El Alma

Он мог сколько угодно уверять себя, что знал что делал, да только это было не так. В какой-то момент он поддался порыву, а дальше уже вихрь закружил его, унося все дальше и дальше. Правильно ли это было? Томас не знал, он сделал это, и повернуть назад возможности уже не было. Если чему он и следовал в жизни – так это своим принципам, одним из которых было ничего не обещать. Величайший Темный маг глупо верил, что в обещаниях содержится особая сила, и если их не сдержать, то эта сила оборачивается против того, кто нарушил свое слово. Переступая через еще не остывшее тело Лили Поттер, Том твердил себе, что дал обещание. На собственные останки мужчина старался не смотреть. Маленький Гарри рыдал навзрыд. Риддл стоял и смотрел на ребенка с такими до ужаса знакомыми глазами. Уже нет, поправил себя в мыслях маг, тот юноша мертв, он умер у него на руках в другой вселенной, а каким будет этот ребенок, когда ему будет восемнадцать? Маг не знал. Но в нем уже был осколок его души. И как бы ни развернулась дальше война, Лорд понимал, что не может оставить его. Он знал, что единственное, что здесь не будет ждать, так это время. Перемещение во времени, уничтожение собственного крестража сильно его пошатнули. Ритуал со Сферой был последней и единственной надеждой. Томас не знал, сколько прошло времени, ему казалось, что годы. Пусть подобного никто и никогда не совершал, и то, что все в итоге удалось, уже было огромным успехом. Но за это время, а прошло всего пять дней, маг несколько сот раз успел проклясть свое решение о создании крестражей. Он помнил боль, которую испытал, когда в него срикошетила «Авада», и эта боль не шла ни в какое сравнение с той, которую он испытал, когда активировал Сферу. Все-таки развоплощенная душа отличалась от крестража. Какое-то время Томас словно чувствовал присутствие в самом себе чужого сознания, которое боролось с ним, потом начали всплывать воспоминания, которые он, казалось, давным-давно похоронил в своей памяти, а теперь они снова проносились перед глазами, словно произошли вчера. Хотя для какой-то части его, они и были еще свежими. Мужчина плохо помнил, что было дальше в эти дни, он то терял сознание от боли, разрывающей его голову, то вновь приходил в себя. Он катался по земле, царапая землю ногтями, его выворачивало кровью, на виске от напряжения лопнула жила. Один раз Риддл провалялся в забытьи так долго, что защитный круг заклятий успел ослабеть и разбудил его лесной волк, который лизал его испачканную кровью руку, намереваясь закусить. Когда приступы закончились, маг еще около суток сидел в глуши, прислушиваясь к себе, старался понять, не осталось ли у него раздвоения сознания. Но, кажется, все удалось. Поверить в это было страшно, страшно поверить, что теперь он мог сосредоточить все свои помыслы на политике, исследованиях, да чем угодно. И быть просто уверенным в том, что сам себя не подведет. Следующие что он сделал – это отдал приказы о приведении в порядок особняка, который в те времена еще не использовался им, сама мысль о том, чтобы лишний раз возвращаться в маггловскую конуру, которую он оборудовал себе под временное убежище, была отвратительна. Пришлось в срочном порядке созывать Пожирателей, так как после событий в Годриковой Лощине неизбежно началась паника и путаница, но все получилось. Конечно, поползли слухи, изменения, произошедшие с ним, не могли остаться незамеченными для его слуг, но роптать открыто они не решались. А приобретенные за жизнь знания безошибочно подсказывали, кому и в чем можно было доверять. Но на этом все простое заканчивалось. Что-то в нем сломалось во время ритуала, что-то лопнуло как натянутая леска и больше не подлежало восстановлению. Эмоции, которые он годами подавлял и искоренял в себе, словно волнами охватывали его, и сил бороться с ними уже не было. Томас четко помнил утро, когда вернулся после ритуала в убежище. Он был все еще слаб и необходимость поддерживать отвлекающие чары, пока он шел по маггловской части Лондона, сильно подкосила его. Белла с ребенком на руках встретила его на пороге гостиной. С того самого момента, когда он переступил порог ее дома и одним взмахом палочки сделал ее вдовой, она практический ничего не говорила. Почти ни о чем не спрашивала, с одним лишь вопросом приняла из его рук мальчишку, завернутого в отрезанный подол мантии. - Как его зовут, Мой Лорд? - Га… Габриэль, - отозвался мужчина, произнеся первое, что пришло на ум. От мысли, что он снова будет растить Гарри, только на этот раз другого, было откровенно не по себе. Раз уж он решил дать этому ребенку другую жизнь, пусть и имя будет другим. - Красивое имя… - Оставайся здесь, до моего возвращения. И присмотри за ним. Это мой приказ. - Все будет исполнено, мой Лорд. В этом он и не сомневался, не в ней. И вот она встречала его с его бесценным живым крестражем на руках. Какая же она молодая, Риддл с невольным удивлением осознал, насколько же она молода, в этом времени ей едва исполнилось тридцать. И необъяснимо приятно было осознавать, что из-за его действий она не попадет в Азкабан, это можно было точно назвать правильным поступком. Верность не должна быть так наказуема, если это верность его делу. Он не знал, как она без опыта справлялась с годовалым ребенком, без домовиков в крохотной маггловской квартирке, которая меньше всего походила на привычную ей среду аристократии волшебного мира. Но она справлялась. По крайней мере, маленький Габриэль был сыт, здоров и в чистых пеленках. Томас замечал, что она сама еле держится на ногах, с каждым днем все бледнее, даже волосы вместо изысканной укладки с кудрями были завязаны в простой хвост. Прошло, наверное, несколько недель, особняк уже успели привести в жилое состояние, прежде чем он нашел время поговорить с ней, ее поведение казалось странным. Она безоговорочно исполняла его приказы, ничего не спрашивала и практически не говорила с ним, даже не пыталась. И явно долго работала над своими ментальными щитами. Что-то скрывала? Риддл слишком привык доверять ей, чтобы спокойно думать о возможном предательстве с ее стороны. Но разобраться было необходимо. - Я хочу поговорить с тобой, - он подошел к кроватке, которую она медленно покачивала, усыпляя малыша. - Конечно, Милорд, что угодно. - Пойдем. Он уснул, -Томас поморщился, он ненавидел разговоры и ни ритуал, ни перемещение во времени не изменили этого. - Сними щиты, - приказывать было и куда проще и привычнее. - Мой Лорд? - Щиты, Белла. Я хочу знать, что у тебя на уме. Не заставляй меня ждать! Он видел, как дрожат ее плечи, она опустила голову, кажется, всхлипнула, но убрала щиты. Риддл невольно поморщился, когда смог кое-как побороть ее панику и понять. Черт, она же его боялась, до дрожи и ужаса. Конечно, не трудно было понять, что она заметила, как сильно он изменился, но и не признать в нем Своего Лорда в нем не могла. Она испугалась, когда он без объяснений убил ее мужа. Она думала, что и ее ждет такая же участь, как ненужного свидетеля, который просто временно исполнял роль няньки. Но при всем этом она любила его так же всепоглощающе. Было неожиданно неприятно окунуться в эти мысли, хотя чего он ожидал? Учитывая, как он поступал со своими последователями, не говоря уж о врагах, глупо было ждать, что о нем сложится другое мнение. Наверное нужно было что-то сказать, хоть что-то объяснить, успокоить. Вместо этого Риддл разозлился, на нее за неверие, на весь мир, что ему все приходится начинать почти с нуля, на самого себя. Схватил Беллу за волосы, рывком разворачивая к себе и впиваясь в ее губы. Он шипел сквозь зубы проклятья, продолжая целовать ее. Конечно, это ни черта не решало, но было проще, чем разговаривать. - Милорд, скажите, а мальчик… Это тот о ком я думаю? - Да, а теперь забудь об этом. Это мой сын. Думаю, этого будет достаточно, чтобы никому не захотелось задавать вопросов. - А… То что, - она облизала припухшие губы и опустила к полу глаза, щеки ее пылали от нахлынувшего румянца. – Что только что было, это… - Это? – мужчина снова обнял Беллатрикс, притягивая к себе. – Привыкай! Она привыкла, а он ни разу не пожалел. Может, Альбус был и прав, он так и не научился любить в привычном понимании этого слова. Но научился принимать любовь других, и быть благодарным за нее. А в прочем, он бы вообще поспорил с утверждениями Дамблдора. Хотя, поспорить ему не довелось. Какой бы ни была реальность, но от директора следовало избавиться, что он и сделал. Габриэлю тогда исполнилось девять. Ему пришлось рискнуть, как нельзя кстати пришлись воспоминания Гарри, это он прошел через время и мог менять свою жизнь согласно приобретенным знаниям. Остальные же оставались прежними, с прежними слабостями и пристрастиями. Сыграть на маниях старика было проще простого. Пришлось пожертвовать кольцом Гонтов, естественно, забрав перед этим осколок своей души. Наложить заклятье поизящнее и подкинуть Дамблдору несколько необходимых намеков, чтобы побудить к действию. Он мог убить старика, но отчего-то не сделал этого, куда лучше показалось лишить самого ценного, что было у Альбуса – его рассудка. Теперь тихий старичок, бормоча глупости и подметая пол длинной белой бородой, шагал по коридорам больницы Св. Мунго и очаровательно-обезоруживающе улыбался мед-ведьмам. Томас даже несколько раз навестил бывшего учителя, разумеется, чтобы убедиться, что тот не оправится от проклятья. *** - Ты хотел поговорить, отец? Риддл вздрогнул и обернулся, мысли увели его куда-то далеко, в прошлое. - Да, Габриэль. Хотел. Ты определился с планами на лето? - Ненавижу планировать, - юноша поморщился и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. Он выглядел чуть старше своего возраста, может из-за того, что был высок и физически хорошо развит. – Еще только пасхальные каникулы. Да и у тебя выборы в Министерстве, куда до летних планов… - Ты не перепутал? Я не баллотируюсь на пост Министра. - Я помню, папа. Баллотируется Яксли, но стоишь-то за этим ты. Или думаешь, я так плохо разбираюсь в политике, чтобы не видеть, какие из вводящихся законопроектов написаны под твою диктовку? Я же помогал тебе с документами, забыл? - Нет, конечно,- Риддл положил руку на плечо парня. – Я рад, что ты не только развлекаешься, но и помнишь, чему я тебя учил. - О чем ты? - Розье предъявил мне счет за антикварные вазы из Китая, которые ты пьяный разбил у него на прошлых выходных, когда не смог приехать домой в связи с важной тренировкой по квиддичу. Габриэль выругался на парселтанге: - Извини, я не хотел обманывать, не думал, что он донесет… - Он работает на меня, а не на тебя. И «доносить» - одна из его прямых обязанностей. - Я разочаровал тебя? - Нет. Я рад, что ты находишь время для развлечений, это лучше, чем, если бы ты сутками зачитывался «Темными искусствами» в шестнадцать лет. - Но ты же так делал. - Значит, ты должен делать лучше, - мужчина потянулся и растрепал волосы сына. – Я знаю, ты хотел побывать в Париже. - Да, думаю съездить, если вы с мамой не против. Заодно смогу привезти тебе те фолианты из Луврских хранилищ о которых мы говорили, заглянув туда в частном порядке… - Пользуешься моими исследованиями, чтобы обходить «надзор»? - Ну что ты, как можно …- Габи ухмыльнулся. - Готов возвращаться в школу? - Более чем. - Неужто? Еще в начале года ты утверждал, что тебе там нечего делать и дома ты выучишься куда лучше. Или вообще досрочно сдашь экзамены. - Ну, сдается мне этот семестр будет повеселее. Я видел у тебя письмо. - Да, я приеду прочитать курс лекций по высшей магии, естественно для более сильной части учащихся и только старшекурсников. - И как директор тебя это разрешает? - Минерва прекрасно знает, что она остается директором, только пока я это разрешаю. - Будет здорово. Сможешь меня потренировать, у меня все еще плохо выходят огненные заклинания…. Мама до сих пор ругается за гобелен в гостиной. - Еще долго будет, это была реликвия ее рода – фамильное древо Блэков. И не много ли тебе тренировок, ты и так единственный студент, которому разрешено покидать школу, когда вздумается. Или кого ты вздумал поражать своими знаниями? Габриэль не ответил, отведя взгляд. У них были очень близкие отношения с отцом, но это не делало подобные разговоры менее «неловкими». - Хватит, я тебя знаю. Кто она? Или он? – Риддл улыбнулся и ободряюще хлопнул сына по плечу. – Оно стоит того, чтобы заводить от меня секреты? - Конечно, нет, пап. Ты видел ее. И ты будешь ругаться… - Неужели? Когда это я на тебя ругался? - Тогда на крыше помнишь? Мне тогда было пять вроде бы… -Точно, когда Мальсибер притащил маггловские комиксы, и ты решил, что хочешь стать Супер-мэном и захотел научиться летать, прыгнув с крыши. Ты тогда сильно меня напугал. Нас напугал. - Да, до сих пор помню, как мама на тебя тогда кричала. Это единственный раз, когда она на тебя кричала, на моей памяти. - Такие мелочи ты помнишь, а сообразить, что прыгать с крыши не стоило, не мог! - Томас тоже помнил тот день, и пощечину, которую он получил. Впрочем, по сравнению с Мальсибером, он очень легко отделался, но испугался он тогда действительно не на шутку. – Ладно, не увиливай от темы. Она учится с тобой? - Да, в некотором роде. Только на другом факультете. - И… - И она магглорожденная. Единственная, кто прошел на прошлогодних экзаменах в продвинутую группу. Ее зовут… - Гермиона Грейнджер. На вашем курсе не так много умных волшебников, тем более среди магглорожденных. - Сердишься? Порицаешь? - Не делай из меня ханжу. Ты прекрасно знаешь, я сам полукровка. И ум куда важнее чистой крови. Только не огорчайся, когда она тебе откажет. Мне кажется она слишком... идейная и зацикленная на всеобщем равенстве, чтобы снизойти до сына Темного Лорда. - Тебя давно никто так не называет. - Сути это не меняет. - Но ты же понимаешь, что твои слова не помешают мне попытаться? - И не думал тебя отговаривать. - И у меня иногда отвратительное впечатление, что ты собираешь досье на всех, с кем я учусь или общаюсь…. И иногда словно знаешь о том, что произойдет… - Ты хочешь забивать себе этим голову, Габи? - Пожалуй, нет. И завтра я с тобой не поеду, извини... Я знаю, ты хотел показать мне тюрьму, но не могу. - А могу я узнать почему? - Из-за дементоров. - Только не говори мне, что боишься! Тебе с четырнадцати лет известно как управлять ими. - Я не то чтобы боюсь, просто… – юноша замялся, словно подбирал слова. Солнце скрылось за горизонтом, последние краски заката догорели на темном небе, сумерки безраздельно завладели всем. Маг не торопил сына, только с некой тревогой глядел на опустившиеся плечи. Тревогой, которая не отпускала его много лет. – Просто, когда они рядом я слышу что-то странное. Я слышу, как кричит женщина и просит, умоляет не убивать ее сына. Не убивать какого-то Гарри. Мне не по себе от этого. Ты знаешь, кто это, пап? - Дементоры питаются страхом, они посылают ужасы, чтобы подорвать силы. Тебе просто нужно овладеть заклятьем «Патронуса». Я научу тебя, начнем завтра, а продолжим когда я приеду в школу, если ты сам к тому моменту не справишься. Ты сильный маг, у тебя получится, - мужчина притянул юношу к себе, заботливо целуя в висок. - Не сомневаюсь, если ты будешь меня учить, - Габриэль натянуто улыбнулся, он почти поверил. Даже поверил бы, если бы не одно маленькое «но», когда отец чем-то сильно увлекался или волновался, он иногда называл его «Гарри». И это было слишком для простого совпадения. Собирался бы он в этом копаться? Скорее нет, любопытство у него было, но был и страх, страх разрушить что-то. Ему нравилась его жизнь. И он не хотел расстраивать отца, хоть было не совсем правильно так говорить, но даже с матерью он не был так близок, как с отцом. Это было какое-то особое родство, иногда даже казалось, более чем кровное. И он дорожил этим, пожалуй, более всего в жизни. - Тихо, придержи дверь, чтобы не скрипели петли. - Может, просто починим ее? - Тссс, нет. Мы поспорили с твоей матерью. - Это не глупо для твоих лет? - Это развлечение. Я же люблю развлекаться! - А у кого-то же нормальные родители, обычная семья! - полушутливо пробормотал юноша, осторожно прикрывая массивные дверные створки. Томас усмехнулся «Семья» - это слово долго коробило его, казалось диким и неприменимым для его жизни. Но с каждым годом, наблюдая, как растет и взрослеет Габриэль, Томас все больше смирялся. Было какое-то особое умиротворение и наслаждение видеть счастливого ребенка, который просто рос, не зная пренебрежения к себе со стороны нерадивых родственников, а будучи просто бесконечно любимым и балуемым ребенком, пусть и в искусно сыгранной семье. Да, его все пугало первые года, а «воспитание» было только слабо знакомым понятием. Не справиться было страшно. Он справился, вырастив действительно достойного наследника, которой был во всем ему опорой. Но страх не покидал его все время, страх потерять Габриэля и необходимость все время врать ему. Единственным оправданием ему было то, что это был не Гарри, которого он когда-то знал. Это был другой человек, который занимал в его жизни другое место, пожалуй, еще более важное. Тихо притворив дверь в спальню, мужчина сбросил одежду и осторожно забрался в кровать, стараясь не разбудить Беллу. - Если не хотел меня будить, надо было тише разговаривать. И да, я днем починила чертовы петли. - Значит, ты проиграла… - Я всегда тебе проигрываю, - Беллатрикс передвинулась и положила голову на плечо Риддла. – И поговори завтра перед отъездом с Габи. Меня он не слушается, а получать новые сообщения, что они с Драко пролезли в женскую раздевалку или разнесли стену в кабинете истории магии, я не хочу. - А еще экзорцизм над полтергейстом… Они умеют веселиться, по крайней мере. - Том! - Я поговорю. Иди ко мне, раз уж не спишь, - рука Томаса привычно скользнула на талию женщины. - Я все думала, что ты меня бросишь. Прогонишь, ну когда Габриэль вырос… - Я тоже так думал. И замолчи, не порти момент. - Слушаюсь, Мой Лорд…