой. Акутагава гневно сжал зубы, восстанавливая дыхание. Такое не могло случиться. Такое не должно было случиться. Он не заслуживал любви. Тем более любви от такого человека как Ацуши. Рюноске мог только представить, каким мальчишка будет отвратительно мягким, с теплыми улыбками, подобно той, что он сегодня подарил мафиози, нежными прикосновениями и успокаивающими объятиями. Акутагава не имел права на любовь этого юноши. В груди все непривычно, болезненно сжалось, и он закусил кончик большого пальца в попытке подавить новые чувства. Но, черт возьми, Рюноске жаждал их.

***

После случившегося Акутагава принялся наблюдать за Ацуши и изучать собственные реакции. Он подозревал, что произошедшее на побережье станет единичным случаем. Все-таки они сражались на дирижабле, а после имели дело с падением с большой высоты. Любой бы помутился рассудком при таких обстоятельствах. Рюноске просто не мог здраво мыслить, в этом все дело. Но чем дольше он вел наблюдение, тем сильнее убеждался в ошибочности своих рассуждений. Мафиози заметил, что Накаджима стал улыбаться ему чаще, и чувство, что будила эта улыбка, было таким же прекрасным, как и в тот день. Их споры превратились в повседневный, игривый обмен остротами. Акутагава ловил себя на мысли, что теперь ждет каждую совместную миссию с особым нетерпением. Не ради шанса доказать свою силу, как это было раньше, но ради возможности увидеть Накаджиму. От этого Рюноске чувствовал себя невероятно жалко. Внешне Акутагава старался не подавать виду, в то время как внутри у него бушевал ураган. Как ему справляться с подобным? Как притворяться, что все в порядке? Как? Когда улыбка Ацуши пускала жар по его венам. Когда Рюноске не мог дождаться их дружеских словесных баталий. Когда каждый раз, созерцая закат, он вспоминал о глазах напарника. Как себя вести, когда все, чего желал теперь Акутагава, это быть рядом с этим мальчишкой? И тогда Рюноске посетила идея. Если корень всех проблем — дружеская атмосфера, превалирующая в их отношениях в последнее время, он избавится от нее. Он вернет все к тому, с чего они начинали. У Ацуши не появится больше повода так ему улыбаться, и постепенно Акутагава одержит победу над глупыми чувствами. Он похоронит их в самых глубоких и укромных уголках своей души, чтобы не вспоминать о них самому. Не сказать, что идея эта пришлась ему по вкусу, но она могла сработать. Она должна была сработать. Потому что Рюноске чувствовал: пусти он все на самотек, и обязательно вскоре совершит что-то безумно глупое.

***

Так он начал отдаляться от Ацуши. Их споры утратили дружескую нотку. Слова Акутагавы снова грубо били наотмашь, и после каждого резкого ответа Накаджима выглядел безумно растерянным. Рюноске смотрел на детектива волком, распекая за каждую малейшую ошибку на миссии. Вернуться к прежней линии поведения не составило труда. Единственным отличием была вина, что пожирала его изнутри. В конце концов, Ацуши устал ждать, когда же все вернется на круги своя, как и банальных объяснений. Он сам остановил Акутагаву по пути с очередного задания. — Все в порядке? Ты ведешь себя странно в последнее время, — осторожно начал детектив, на лице его лежала тень беспокойства. Рюноске замер, готовясь к неизбежному разговору. — И как же я веду себя? Я не заметил разницы, — ответил он, хмурясь. — Не надо мне давать такой ответ, ты никогда не был эталоном дружелюбности, но, по крайней мере, в последнее время с тобой было легче иметь дело. А сейчас ты ведешь себя так же, как раньше. — Я всегда таким был. Не помню, чтобы давал тебе повод думать иначе, — выплюнул мафиози. Ацуши усмехнулся. — Верно. А я подумал, что мы могли бы стать друз… — он запнулся, закусывая губу. — Я подумал, что мы начали ладить. Акутагава развернулся, вырывая руку из захвата Накаджимы. Следующие слова он выталкивал из себя силой: — Мы никогда не были друзьями, оборотень. Мы напарники, которых заставил работать вместе Дазай-сан, ничего больше. Вводить себя же в заблуждение, думая иначе, — верх идиотизма. Слова ранили самого Рюноске, оставляя на языке отвратительный кислый привкус. Он слышал, как Ацуши тихо вздохнул за его спиной. На несколько мгновений повисла неуютная тишина. — Конечно, ты прав. Мы всегда были только напарниками. Ими и останемся, — глухо ответил детектив, проходя мимо Акутагавы. Мафиози удалось увидеть его лицо, искаженное злостью. Он предпочел не замечать осколков боли и обиды под маской гнева, что нашли отражение в глазах юноши. От этого владельцу Расемона не становилось легче. Он впился ногтями в собственные ладони, следуя за Накаджимой на расстоянии.

***

Несколько дней спустя его застал дома звонок телефона. Он оторвал глаза от книги и, предварительно бросив взгляд на имя контакта, принял вызов. — Здравствуй, Акутагава-кун, — прозвучал в трубке излишне веселый голос. — Дазай-сан, — поприветствовал он мужчину, откладывая книгу в сторону и откидываясь на спинку дивана. — Что за миссия на этот раз? — О нет, никакой миссии. Просто хотел кое-что с тобой обсудить, — последовало объяснение. Акутагава разом подобрался. — Что же Вы хотели обсудить? — спросил он не дрогнувшим голосом, уже подозревая, о чем пойдет речь. — Что произошло между тобой и Ацуши? Рюноске медленно прикрыл глаза. Так и знал. — Не о чем говорить. — Правда? Потому что мне показалось, что вы двое начали ладить. По крайней мере, он мне так сказал. Мафиози решил проигнорировать приятную легкость в груди при мысли о том, что Накаджима говорил о нем с Дазаем. Сейчас был неподходящий момент. — Не особо. Оборотень наивно полагал, что между нами может быть что-то общее. Здесь нечего обсуждать, — ответил владелец Расемона. В трубке повисло молчание, после чего он услышал вздох Осаму. — Ты заставил Ацуши плакать, ты знаешь, — наконец заговорил мужчина. Даже не видя, Акутагава почувствовал, как все внутри него переворачивается от услышанного, но сумел вернуть голосу нейтральные интонации. — Почему мне должно быть не все равно? — Ооо, я думаю, тебе очень ‘не все равно’. Даже через телефон ты звучишь так, будто готов врезать самому себе. Рюноске вздохнул. Невозможно скрыть что-либо от этого человека. — На самом деле он и не плакал вовсе, не так ли? — Твоя правда! — получил он чересчур радостный ответ. — Но тот факт, что ты спросил, подтверждает твое беспокойство о нем. Акутагава раздраженно нахмурился. — Если это все, что Вы хотели обсудить, до свидания, Дазай-сан. — Подожди минутку. Несмотря на соблазн сбросить вызов, мафиози послушался. — Тебе, действительно, нужно объяснить все Ацуши. Он очень расстроен и подавлен сложившейся ситуацией, и будет лучше, если о причине он расскажет тебе сам. Встреться с ним и обсуди происходящее. Результат может тебя удивить, — было последним, что он услышал, перед тем, как в трубке зазвучали гудки. У Рюноске сложилось впечатление, что Дазай знал о причинах резкой смены отношения к своему протеже. Акутагава снова расслабился, оседая на подушках. Этому мужчине всегда было известно слишком многое.

***

Немногим позже состоявшегося разговора с наставником им было поручено новое задание. Каждая их миссия проходила по единой схеме: проникновение к врагам — сражение — безопасный уход с места действия. Акутагава и Ацуши не перекинулись и словом до того, как оказались на складе, что служил злоумышленникам базой. Даже тогда все, сказанное друг другу, было только по делу, сухие, короткие фразы. Рюноске начал задумываться о том, было бы лучше скрывать свои чувства и тосковать, находясь рядом, чем то, что они имели сейчас. Он не был счастлив в любом случае: его план так и не принес свои плоды. Мафиози до сих пор был неравнодушен к Ацуши, а поставленная между ними стена делала больно обоим. Акутагава отмахнулся от этих мыслей. Ему необходимо сосредоточиться. Сражение шло полным ходом, и отвлекаться сейчас было не лучшей идеей. Мафиози устранил очередного преступника Расемоном. Темная материя превратилась в щит, защищая его и Накаджиму от новой атаки. Он следил за оборотнем, готовый прикрыть в случае опасности — своего рода еще один побочный эффект этих проклятых чувств. Мафиози повернулся, целясь в следующего злоумышленника, и не заметил, как сам стал мишенью. — Акутагава! Он успел только увидеть надвигающуюся атаку, как вдруг был сбит с ног. Ударная волна прошла в миллиметрах от Рюноске, настигая Ацуши. Она задела его бок, врезаясь в кожу. Из раны хлынула кровь. Детектив зашипел и закусил губу, подавляя стон. Напарники рухнули на землю, губы Накаджимы болезненно искривились. Даже видя, как ранение затягивается на глазах, Акутагава в гневе сжал зубы. Виновника он отыскал быстро. Сделав выпад Расемоном, мафиози проткнул острыми лентами плечо преступника. Это его не убьет, но крик, раздавшийся в момент, когда темная материя погрузилась в плоть, того стоил. Расемон выскользнул из раны и, свернувшись вокруг чужой талии, со всей силы отбросил врага в ближайшую стену. Мужчина осел на пол без сознания, и только тогда Акутагава успокоился. Он обернулся к Ацуши проверить его состояние, но юноша уже вернулся к сражению, трансформировав конечности. Рюноске последовал его примеру. Только после того, как все утихло, а битва была завершена, Акутагава заговорил с Накаджимой. Одного взгляда на чужую порванную рубашку с запекшейся кровью по краям было достаточно для того, чтобы снова почувствовать слепую ярость. Он решительно прошагал к напарнику. — Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты думал в тот момент, но если в следующий раз захочешь поиграть в героя, выбери другой способ. Я не хочу иметь дело с лишними проблемами, только потому что ты вдруг захотел сдохнуть в своем бессмысленном стремлении помогать всем и каждому! — Речь его была прервана пристальным взглядом Ацуши. — Я не пытался убить себя, я думал о твоей безопасности! Признание это вернуло уже знакомый трепет в груди, который Рюноске поспешил задушить. Он презрительно уставился на юношу. — Мне не нужна твоя защита. Будь полезным и постарайся не умереть. — Почему тебя это беспокоит? Я думал, мы просто напарники, — рассерженно бросил детектив. — Иметь дело с живым партнером удобнее. Ты помогаешь мне на миссиях, ничего более, — усмехнулся Акутагава, разворачиваясь, чтобы уйти. В следующее мгновение он почувствовал твердую руку, что схватила его за плечо, отказываясь отпускать. Мафиози замер, поворачиваясь к Накаджиме. Мальчишка подошел к нему невыносимо близко, от чего становилось только хуже. Акутагава сжал зубы. — Отпусти, — потребовал он. Хватка оборотня лишь усилилась. — Нет. Сначала ты утверждаешь, что мы не друзья, а потом притворяешься, что беспокоишься обо мне. Тут либо первое, либо второе, другого не дано, — сузив глаза, ответил Ацуши. — И что бы ты ни говорил, мы НАЧАЛИ становиться друзьями. Казалось, ты стал привыкать ко мне. Что же изменилось? Рюноске чувствовал, как натягиваются его нервы. Не такого разговора он ожидал. Владелец Расемона попытался выдернуть руку, но тигр держал слишком крепко. — Оборотень, ты испытываешь мое терпение, которого и так не осталось. Отпусти меня, — выплюнул Акутагава. — Нет, ты вел себя странно рядом со мной, и я хочу знать почему. Я сделал что-то не так? Ты зол на меня, потому что я что-то натворил? Знаю, слова не твой конек, но скажи мне хоть что-нибудь, — не унимался Ацуши. Глаза юноши полыхали решимостью, радужки цвета закатного солнца напряженно сузились. Он стоял так близко, что при желании Рюноске мог бы сосчитать его ресницы, но не стал, хоть и был соблазн. Он заметил, как красиво они обрамляли глаза детектива, выделяя яркий цвет своей чернотой. С такого расстояния Акутагаве были видны фиолетовые крапинки, россыпью разбрызганные по двухцветной радужке глаз, то, на что раньше владелец Расемона никогда не обращал внимания. Он не смог удержаться и опустил взгляд на губы Накаджимы, будто впервые замечая их розоватый оттенок. Сжимая руки в кулаки, мафиози чувствовал, как рушатся возведенные им стены. Отлично, если тигр так желает узнать причину, так тому и быть. Он устал от этого глупого фарса. Протянув руку к оборотню, Акутагава сжал ворот его рубашки. Пламя в глазах мальчишки поутихло, оставляя место чистому изумлению, когда Рюноске притянул его к себе, припадая к губам юноши. Ацуши издал удивленный возглас, что был заглушен чужим ртом. Мафиози проигнорировав его, лишь сильнее подался вперед. Но даже несмотря на напор, прикосновение оставалось легким и трепетным. Если уж Акутагава решил потакать своим эгоистичным желаниям, самое малое, что он мог сделать для Накаджимы — быть как можно мягче. Рюноске медленно отстранился, в то же мгновение желая поцеловать напарника снова. Его лицо горело как никогда, но он удержался от соблазна отвести взгляд. Вместо этого мафиози наблюдал за реакцией Ацуши. Юноша стоял с открытым ртом, ошеломленно взирая на владельца Расемона. После чего резко втянул в себя воздух, наконец, осознавая случившееся — густой румянец скользнул на его щеки. Акутагава снова принял невозмутимый вид, отпуская рубашку Накаджимы, и отступил на шаг назад, бросая на прощание: — Надеюсь, такого объяснения будет достаточно. Он развернулся на пятках, собираясь покинуть склад. — И это Я по-твоему идиот? — прозвенел за спиной раздраженный голос. Рюноске схватили за руку, не позволяя среагировать. Прежде чем он понял, его толкнули к ближайшей стене. Мафиози напрягся, инстинктивно активируя Расемон. Острые темные ленты взмыли в воздух, целясь в приближающегося оборотня. Дыхание Акутагавы сбилось в миг, когда чужие ладони обхватили его лицо. Черная материя пришла в движение, готовая к атаке, но застыла, когда ее владелец ощутил губы напарника на своих, изумленно распахивая глаза. Расемон, колеблясь, медленно отступил, не видя угрозы. У Акутагавы закружилась голова, и единственным, что держало его в реальности, были губы Ацуши, скользящие напротив его собственных. Должно быть, это какая-то ошибка. Определенно, мальчишка не ведал, что творит. Если бы знал, то не прижимал бы так нежно свои руки к его скулам. Никогда бы так не льнул к нему, не оставляя между ними и миллиметра. И, несомненно, ни за что бы не целовал так ласково и податливо. Но чем дольше они стояли вот так, тем явственнее Рюноске осознавал, что не хочет думать больше ни о чем. Его пальцы дрогнули, и он приподнял руки. На мгновение они нерешительно зависли в воздухе, прежде чем Акутагава опустил их на бедра Ацуши, притягивая юношу ближе. В ответ Накаджима скользнул рукой в волосы Рюноске, запутывая пальцы в темных прядях. Поцелуй превратился из легкого в жадный и глубокий, но все такой же чувственный. Оторвавшись друг от друга, они не могли успокоить сбившееся дыхание и сердцебиение. Оправившись первым, Накаджима застенчиво улыбнулся. — Если бы ты рассказал обо всем с самого начала, мы бы могли заниматься этим уже давно. Хотя от меня, пожалуй, тоже было мало пользы, — бесшумно рассмеялся он. — Просто я и подумать не мог, что у тебя… ну… ты знаешь, — запнувшись, умолк детектив. Акутагава сглотнул. — Могут быть чувства к тебе? — подсказал Рюноске. Улыбка Ацуши стала горькой. — Что-то кроме раздражения… да. С периодическими эпизодами терпимости. Именно поэтому я расстроился, когда ты начал отдаляться. Я думал, у нас намечается прогресс, но когда все ухудшилось… — юноша не договорил, опустив глаза. Мафиози закашлялся, уставившись в сторону. — Я понятия не имел, как мне с этим справляться, — начал он. Рюноске чувствовал взгляд Накаджимы, но знал, что обязан объясниться. Он задолжал напарнику за свое отвратительное поведение. В их силах было все исправить. Кроме того, Акутагава не хотел снова наблюдать выражение боли на чужом лице, тем более, вызванное его собственными действиями. — Когда осознал, что тебя… не ненавижу, — неловко продолжил мафиози не в силах озвучить свои чувства из-за смущения. Ацуши захихикал, оплетая руками шею Рюноске. Владелец Расемона прочистил горло, чувствуя, как краска снова хлынула на лицо. — Я не знал, что мне делать. Самым простым казалось решение отдалиться от тебя, вести себя как раньше. Однако мы оба видели, к чему это привело, — вздохнул он. — У тебя было подобное прежде? Когда ты не ненавидишь кого-то? — с любопытством спросил тигр. Акутагава отвернулся от него в сторону. — Я никогда не пытался. Не было возможности. Накаджима моргнул. — Подожди, ты имеешь в виду… ты никогда…? — Нет. — О, — выдохнул Ацуши. Реакция мафиози — потемневшие скулы — говорила сама за себя. Сердце юноши забилось быстрее при мысли о том, что Рюноске никогда не испытывал ни к кому чувств, кроме него. Губы непроизвольно растянулись в широкой улыбке, от которой заболели щеки. — Если тебе интересно, мне тоже никто никогда не нравился… в этом смысле. Акутагава замер, на лице его было написано удивление. Он снова закашлялся, испытывая калейдоскоп эмоций. — Понятно… Накаджима застенчиво улыбнулся. — Мы действительно безнадежны в вещах такого рода. Дазай-сан был прав. Рюноске посмотрел на напарника, вопросительно хмурясь. — При чем здесь Дазай-сан? Ацуши вдруг смутился, переминаясь с ноги на ногу. — Что ж… когда все началось, я думаю, у нас сложились доверительные отношения, и я начал иногда просить совета. Наверное, я стал говорить ему о тебе слишком часто, потому что через некоторое время он сказал пойти и признаться уже. Возможно, это немного несвоевременно, но ты мне тоже нравишься, — искренне улыбаясь, сказал детектив. К лицу снова прилила кровь, и Рюноске прикрыл его ладонью. А он полагал, что еще больше чувств испытывать невозможно. В груди все болезненно сжималось, но на этот раз боль казалась невероятно сладкой. — Признание, да? — тихо проговорил Акутагава, понижая голос, — Тигр, тебе напомнить в каком положении мы находимся в данный момент? — Положение? Накаджима наклонил голову, рассматривая их позу, и его настигло понимание. Он мгновенно зарделся, открывая рот. — О! И-извини! Меня немного занесло! Я отойду! — Путаясь в объяснениях, Ацуши поспешил отстраниться, но был прижат к стене Акутагавой, который решил сменить позиции. Накаджима умудрился покраснеть пуще прежнего, распахивая глаза в удивлении и стараясь вжаться в стену склада. — Ч-что ты делаешь? — взвизгнул детектив, когда чужая рука опустилась на его плечо. — Я решил последовать твоему примеру и признаться, — заявил Рюноске, наклоняясь к мальчишке. — М-мы всегда можем поговорить об этом, — запнулся Ацуши. — Разве ты не помнишь, тигр? Ты сам сказал это, — прошептал Акутагава, сталкиваясь носом с Накаджимой. Прильнув еще ближе и задевая губы юноши, мафиози продолжил:  — Слова не мой конек. … и снова вовлек Ацуши в поцелуй.