Возвращение на Родину

Тони нахмурился и отставил тяжелый стакан с едва тронутым виски — тот был уже третий за вечер и, по мнению большинства в этой комнате, лишним. Тони не любил, когда окружающие на него давили, требуя быть лучше, сдержанней, быть менее… Старком, но еще больше он не любил, когда от него что-то скрывали близкие к нему люди. И сейчас, на этой вечеринке для своих, было как минимум двое, которые держали язык за зубами, делая вид, что ничего странного не происходит и все это только плоды его богатого, сдобренного алкоголем воображения. И тут Тони готов был поспорить. Его воображение простиралось на многие передовые технологии, апгрейды очередного костюма или научные труды по физике элементарных частиц. Он легко мог придумать, как в сотый раз спасти мир, улучшить кофемашину или заставить микропроцессор ЭВМ работать быстрее, но вот выстраивание в голове схем несуществующих измен — это точно не по его части. Да и ревнивцем Тони никогда не был. Все его женщины (да и мужчины тоже, к чему скрывать) сами настойчиво отвоевывали его внимание, не вызывая в нем даже мысли, что его могут на кого-то променять. Это не было пустым самолюбованием, а являлось неоспоримым фактом: Тони не привык внезапно терять любовников, а научился тысяча и одному способу от них избавляться. Но сейчас был совсем другой случай. И Тони решил все прояснить. — Что у Наташи с Барнсом? — заговорил он со спиной Роджерса, который весь вечер скучал возле окна. — Они трахаются? — Чего? — обернулся удивленный Стив. — С чего ты взял, Тони? Кэп иногда воплощал в себе ожившую богиню Фемиду, только в теле римского гладиатора, и очень зрячую. Тони мог бы поклясться, что ни один грешок, если таковой за кем-то водится, не проскользнет мимо Роджерса незамеченным. — Они весь вечер глаз друг с друга не сводят, — вздохнул Тони, жалея об оставленной в баре выпивке. — Твой дружок мог бы быть и поскромнее, будучи у меня в гостях. Колись, кэп, давно он знает Наташу? — Да не знает он ее, успокойся, Тони, — шикнул на него Стив. — Баки бы мне рассказал. После возвращения памяти он мне все рассказывает. Тони хотел выдать что-то очень пошлое и едкое, но неожиданно для себя оперся ладонью об оконное стекло. Кажется, его сильно повело. — Ты слишком много выпил, — не преминул отчитать его Роджерс, а затем посмотрел в сторону Наташи и спросил: — Откуда она родом, из Великобритании? Рашман — это какие-то аристократы? Тони фыркнул от великих познаний кэпа в аристократических британских семьях и перевел взгляд на гуляющую среди гостей Наташу. Та его сразу заметила и отсалютовала бокалом вина, призывно улыбаясь. Он улыбнулся в ответ и, забыв про Роджерса, устремился к своей спутнице. Его колени подрагивали, и он случайно натолкнулся на разболтавшегося с Роудсом Бартона. — Блять, я из-за тебя содовую пролил… Отмахнувшись от возмущенного Клинта, Тони сделал еще пару шагов и едва не сбил с ног Марию Хилл. — Эй, смотри куда идешь, — покачала головой Хилл. — Как тебе удалось так скоро надраться? Тони хотел бы сам задать себе этот вопрос. Не в его привычках было терять координацию после двух скотчей. А может, их было больше. Он почему-то не помнил. — Осторожней, Тони, — кто-то твердо обхватил его плечо, заставляя притормозить. Он поднял голову и увидел Барнса — тот выглядел сердито и напряженно, будто в комнате находилась бомба с часовым механизмом, а не пьяный вусмерть Старк. — Та-а-к, руки убери, — вырвался Тони и зло ухмыльнулся, разглядывая лохматые каштановые волосы и потертую байкерскую куртку. Барнс даже на вечеринку не соизволил переодеться. — Вас комми не учили, что пялиться на чужих женщин нехорошо? Баки моргнул, но сохранил спокойствие, еще раз удивив Тони тем, сколько от него исходило твердой уверенности и какой-то безупречной первобытной силы, которую тот не ощущал даже рядом с легендарным Роджерсом. А ведь он много лет считал именно Капитана Америку воплощением всего того, что можно назвать основательным и непреложным, крепким, как вакандский вибраниум или адамантий, и точно не ожидал увидеть ничего подобного в бывшем Зимнем Солдате — верном псе на службе их красных врагов. Он не понимал, в чем была причина его тайного восхищения Барнсом, но размышлять об этом сейчас он точно не желал. Особенно в той нелепой ситуации, в которой они оказались — кто бы мог подумать, что тот западет на его новую любовницу. Это задевало Тони куда сильнее, чем он себе признавался, и где-то в глубине души он подозревал, что главная причина его беспокойства вовсе не Наташа. — Не понимаю, о чем ты, — холодно ответил Баки. — Все ты понимаешь, Барнс, — почти в ухо прошептал ему Тони, наклонившись ближе. От солдата пахло кофе и автомобильной кожей — идеальное сочетание ароматов. — Не твоя лига, дорогой. Она слишком хороша для тебя. Но если вдруг захочешь к нам присоединиться… Теперь усмехался Баки. — Ты прав, Тони. Не моя, — медленно ответил он и зачем-то повторил: — Будь осторожней. Тони снова завис. Почему Барнс это сказал? Он растерянно кивнул и побрел к застывшей в нетерпении Наташе. Красное облегающее платье и копна рыжих непослушных волос выделяли ее среди сдержанных цветов современного пентхауса, и она напоминала ему экзотический цветок, проросший между гор металла и серых камней. Тони всегда нравилось смотреть на таких женщин — он любил все яркое и оригинальное. — Ну вот ты где, — обняла его Наташа, — помню, кто-то обещал мне показать самую передовую в мире лабораторию. Может, возьмем бутылку шампанского, и ты проведешь маленькую экскурсию прямо сейчас? Удивительно, но ее голос не звучал настойчиво или капризно, как стоило бы ожидать, а был как пение морских сирен — ласковым, одурманивающим и зовущим. И Тони не видел ни одной причины отказать своей даме. Его самого доконал этот бесконечно унылый вечер. — Конечно, золотко. Тони обнял Наташу в ответ, опустив руку чуть ниже ее талии. — Джарвис, — кинул он одетому во фрак мужчине, степенно стоявшему у самой стены, — шампанского и много льда. Всем приятного вечера, господа. Когда двери лифта медленно закрывались, Тони бегло оглядел пентхаус, зачем-то ища темную фигуру Барнса, но среди немногочисленных гостей того уже не было. «Надо же, кофе и кожа… чертов призрак», — промелькнуло у Старка в голове. И как ни странно, эта дурацкая мысль стала последним, что он отчетливо помнил после того, как пришел в себя, умирая от удушья на холодном полу.

***

Тони не понимал, почему сделать вдох с каждым разом получается все труднее, а руки и ноги не слушаются, будто конечности превратились в желе весом с тонну. Попытка подняться не увенчалась успехом, удалось только немного повернуть голову — в ту сторону, откуда доносился пониженный до полушепота знакомый голос. — Товарищ генерал, меня раскрыли. Действую по упрощенному плану и беру только то, что смогу достать с помощью программы «Зола». Чтоб его черти драли… Русский. В ответ по рации раздался скрип и помехи, сквозь которые Тони не смог разобрать ни слова. — Нет, это исключено, — зашептала Наташа. — Здесь предатель. Я раскрыта. Встречаю агента через час в аэропорту Кеннеди. Конец связи. Старк чуть не застонал вслух, готовый побиться головой об пол. Он сам привел советскую шпионку в секретную лабораторию. Кэп ему все мозги вынесет, когда узнает. Впрочем… В лаборатории было тихо, и Тони сощурил начавшие слезиться глаза, пытаясь рассмотреть, насколько все плохо. И по всему выходило, что картина отвратней некуда. Грудную клетку сдавило, будто приложило острой каменной глыбой, и стало очевидно, что, если в ближайшее время он не получит медицинской помощи, второй раз он не проснется. Тони не мог определить наверняка, что это был за яд, но подозревал, что дышит только благодаря реактору. Без него его сердце уже становилось бы. В голове пронеслась мысль о Джарвисе, у которого есть доступ в его мастерские и который всегда приходит поздно вечером убрать коробки из-под китайской лапши и вереницу грязных кофейных кружек. Но, подумав об этом, он вздрогнул от ужаса. Если к тому времени Наташа еще будет здесь, то ей, как подготовленному агенту КГБ, не составит труда расправиться с пожилым дворецким, оставив в лаборатории не один, а два трупа. — Ого, — услышал Тони прямо над головой. — Ты еще жив. Он из последних сил попытался подняться на ватных руках, и ему это почти удалось, но через секунду он снова оказался придавлен к полу тонкой изящной ладонью в кожаной перчатке. Эта кожа пахла совсем не так, как ему нравилось, — от черной лакированной поверхности исходил аромат быстрой смерти с примесью дорогих французских духов. — Кто… — Тони моментально охрип и закашлялся. — Кто тебя послал? Вы нарушаете договоренности. Наташа смерила его снисходительным, почти сочувствующим взглядом, и он понял, что та обдумывает: добить его прямо сейчас или немного позже. По звуку из серверной Тони догадался, что упомянутая ею программа «Зола» переносит информацию на магнитные носители, и, возможно, это единственное, что заставляет агента колебаться. Если что-то пойдет не так, она не намерена уйти ни с чем и потому попробует вытрясти из него нужные коды. Бинго. Сейчас ему позволяют дышать. Но как долго это продлится? Наташа пропала из поля зрения, и жуткая, похожая на озноб волна прокатилась от шеи до кончиков пальцев ног. Казавшиеся бесконечными минуты он не слышал ничего, кроме тихих шагов со стороны серверной и мерного гула работающих машин, и когда все звуки разом стихли, Тони заподозрил, что случилось неладное и что теперь умрет он намного быстрее, чем предполагал. Два или три щелчка, характерных для извлекаемых из ПК дисков, донеслись до него, будто скрип натянувшейся пружины спускового крючка, и это означало только одно — процесс копирования был удачно завершен. Тони застонал не столько от боли, сколько от досады. Вот и все, проклятые комми запустили лапы в его святая святых. Что бы она ни стащила и перевезла за железный занавес, это дорого обойдется, и вполне вероятно, что обеим сторонам. Некоторые его разработки могли двигать историю. А в неправильных руках — только в один конец. Кто-то приглушил свет до минимума, и Тони снова ощутил на своей груди холодные перчатки. Они поползли вверх и остановились на его горле, словно позволяя ему сделать последний жадный вдох. — Отойди от него, иначе я прострелю тебе голову, — раздался в полутьме безучастный голос. — Я не шучу, агент Романова. Это будет последнее предупреждение за этот вечер. — Джеймс… Барнс, мать вашу! Тони почувствовал, что свободен, и, хоть сил подняться на ноги у него не было, он с трудом перекатился на бок и во все глаза уставился на Баки. Тот стоял возле двери с непримечательным кольтом Анаконда, направив оружие на застывшую, как кошка перед прыжком, Наташу. Она успела переодеться в песочный тренч, под которым проглядывался черный облегающий костюм агента-убийцы. Теперь все ее внимание было сосредоточено на Барнсе. И Тони, если бы ему не было так херово, внутреннее возликовал бы. Ему вовсе не показалось на вечеринке — эти двое были знакомы. — Джеймс, — повторила Наташа, — прошу, выслушай меня. Я говорила с Василием Карповым. Если ты вернешься добровольно, то комитет готов рассмотреть вопрос о реабилитации и мы снова будем работать вместе. Как раньше — ты и я. Тони от удивления открыл рот и заморгал. Что, блять?! Баки мотнул головой и отступил на шаг назад. Тони видел, что Барнс напряжен и старается сохранять между собой и Наташей дистанцию, будто чего-то очень боится. — Тебя простят, — умоляюще продолжала говорить Наташа. — Вспомни, как мы мечтали сделать этот мир лучше, очистить его от такого мусора, как Старки, уничтожить эти оружейные монополии. Ты ведь верил в наш путь, ты любил по-настоящему. Мы — твоя семья, Джеймс, а не эти богатые лицемеры, разрушающие все, что не могут захватить и присвоить, а потом принести в жертву этим химерам, которые они называют свободой и демократией. Вспомни, как ты верил. Ведь верил? Баки словно окаменел, на пару мгновений опустив растерянные глаза. Его ладонь, сжимающая пистолет, едва заметно дрогнула. Тони хотел уже вмешаться, но сдержал этот порыв, решив, что сделает только хуже. Сейчас происходило что-то очень личное. — Да, верил. И любил, — наконец заговорил Баки. — Пока твой товарищ Карпов с потрохами не продался сама знаешь кому. И теперь он жрет из рук барона фон Штрукера, превратив половину советских агентов во внештатных сотрудников Гидры. «Вот, значит, кто ее послал», — сквозь пелену возвращающейся боли отметил про себя Тони. Гидра. — Вранье! — выкрикнула Наташа. — Ты снова ищешь оправдания своему предательству. И ради кого ты все бросил? Ради этих ряженых клоунов, которые только и делают, что сражаются за свои прогнившие шкуры. И твой бесценный, но бесполезный Роджерс, и этот сколотивший миллиарды на чужих слезах негодяй… Она с ненавистью посмотрела на Тони, будто он был виноват во всех ее горестях и неудачах. — Быстро ты забыл, кто дал тебе вторую жизнь, когда твои друзья бросили тебя подыхать одного, истекающего кровью посреди сугробов. — Я не забыл, — прорычал Баки, указывая на папку у нее за пазухой. — Поэтому не убью тебя, если ты отдашь то, что взяла у Старка. Отдай все диски и уходи. Наташа не сдвинулась с места. — У тебя есть десять секунд, чтобы это сделать. — Барнс перевел взгляд на тяжело дышащего Тони. — Он умирает. — Он не жилец, — хмыкнула шпионка. — Уже поздно вводить антидот. — Тогда ты тоже умрешь, — спокойно ответил Баки. — Ну же… дискеты на стол. Наташа улыбнулась совершенно хищной и вместе с этим какой-то обреченной улыбкой. И на секунду в лаборатории снова стало пугающе тихо. — Прости, Джеймс. Спустя несколько дней после всех событий Тони мог с уверенностью сказать, что это была самая странная и самая короткая схватка, которую он когда-либо видел в своей жизни. Он отчетливо помнил, как Наташа молниеносно выбила у Баки оружие и затем с удивительной легкостью отбросила мощное суперсолдатское тело к противоположной стене. — Неужели еще один, — прошептал Тони, но его никто не услышал. Барнс поднялся на ноги и устремился за Наташей. Они побежали в сторону пожарной лестницы, скрывшись из поля зрения, но по звукам возобновившейся драки Тони понял, что Баки остановил ее где-то на выходе из лабораторий. Тони решил не дожидаться, чем все закончится, и попытался добраться до телефонного провода. Это было сложно, но вполне осуществимо — надо всего лишь проползти несколько футов и потянуть чертов… Телефон наконец поддался и тяжело рухнул со стола на пол. Тони лихорадочно вцепился дрожащими пальцами в трубку. Внутренне ликуя, он набрал первые цифры: «Кэп, сволочь, надеюсь, ты не спишь». Но громкий выстрел, сопровождающийся звуком бьющегося стекла, и испуганный женский крик заставили его остановиться. Старк замер и задышал еще тяжелее, почувствовав какую-то особенную тревогу, и, не сумев себя вовремя одернуть, негромко позвал: — Барнс? — Я тут, — раздалось в ответ. — Все в порядке. Знакомая рослая фигура вышла из тусклого полумрака и направилась к Тони. Старк выдохнул. Баки был один. Но сомнения не ушли, а еще больше укрепили его в мысли, что что-то было не так. Только он не мог понять, что именно. — Все в порядке, — повторил солдат. — Держись. Я сейчас… Баки вышел на ровный свет, и Тони увидел, в чем была проблема — правой рукой тот зажимал огнестрельную рану на боку. — Черт, она подстрелила тебя! — прохрипел Тони. — Тебе нужен врач. — Поверь, — усмехнулся Баки, опускаясь рядом с ним на пол, — мне он нужен намного меньше, чем тебе. Ты отравлен. — Я догадался, и слух у меня отменный, — хмыкнул Тони, когда Баки стал отбирать у него телефон. — Будешь плакать на моих похоронах, Барнс? — Не дождёшься… Тони улыбнулся и понял, что ему больше не страшно. Вот совсем. Умирать рядом с другом — это не то, что рядом с врагом. — Алло, Стив. Быстро в лабораторию и медиков сюда. Тяжелое отравление, — командным голосом отчеканил Баки. — Угрозы больше нет. Так точно. И отправь наших к северной стороне здания, там раненый вражеский агент… Да, падение из окна. — Раненый? — взбудораженный Старк вцепился Баки в плечо. — Да здесь тридцатый этаж! Ее отскребать от асфальта будут. Тони подумал, что его сейчас оттолкнут, но вместо этого Барнс придвинулся еще ближе, практически растянувшись рядом с ним на полу. — С ней бывало и похуже, — глядя в потолок, произнес Баки. — Может, выжила. — И тебе совсем не жалко? Она ведь… Сильный укол в груди сбил его на полуслове, и Тони не закончил свою мысль, пытаясь восстановить дыхание. — Тс-с, — шикнул на него Баки. — Кажется, я слышу, как едет лифт. Помощь уже близко. — Ты не ответил. — Не болтай, и не вздумай спать, — тревожно разглядывая его, сказал Барнс. — Осталось совсем немного. Тони прислушался, но не уловил никаких посторонних звуков, только стук собственного сердца и затрудненное сопение раненого солдата. — Так и знал, что вы трахались, — ворчливо пробормотал Тони, получив в ответ многозначительный хмык. Лежать вот так, распластанным в форме морской звезды, рядом с Баки было почти что уютно. Больно, но уютно. В коридоре раздались торопливые шаги, и Тони подумал, что сейчас неплохое время, чтобы вздремнуть. А может, и нет… может, это неудачная идея. Его глаза сами собой закрылись. — Не спать! Старк! Ста-а-рк! — Я не спл… В темноте заиграло яркое красное пятно, прямо как недавнее платье Наташи — кроваво-алое и манящее, а голос Барнса отдалялся и отдалялся, пока полностью не растворился где-то очень далеко, как туман над черным океаном. И Тони заснул.

***

— Вы выживаете после падения с тридцатого этажа, а я могу захлебнуться в собственной блевотине после неудачной вечеринки. Ну и где справедливость? Тони уже раз десять за это утро пожалел о том, что обмолвился медсестре, что ему стало лучше. Определенно, не стоило так рисковать, надо было притвориться мирно усопшим хотя бы до следующего суперзлодея. Теперь над ним нависали грозные фурии в лице двух абсолютно неженоподобных суперсолдат, один из которых пытался всунуть ему в руки кашу, а другой стоял неподвижно, сжав губы, и Старк видел, что он сдерживается из последних капитанских сил. — Давай, Роджерс, вываливай, что накипело, — наигранно простонал Тони. — Ничего, что я три дня в реанимации провел. Не обращай внимания на такую ерунду. Стив смутился, будто бы на секунду поверив в самого несчастного в мире Старка, но тут же вспомнил, с кем имеет дело, и нахмурился еще сильней. — Ты понимаешь, что ты чуть не натворил? — вскипел Стив. — Повезло, что Баки случайно забыл наши радиоприемники в мастерской и спустился за ними, иначе ты был бы мертв! — Случайно, говоришь, — протянул Тони, переведя взгляд на притихшего Баки. — Ну да. Барнс героически меня спас, закрыл животом от вражеских пуль и даже вычислил, какой следует ввести антидот от уникального модифицированного нейротоксина. Прямо вечер счастливых совпадений, не находишь? — Что ты имеешь в виду? — насторожился кэп. — Стив, хватит. Он, как всегда, язвит, — вмешался Баки, почти насильно впихивая возмущенному Тони тарелку. — Ему еще далеко до полного восстановления. Пусть ест, а воспитательная беседа подождет. Стив насупился, но промолчал. Очевидно, предложение оставить этот вопрос до следующего раза показалось ему разумным. Он похлопал Баки по плечу и вышел, пожелав Тони напоследок «не убивать себя больше, хотя бы на этой неделе», на что тот пообещал сделать все возможное. — Почему ты не рассказал Стиву про себя и Наташу? — без обиняков начал Тони, когда они с Баки остались одни. — Вернее, про себя и твою вторую малую Родину. Что ты ему вообще нагородил? — Это слишком личное, — буркнул солдат. — Шутишь? — рассмеялся Тони. — Разве может быть что-то настолько личным, что ты готов скрыть это даже от Роджерса? — Именно это и есть. Он все равно не поймет. Никогда. Баки помолчал немного, словно задумался, как бы лучше объяснить. — У Стива широкие взгляды, но порой ему трудно мириться с некоторыми вещами, что противоречат его убеждениям. — А я? — поднял бровь Тони. — А тебе просто плевать. — Вот сейчас ты меня ранил в самое сердце, — едва сдерживая смех, заявил Старк. — Могу сказать с чистой совестью и на библии поклясться, что не меньше Роджерса терпеть не могу вашего брата. После того, что случилось, я даже красные диваны в гостиной сожгу или отправлю в подарок Фиделю. — Твоя броня красная. — О да, и она предел мечтаний комми. Но броня останется со мной, и тебя я тоже попридержу на всякий пожарный. Мне нравится, что у нас с тобой маленькие секреты. Они сближают народы, как спорт и стихийные бедствия. Баки сложил руки на груди и стал терпеливо ждать, когда Тони закончит драматизировать. Старк замолк и внимательно оглядел Барнса. Тот снова был одет как байкер-бомж, настойчиво игнорируя любой приличный гардероб. Полученное ранение оказалось средней тяжести, и процесс регенерации пошел достаточно быстро. Из-под мятой серой футболки еще проглядывала медицинская повязка, но, несмотря на не затянувшуюся до конца рану, Баки не требовался постельный режим. — Как твоя быв… как агент Романова? — уже серьезно спросил Тони. — Без изменений — в коме. Ее перевезли на одну из баз ЩИТа в Колорадо. Врачи пока не дают прогнозов. Не все свойства суперсолдатской сыворотки изучены, поэтому для подстраховки ее подвергнут криогенной заморозке. — Но если она… — В этом случае я сам разберусь, — отрезал Барнс. И его тон не оставлял никаких сомнений: теперь это не было проблемой Старка. Метко забросив остывшую кашу в мусорную корзину, Тони опустился на подушку и устало закрыл глаза. — Ты так и не ответил. Почему тебе ее не жаль? — Ей не нужна моя жалость, — после долгого молчания произнес Баки. — Ей нужно только уничтожить все, к чему я тут привязан, и всех, кого я люблю. Тогда ведь меня больше ничего здесь не удержит. Она это знает. — Вот как, — не открывая глаз, улыбнулся Тони. — И кого же ты любишь? Не дождавшись ответа, он раздраженно вздохнул и поднял голову, но Баки в комнате уже не было. «Снова. Чертов призрак…»

***

Два месяца спустя. — Что за срочность? Джарвис сказал, чтобы я все бросил и ехал в этот чертов аэропорт. — Садись, Барнс. Не шуми. Шампанского? Ничего не понимая, Баки неохотно опустился в кожаное кресло бизнес-джета, принадлежащего Старк Индастриз. Тони про себя отметил, что вторую просьбу Джарвиса «настойчиво рекомендую вам business casual, сэр» тот проигнорировал. Однако его не удивило бы, если солдат просто не сообразил, о чем речь. Одетая в голубую форму миловидная стюардесса тут же поднесла им бокалы с шампанским. — Не, — скривился Баки. — Говори, зачем я здесь. Потому что у меня… свои дела. — Правда? Что ж, придется твоим делам чуть обождать, — ухмыльнулся Тони. — Мы прямо сейчас летим в Ленинград на важную дипломатическую встречу. — Куда-куда? — В Ленинград, — отчеканил Тони с почти идеальным произношением. — До революции его называли Петербург. Там русские цари жили. — Я знаю, что это за город, — выпалил Баки. — Я не понимаю, зачем мне туда лететь. Старк отставил шампанское и поправил пуговицы на дорогом пиджаке. — Мне нужно будет грамотное сопровождение и подстраховка, при этом человек должен быть надежным и подготовленным в вопросах по Восточной Европе. Тут главное — сохранять лицо, даже если в нас будут стрелять. Международная дипломатия — сложная штука. — Стив… — растерянно начал Баки. — Из Стива дипломат как из говна пуля. А мы должны там продержаться три дня, не развязав новый Карибский кризис. Барнс поморщился, но возражать не стал. Тони улыбнулся, улавливая в воздухе знакомые ароматы. Сегодня это был запах дорожной пыли, кофе и корицы. Идеально. — Ты уверен, что это хорошая затея? — почесав затылок, Баки сделал еще одну вялую попытку соскочить. — Конечно, уверен, — подмигнул ему Тони. — Пора тебе материализоваться, призрак. Нас ждут великие свершения. Он буквально на мгновение задержал руку на колене Баки, когда поднимался из кресла, направляясь в кабину пилотов. Всего лишь неловкое касание. Если тот и заметил, то не подал виду. — Ну и… кто, кроме тебя, вытащит меня из лап русских красоток? — шутя, бросил Тони. — Ты проследишь. Он зашел в кабину и поздоровался с пилотами, а после перебросился с ними еще парой слов и несколькими дежурными шутками. Вскоре загудели двигатели разогревающегося самолета. Миссия предстояла хлопотной и рисковой, но Тони больше ни о чем не волновался, потому что отчетливо услышал, как один солдат недовольно пробурчал ему вслед: «Я уж прослежу».