El Alma

- Что вам надо? - спросил Гарри, стараясь чтобы голос его не дрожал, потому что было не по себе. - Еще спрашиваешь!? - прошипел молодой, награждая его чувствительным ударом по ребрам. - Хотим поблагодарить тебя за подвиги в Министерстве, совершенные пару лет назад. Из-за тебя я лишился отца! - Я никого не убивал тогда… - Да ты не убивал, но Дамблдор прилетевший тебе на помощь, отправил всех в Азкабан, где мой брат и умер спустя месяц. У него было больное сердце, - подключился к их своеобразному разговору второй, так же награждая юношу чувствительным ударом, на сей раз по почкам. - Лорд не мог приказать меня избивать… - А он и не приказывал! Мы просто хотим отмстить тебе за брата и отца! - Но это не моя вина! - Гарри уже стало конкретно страшно, он даже задумался, если в армиях Вольдеморта адекватные люди вообще, или это только ему везет нарываться на психов? Или просто все поголовно имеют к нему какие-то счеты? - Пожалуй, действительно не совсем твоя, - задумчиво протянул старший, не выпуская однако из рук воротник парня. - Но, видишь ли, твой незабвенный директор успел отправиться в места, где мы не можем его достать, а оставшиеся в живых из вашего жалкого Ордена нам просто не попадались. Так что будем считать, тебе просто не очень повезло, - и снова посыпались удары, сильные, злые и торопливые. Оба Пожирателя поминутно оглядывались, явно опасаясь, что их засекут. - Вам попадет от Лорда, Он не мог приказать избить меня… - снова попытался вразумить их Гарри, стараясь при этом не перестать дышать, хоть это становилось и сложнее с каждой минутой, ребра сводило и сердце заходилось в бешеном ритме. - А ты прав, мальчишка! Но мы можем сказать, что ты оказывал сопротивление при поимке. И поверит Милорд нам… Хватит! Не бей по лицу! - остановил он своего племянника. - Пора идти, а то нас хватятся. Парня поставили на ноги и практически поволокли в сторону оставленной палатки, как ни странно, он смог сам идти, только сложно было дышать, и он чувствовал, как рот наполняется кровью, один раз по лицу его все-таки ударили. - Гарри, Гарри как ты? - попыталась заговорить с ним Гермиона, за что ее тут же одернули. Тащили их, правда, не долго, через несколько десятков метров уже трансгрессировали и на этот раз напрямую. Перед глазами возник такой знакомый забор и дорожка до парадных дверей в сто шагов, которые он как-то посчитал во время прогулки с Лордом. И было и страшно за друзей, за себя, впереди была неизвестность и даже надеяться на свою вечную везучесть, благодаря которой он столько раз выбирался из разных ситуаций, на сей раз не приходилось. Но вместе с тем примешивалось странное и почти забытое ощущение, которое он когда-то испытывал в начале учебного года, словно он возвращался домой, туда, где ему было хорошо, где был кто-то по кому он скучал. Он ожидал, что его сразу потащат к Риддлу, но вместо этого их всех троих впихнули в камеру в подземельях. Сидели молча, говорить было не о чем, Рон от волнения нервно кусал губы и приобнимал за плечи едва не плачущую Гермиону. Гарри подошел к двери и прислушался: доносились разговоры, около дверей явно дежурило несколько Пожирателей, но о чем именно они говорят, юноше было не разобрать. Вскоре послышались шаги и дверь отворилась, Гарри в ожидании уставился на вошедшего, подсознательно ожидая, что теперь-то уж его отведут к Риддлу. Но тот просто отодвинул его в сторону и грубо схватив Гермиону за руку, поднял ее на ноги: - Милорд хочет говорить с тобой, грязнокровка! - Отпусти ее!- Рон так же вскочил на ноги и попытался оттолкнуть Пожирателя от подруги за что получил чувствительный удар локтем и, не устояв на ногах, повалился на пол. Гарри же молча смотрел, как девушку выводят из камеры, не зная что ей сказать, как приободрить, на секунду ему почудилось, что он чувствует ее страх, да он и сам боялся, не зная ни чего ждать от Пожирателей, ни от самого Лорда. Рон бросился к двери, стал барабанить по ней кулаками, но в ответ раздался только хохот, да и то с уверенностью сказать было нельзя. - Гарри! Ты не поможешь мне!? - А что я могу? Тоже разбить себе кулаки об дверь!? Сейчас я ничего не сделаю… - юноша подошел к стене и прислонился, стараясь дышать ровно и абстрагироваться от происходящего, от боли во всем теле, от смеха Пожирателей, от сырой каменной кладки, от чувства собственной беспомощности. После известия о поимке Поттера стало одновременно и легко, радостно и тяжело одновременно. Лорду до ужаса хотелось сейчас же велеть привести мальчишку к себе… дальше мысли сбивались, он был одновременно настолько зол на парня, что казалось, убьет его, как только увидит, но вместе с тем он настолько нуждался в нем, что хотелось прижать юношу к себе и просто слушать как бьется его сердце. И вместе с тем мужчина чувствовал беспокойство, ему необходимо было привести себя в порядок перед разговором с мальчишкой, в эмоциональный порядок. И ничто не успокаивал лучше, чем чувство собственного превосходства над другим, чем абсолютный страх в глазах жертвы, чем ощущение, что чья-то судьба полностью в твоих руках. Когда в кабинет втолкнули подружку Поттера маг сразу понял, что не ошибся, ее страх так и чувствовался в воздухе и это бодрило лучше адреналина. - Гермиона Грейнджер, отличница гриффиндора и… - И грязнокровка, - посмела подать голос девчонка, да, она храбрилась и была гордой, но это лишь смешило. - Да, но это не столь значимо…. Видишь ли, есть всего три качества, которые я уважаю в людях, - ему нравилось смотреть, как девчонка открывает и закрывает рот, нервно кусает губу, словно хочет прервать его, но не решается даже произнести звука. Только смотрит почти не моргая, зрачки расширены от страха, он так давно лично не допрашивал своих жертв что почти забыл насколько будоражащим может быть это потрясающее чувство собственного превосходства. Когда жертва ловит каждое твое слово, не важно, что ты рассказываешь, и он знал, что девчонка запомнит каждое сказанное им слово до конца своих дней. - Три - древность рода, к которому принадлежит волшебник, магическая сила, которой он обладает, и ум. Тебя никак не назовешь сильной волшебницей, отбери книги и останется только не в меру старательная школьница. Ты - грязнокровка, и ты сама это сказала. Но ты умна, а видишь ли, без наличия ума - предыдущие два качества теряют смысл, сильный или чистокровный, но глупый маг не может быть больше чем пешкой или солдатом. - За..зачем в-вы мне все это говорите, - маг ухмыльнулся и снова приблизился к девчонке, а она смелее, чем он думал, правда прошептала это она едва слышно и в тот момент его хождения по кабинету, когда он был к ней спиной. Но и на это решится далеко не каждый. - Я объясняю, почему ты еще жива. Умные волшебники встречаются куда реже чистокровных или сильных. И я надеюсь, что твой разум возобладает над гриффиндорским упорством и сверхсильным чувством справедливости. Ты правильно меня боишься, но если ты будешь умницей и вести себя соответственно ситуации, то не только выживешь в новом магическом обществе, но и добьёшься определенного успеха. - Я никогда не встану под Ваши знамена, - так же едва слышно пролепетала Грейнджер, мужчина не выдержал и засмеялся. Об окклюменции эта отличница знала только из книг, если вообще читала, разум же ее был открыт, как книга, и мысли были раздражающе громкими. Как же ей хотелось крикнуть ему что-то оскорбительное, да хотя бы сказать «ты», но как же она его боялась. Даже не возможной боли или смерти, а именно его, и как же сильно она старается убедить саму себя, что ее волнует судьба друзей куда больше чем собственная. Так сильно, что почти сама поверила в это, но его так просто было не обмануть, она всего лишь была девчонкой да, самоотверженной, верной, но и эгоистичной тоже, страх за себя преобладал. - Я и никогда не предложил бы тебе это, такой как ты не место в моих войсках, но я призываю тебя сначала думать, а потом совершать что-либо со свойственным гриффиндорцам безрассудным благородством. Если хочешь выжить, конечно… - маг сделал многозначительную паузу и заговорил вновь. - Но это совет на будущее, а сейчас у тебя есть выбор: или я пытаю тебя Круциатусом до полуобморочного состояния, а потом кидаю обратно в камеру, где ты валяешься на каменной кладке под причитания и слезы друзей. Или… или ты немного помогаешь мне с, так скажем, розыгрышем и остаешься цела… Итак что же ты выберешь? - маг отступил на два шага назад и поднял палочку. Он видел как она дрожала, она боялась за себя, и не хотела причинять боль друзьям. - Я…я…я согласна помочь, если только это не.. - Условия здесь диктую только я, - Лорд опустил палочку и подошел вплотную к девчонке, та попыталась отступить, но через пару шагов уперлась спиной в стену и замерла как загнанный хищником в угол зверек. - А ты просто боишься меня до дрожи, до ужаса, ведь боишься? - мужчина взялся руками за воротник ее кофты и рванул до треска ткань. Гермиона вскрикнула и попыталась вырваться, вскинула руки к груди, за что получила пощечину. - Не дергайся девчонка! - еще один рывок и правый рукав летит на пол. Ее просто трясло, по щекам уже непрерывно катились слезы. - А теперь запоминай, ты всего лишь маленькая самоуверенная заучка, ты ничего не можешь. И эту войну вы проиграете, нельзя выиграть, когда не можешь ни-че-го…. А все кто упорно продолжат борьбу погибнут рано или поздно, один за одним, все до одного… - Томас прекрасно знал какое действие способен оказывать на людей его голос, и в особенности тихий холодный шепот. - Silentitempi. О, не удивляйся, ты знаешь это заклятье, через несколько часов к тебе вернется голос, а пока… - мужчина до синяков стиснул плечи девчонки. - Запоминай, и докажи мне, что я не ошибся относительно твоих умственных способностей. Через несколько минут тебе отведут обратно и ты будешь сидеть и рыдать, и тебе будет страшно, очень, и ты ничего не скажешь друзьям, и не только потому, что на пару часов твой голос тебя покинул, а потому, что не станешь, ни кивать, ни улыбаться, ни показывать ничего знаками. Ты же не хочешь, чтобы с ними случилось плохое, и ты же не хочешь испробовать на себе несколько пыточных заклятий, верно, крошка? - конечно, можно было и не целовать ее, но так он был уверен, что ее страх продлится достаточно долго, чтобы не нарушить его приказ. Жаль только она так дергалась, что пришлось наградить ее еще одной пощечиной, но ничего разбитая губа заживет быстро, а урок послушания может быть запомнится. Он выждал пару десятков минут, зная особенность Поттера накручивать себя, видя состояние подруги у того хватит фантазии чтобы напридумывать себе ужасов. Конечно, был шанс, что он разозлится, характер у него все-таки был взрывной. Но маг был уверен, что в данной ситуации юноша больше всего беспокоится за друзей, потому что прекрасно знает, что взяли их из-за него. Приближающиеся шаги за дверью он слушал как победный марш, он по-прежнему не очень-то представлял как вести разговор с мальчишкой, даже не уверен был, что именно хочет ему в итоге сказать. Но после успешного запугивания его подружки определённо чувствовал себя куда увереннее. Гарри думал, что как только он увидит Лорда, то станет о чем-то просить, умолять отпустить его друзей, оправдываться, извиняться… да что угодно. Но очнувшись посреди кабинета, он понял одно - сил не было, ни на что. Он проводил взглядом приведшего его Пожирателя и просто грохнулся на колени. И было абсолютно плевать, как это выглядит, что дальше будет. «Пусть даже убьет. Заслужил. Лишь бы быстро…. И только бы Рон с Гермионой остались живы» - пойманным в банку мотыльком билась в голове единственная мысль. - Ты так и будешь сидеть? - резанул по нервам холодный и безжалостный голос. - Что бы я ни сказал сейчас, не отменит того, что я делал до этого…. - Пожалуй, едва ли не первая умная мысль в твоей голове! Гарри услышал, как отодвинулся стул, уверенные шаги и снова тишина. Парень понимал, что теперь мужчина стоит в паре шагов от него, но никак не решался поднять голову и посмотреть на него. Было страшно, страшно увидеть безразличие, злость, ненависть, презрение… - На что ты надеялся? Что тебя не поймают? Что ты сможешь…. Что? Я даже не могу представить. - Ни на что… - Гарри сглотнул подступивший к горлу ком, ощущение собственной глупости давило удушающим грузом. Он сам вернулся туда, откуда начал, но теперь еще и его самые родные люди оказались в ловушке, в плену у врага. - Я не подумал, я просто шагнул в камин и… - он не знал, как объяснить свой порыв, да и надо ли, интересно ли это Риддлу. - Посмотри на меня! - это был почти крик, Риддл наклонился и поднял его голову за подбородок. В глазах Вольдеморта полыхала ярость и вместе с тем что-то похожее на отчаяние, но юноша не мог сейчас разобраться что именно. От резкого движения заболели разом все следы от ударов, которые оставили ему Пожиратели. На какое-то время он даже забыл о них, стоило ему увидеть плачущую подругу. Пожалуй так сильно он не пугался давно, что не удивительно, ведь во время заключения ему не за кого было волноваться кроме себя самого. Но теперь, когда все так же посмеивающийся Пожиратель втолкнул обратно в камеру плачущую Гермиону стало страшно. При виде всегда такой смелой и рассудительной девушки, которая теперь только молча заливалась слезами и пыталась прикрыться наполовину разорванной одеждой. Она не отвечала на вопросы, ни произносила ни слова, только мотала головой и попыталась забраться в самый угол, все время оглядываясь по сторонам. Рон ругался и клялся перебить всех Пожирателей с Риддлом во главе, но Гарри прекрасно понимал, что это пустые угрозы, что им даже не выбраться из этой камеры, если только им не разрешат бежать. А от молчания Герми становилось только хуже, потому что в голову лезли самые страшные предположения. И из-за страха за подругу отступало даже физическое чувство боли. А теперь стоя напротив Лорда Гарри никак не решался спросить его о том, что он сделал с Гермионой, потому что страшился ответа. Он вглядывался в глаза мужчины, пытаясь найти там что-то похожее на жалость, на сочувствие, он ощущал как дрожат его собственные губы, хотелось заплакать, но слез не было. - Вставай и убирайся к себе! - Ч-что? - Я невнятно говорю! Убирайся! Не смея ослушаться, Поттер встал на ноги и чуть пошатываясь вышел из кабинета, прошел по коридору, отсчитал знакомые двенадцать ступней, еще по коридору мимо спальни Лорда до простой обшарпанной двери. И тут парень совсем перестал понимать, что происходит вокруг. Перед глазами плавали черные и красные круги, ноги подкашивались. Кое-как дойдя до ванной, он смыл с лица запекшуюся кровь, скинул обувь и рваную куртку и повалился на кушетку. Было трудно дышать, в боку кололо, Гарри казалось, что он чувствует, как при вдохе шевелятся и сдвигаются его ребра. Казалось чудом, что он так долго продержался относительно нормально, видимо помог адреналин в крови, но теперь было очень плохо. Он даже пожалел, что не сказал о своем состоянии Лорду, а тот, видимо, был слишком рассержен и занят своими мыслями, чтобы заметить. Или же наоборот, заметил и счел это достойным наказанием за совершенный побег. Еще он ужасно волновался за Рона и Гермиону, и жгучее разъедающее чувство вины не давало уснуть. Они безоговорочно верили ему, верили в него, терпели его молчание, не задавая лишних вопросов, и готовы были идти с ним до конца. К концу он их и привел, юноша знал, что друзья никогда не примут сторону Вольдеморта и даже не пойдут на компромиссы, слишком уж гордыми они были, слишком верили в правду Света, в четкие границы между правильным и неправильным, хорошим и плохим. Может быть потом, когда после победы Риддл изменит свою политику, но до этого было еще очень далеко. И Гарри боялся больше всего, что они просто не доживут до этого. Ведь, что ни говори, а темницы Лорда далеко не курорт, а парень очень сомневался, что с ними будут обращаться так же хорошо как с ним. От осознания, что сейчас он лежит в относительно мягкой, но вполне удобной и чистой кровати, а друзья пытаются заснуть на камнях, становилось физически плохо. От самого себя от того, что он согласился, что не стал просить, чтобы его вернули обратно к друзьям. И больше всего из-за того, что какая-то часть его существа была рада, что их поймали, словно в душе он хотел этого. И у Гарри даже не было сил пытаться отрицать это перед самим собой. Он хотел вернуться сюда, он скучал, до зубовного скрежета скучал по Риддлу, и даже после всех тех ужасных новостей, которые он услышал от друзей, он не мог ненавидеть Тома. И даже не хотел этого, он мысленно словно старался оправдать каждый поступок Лорда, и от осознания что помимо прочих проблем, которые принес его побег, еще и то, что его теперь наверняка возненавидит Томас и он не представлял какими словами нужно вымаливать прощение. Да и захочет ли Риддл его вообще слушать, а тем более прощать, только то, что он еще жив и даже не прикован к стене в одной из камер внушало надежду. Усталость наконец взяла свое и парень провалился в тяжелый сон. Проснулся Гарри от того, что его обняли, в другое время он непременно обрадовался бы такому повороту событий, ведь он узнал руки Риддла. Но сейчас практически взвыл от боли, из-за синяков и ссадин казалось, что вокруг него обернули раскаленный железный прут. Парень попытался вырваться: - Отпусти меня! Пожалуйста! Не трогай меня! - Отпустить!? - практически прорычал мужчина ему в ухо, еще крепче сжимая объятья. - Я уже понял, что обещаний ты не держишь, но чтобы твои слова и признания ничего не стоили даже для тебя - это новость! Еще неделю назад ты заверял меня в своей любви, а теперь тебе даже невыносимы мои прикосновения!? - Нет, Том,.. Больно! Отпусти, не в этом дело! Пожалуйста, - дыхание срывалось, от боли хотелось то ли завыть, то ли потерять сознание. - Да какого черта ты дергаешься? - Риддл ослабил хватку и парень замер без сил, только переводя дыхание. - Что с тобой? Гарри? Lumus Maxima rodea! - под потолком вспыхнуло несколько огненных шаров, в комнате стало светло почти как днем, только свет этот был чарующим огненно-рыжим. Мужчина перевернул парня на спину и осторожно задрал край футболки. - Какого черта!? Как это получилось!? - маг практически с ужасом смотрел на багрово-черные синяки на груди и боках юноши, осторожно, кончиками пальцев провел по ссадине на скуле. – Мне сообщили, что вас удалось взять практически без боя! - Да, но я оказал сопротивление…. – Гарри говорил старательно равнодушным голосом, сам не зная, зачем он врет. - Это не правда... - Да, правда в том, что все твои слуги меня ненавидят… -Кто это был? - Я их даже не знаю. Двое, видимо, дядя с племянником – их родственник погиб в Азкабане, куда попал, когда ты послал их ловить меня в министерство… - Простые одержимые местью, попадись им любой Аврор или кто-то еще, кто замешен – они поступили бы так же. Если не хлеще, тебя спас мой приказ. - Сказать тебе «спасибо»? – невесело усмехнулся Гарри. - Мог бы, за то, что жив… Но не стоит, скажи лучше, почему сбежал? - Ты не знаешь? Хотя знаешь, просто не думаешь, что это может быть причиной…. А я дурак, просто дурак и… - И будет куда проще, если ты скажешь мне все прямо. Испугался, что я убью тебя? - Нет, я даже не думал об этом… - немного удивленно проговорил парень, такая мысль действительно не пришла ему в голову, что, учитывая на какие темы они вели разговоры с Томом перед его побегом, было удивительно.– Я же говорю, это был порыв. Я…я просто…. - Что? Что «просто»? -Я… Да глупость… После нашего разговора, тогда, когда ты мне пообещал, что… в общем не важно… Я тогда хотел вернуться и.. - И почему же не вернулся? - Потому что приди я на несколько минут позже и застал бы там Беллатрикс, а так только невольно услышал ваш разговор! – не удержался от практически гневной речи парень и тут же испуганно замолчал. Было немного не по себе от того, что за весь их разговор, Риддл ни разу не упомянул о его друзьях, это было странно – обычно Томас всегда сразу озвучивал появившиеся у него на руках козыри. По крайней мере, Гарри так казалось. И теперь юноша даже боялся спросить, что их ждет, живы ли они, и насколько предрешена его судьба. Но почему-то сейчас это волновало его куда меньше, чем следовало бы, куда важнее казалось то, о чем они сейчас говорили, и то, что Риддл кажется, сердился куда меньше, чем он предполагал. И теперь было еще страшнее разрушить все, потому что казалось, был еще шанс, шанс для него, для них. - Ты малолетний идиот! – Томас запустил руку в волосы юноши и оттянул его голову назад, заставляя смотреть в глаза. – Когда же ты поймешь, что не должен совать нос, куда не следует? Что мои разговоры – это не твое дело! Но знаешь, что еще хуже? - Нет… – прошептал юноша, боясь лишний раз шевельнутся, чтоб не потревожить раны и не спровоцировать Лорда. - Еще хуже, что ты недослушиваешь до конца! Если бы тебе хватило ума не закатывать истерику, а просто подождать и послушать, или же войти и спросить, то ты бы понял, что я всего лишь отдавал Белле приказы! Ты глупый мальчишка, который уперся как осел в стенку и не хочет видеть дальше собственного носа, слепо уверенный в том, что все вокруг только и стремятся обидеть тебя, использовать, и за своими фанабериями не видишь реальности! Ты закатывал истерики как сопливая девчонка или же впадал депрессии, когда я к тебе прикасался – я попытался не давить на тебя! Ты рыдал и дрался, когда увидел меня с Теодором – я прогнал его! И после этого ты смеешь предавать меня! - Я не …. - Ты не! Ты всегда не думаешь, не предполагаешь, да и не понимаешь ничего! - Риддл замолчал и, оттолкнув парня, встал с кровати. Он уже пожалел, что кажется, сболтнул лишнего в порыве злости, оставалось только надеяться, что мальчишка не в том состоянии, чтобы делать правильные выводы и интерпретирует его слова по-своему. И желательно в нужном ему смысле, пусть думает, что многое для него значит, пусть как можно дольше не догадывается, что он всего лишь орудие, вместилище куска его души. Видимо угадал, все-таки он знал, как мыслит Поттер. Он видел как тот, стискивая от боли зубы, садится на постели, нервно закусывает губу и пытается подобрать слова. Пусть, пусть думает, осознает, иначе до него ничего не доходит, пока не прочувствует на собственной шкуре. Маг понимал, что теперь у него на руках абсолютно все козыри: он держал Хогвартс «на мушке», Министерство падет при первой же битве, а теперь и лучшие друзья парня сидели в подвале его замка. Но Лорд понимал, что это все равно ничего не значит и не меняет, это бесполезно. Никакие угрозы не подействуют на мальчишку, он все равно будет поступать по-своему, будет поступать, как ему заблагорассудится, слишком силен дух противоборства. И бесполезно ставить ультиматумы, пока тот сам не захочет подчиняться – не будет. После разговора с Поттером в кабинете, он был настолько зол, что хотелось только одного – отвязаться от этого безумия, от подобия отношений, в которые приходилось играть, стараясь, чтобы играть не начали им, чтобы игра шла по его правилам. Но теперь он, кажется, вышел из себя окончательно – хотелось запереть парня в комнате, конечно в достойных условиях, и не видеть его больше. Можно было забрать себе на шею медальон Слизерина, неотлучно держать около себя Нагини, сделать вылазку в школу и забрать диадему и надеяться, что этого хватит. Хватит, чтобы продержаться до тех пор пока он не найдёт решения, пока не узнает способ как перенести осколок своей души в менее капризный сосуд. Но это был риск, а рисковать Риддл предпочитал только в тех случаях, когда знал, что почти не рискует. Тем более в таком деле, ведь если он не рассчитает со временем, не справиться, не совладает с подступающим безумием – и все его победы не будут стоить ровным счетом ничего. И он не рискнул. Мальчишка тем временем смог подняться и нетвердыми шагами подошел, остановившись в паре метров от него. - Ты меня ненавидишь? Риддл лишь пожал плечами. Что он мог ответить? Что он просто слишком нуждается в нем? Что злость мешается в нем с собственническим желанием обладать и привычкой, подобной наркотической зависимости у магглов, что он сам не знает, чего хочет больше? - А ты рад? Ты доволен тем, что поддался порыву своей глупости? Оно стоило того? – вместо ответа спросил маг, оглядывая парня с головы до ног - Ты еще спрашиваешь… - Да! И буду делать что хочу! – маг сжал подбородок гриффондорца, заставляя поднять голову и смотреть в глаза. – Ты же так делаешь? – поцелуй получился грубым, всепоглощающим, жадным, до раскусанных губ, до скрежета эмали при столкновении зубов. В этот момент они оба были рады, что комната настоль мала и ее можно было пересечь за несколько шагов. Кушетка жалобно заскрипела и прогнулась почти до пола, Гарри, прижатый чужим телом к матрасу, глухо застонал от боли, жадно хватая воздух припухшими губами. Ребра гудели и кожа, казалось, горела от каждого прикосновения, вспыхивая болью, которая сливалась с наслаждением. - Погоди, я так переломаю тебе все ребра, - усмехнулся Томас в самые губы парня, крепко обняв за талию, он потянул его на себя, принимая сидячее положение и затаскивая юношу себе на колени. Если рассуждать здраво, то следовало хорошенько осмотреть Гарри, по-видимому его хорошенько отделали его подчиненные, могли быть и переломы, и внутренние кровотечения. Но злость еще не утихла и осознание того, что помимо наслаждения он доставляет мальчишке и боль приносило ни с чем не сравнимую радость, даже удовольствие. Гарри порывисто целовал его, промахиваясь, скользя губами по щекам и подбородку и, конечно же, что-то шептал, но в данный момент Риддлу было абсолютно плевать, что именно. Под пальцами трещала ткань одежды, надрывно, словно на последнем издыхании, скрипели пружины кушетки. Руки скользили по потным спинам, оставляя красноватые полосы от соскальзывающих ногтей, пальцы путались в волосах, голоса становились все более хриплыми. Маг поддерживал юношу за талию, удерживая, не давая упасть в обморок, прижимая к себе. Поза была далеко не самой удобной или любимой, но от того, что мальчишка был рядом, снова на расстоянии вытянутой руки, можно было закрыть глаза на такие мелочи. Можно было запустить пальцы в волосы, оттянуть назад, заставляя запрокинуть голову, прижаться губами к бьющейся на шее жилке, провести языком линию от ключиц до подбородка, сильно сжать хрупкое тело в объятьях, до боли, до судорожных вздохов, смешивающихся со стонами. Уже одеваясь, маг поймал себя на том, что слишком часто бросает взгляд на бессильно растянувшегося на кушетке парня, вначале он думал просто уйти к себе, оставив остальные выяснения чего бы то ни было до завтра, снова начать подготовку к атаке на министерство. Но, уже взявшись за ручку двери, передумал: - Вставай. - Что? Зачем?... - Просто вставай, - мужчина взял Поттера за руку и потащил за собой, заставив встать и дойти до соседней двери. Да, волочь парня в свою спальню было не очень разумно, да и в общем бессмысленно, но думать разумно он сейчас не мог. Он не хотел признаваться в этом даже самому себе, но он боялся, что ему снова будут сниться кошмары, и что когда настанет утро, окажется что сегодняшний вечер ему привиделся, его слуги потерпели неудачу и Поттер все еще в бегах. - Знаешь, соверши ты свой побег на пару дней позже, сейчас ваше министерство было бы в моих руках. - А ты отменил атаку? Из-за того, что я сбежал? - Да. Забавно, правда? Сам не зная и даже не задумываясь об этом, ты вновь сорвал мои планы. - Я не хотел. Я…. – парень запнулся, не зная что еще сказать, затем просто обеими руками сжал запястье Лорда и неожиданно сменил тему. – А что ты делал, пока… ну пока я скрывался? - Сходил с ума. Спи, тебе нужно отдохнуть. Проснулся Гарри ровно в тот момент, когда попытался перевернуться на бок, не очень удачно задев локтем свой же изувеченный бок. Не сдержав легкого стона, он открыл глаза и огляделся, в кровати он был один, но из ванной слышался шум воды. Риддл вышел уже полностью одетым, застегивая последние пуговицы на белоснежной рубашке. - Том… - Что? - У меня все болит… Я даже не могу пошевелиться спокойно, я… - Я знаю. Но у тебя нет ни переломов, ни внутренних кровоизлияний. А остальное, я считаю, что ты заслужил. Мне надо работать, можешь спать сколько угодно. - Я хотел бы увидеть друзей, если… -Нет. Это невозможно. - Том, вчера…. - Что вчера? Хочешь видеть друзей? Я могу посадить тебя в соседнюю камеру, так устроит? - Нет, я… - Ты, ты и еще раз ты. Ты – не центр вселенной, ты как всегда пытаешься выставить себя жертвой, несчастным и обиженным. Но раскинь мозгами и пойми, что все может быть гораздо хуже, и за второе предательство я имею полное право убить тебя или возненавидеть. Согласен? - Да… - Так что не испытывай судьбу, не зли меня… Но если весь этот разбор ситуации и того, что ты гордо именуешь «чувствами» столь важен для тебя, то через несколько дней мы сможем поговорить, когда с Министерством Магии будет окончательно покончено, - на этом Томас вышел, затворив за собой дверь. Гарри огляделся, словно раздумывая, что сказать, хотя собеседника уже и не было в комнате. Он был в полнейшем замешательстве, чтобы не зарыдать от безысходности, парень закусил в зубах угол подушки и до хруста костяшек сжал кулаки. Он чувствовал себя полностью разбитым, уничтоженным, даже если не принимать во внимание физическую боль. Оставшись в одиночестве, Гарри как никогда остро ощутил как низко он пал, он предал людей, которые в него верили, которые его любили и самое страшное – он не жалел. И за это он себя ненавидел. И, черт возьми, он был готов отдать все что угодно, чтобы изменить тот факт, что Рон и Гермиона были заперты в темницах Лорда, но у него ничего не было, ничего не осталось, кроме него самого. Но в остальном, он был практически счастлив, парень понимал, что прошлой ночью Риддл сболтнул лишнего, но Гарри отчего-то не сомневался, что эти слова были правдой. Он действительно никогда не рассматривал ситуацию с той точки зрения, как ее обозначил Лорд. И было и радостно и горько одновременно от осознания того, что он все-таки что-то значит для этого человека, и больно оттого, что он не понимал этого раньше. Ведь если бы он понял это раньше, всего на несколько дней раньше, и тогда его друзья не оказались бы в плену. Осознавать свои ошибки было всегда сложно, а Гарри еще и понял, что его ошибки влекут за собой беды для других, и это в лучшем случае беды, если не гибель. Невольно перед глазами пронеслось как Сириус падает в Арку, мертвые глаза Альбуса Дамблдора и съехавшие очки-половинки; зеленая вспышка заклятья, летящая в грудь Седрику Дигорри ; резко встряхнув головой, парень практически заставил себя выбросить сейчас из головы все эти ужасы. Гнетущие воспоминания явно не могли ему помочь найти выход из сложившейся сейчас ситуации, откровенно говоря, юноша сам уже не понимал, есть ли этот выход, может ли он быть вообще. Не смотря на то, что он все еще был жив и даже не прикован к дыбе в подземельях, Гарри понимал, что Лорд злится на него, при чем злится не шуточно, почему-то юноша был уверен, что если бы он не был уже избит, то Томас лично бы выместил на нем свою злость, и тогда в физическом плане ему, вероятно, было бы еще хуже. Он знал только, что хочет заслужить прощения Лорда, он не хотел больше слышать пренебрежение в его голосе, видеть презрение во взгляде. Юноша понимал, что твердить «Прости меня» он может до скончания веков и вряд ли чего-то этим добьется. Риддл ясно сказал, что словам и клятвам больше не поверит, но о каких поступках могла идти речь в его положении? Гарри встал и прошелся по комнате, медленно, рассматривая каждую деталь, осторожно развернул оставленный на столе пергамент, но читать не решился, только зачем-то провел кончиками пальцев по такой угловатой, но вместе с тем витиеватой подписи. Немного потоптавшись в нерешительности, открыл шкаф, он подсознательно ожидал увидеть там что-то выдающееся, из ряда вон. Но вместо этого только сложенная аккуратными стопками одежда, единственное, что бросалось в глаза – это узкая коробочка из черного дерева, больно уж она выделялась в общей обстановке. Не в силах побороть любопытство, хотя и прекрасно осознавая, что ему не следует этого делать, он осторожно открыл крышку. Запоздало промелькнула мысль, что могла быть какая-то магическая защита, но ничего не произошло. А в коробке лежала одна-единственная волшебная палочка, его палочка. Большого труда Гарри стоило просто вернуть все на место и отойти от шкафа, поборов в себе желание рискнуть еще раз и попробовать выбраться отсюда, освободить друзей. Но он понимал, что на этот раз никакое «почти» его не спасет, что он больше не вправе совершать неверных поступков, не в праве оступаться, чтобы не потерять все. Все то, хоть и хрупкое, но существующее, что удалось еще не потерять, не разрушить своими бесконечными глупостями. Гарри с горечью вспоминал о том времени, когда только попал в плен, о том, каким было их общение с Риддлом до истории со шпионажем, а тем более с побегом. Безумно хотелось снова почувствовать к себе то внимание, осторожность и даже в некотором роде заботу. Но парень прекрасно понимал, что одним хотением и словами он ничего не добьется. Сидение во взвинченном состоянии в четырех стенах просто выводило из себя, и в голову лезли ненужные мысли и глупости. Конечно, ему было приятно находится в спальне Риддла, это словно говорило, что ни смотря ни на что между ними осталась какая-то связь. Но чтобы не натворить снова глупостей, Гарри решил отвлечься и пройтись по замку, заглянуть в библиотеку. Он решительно подошел к двери, не удержался и бросил еще один взгляд на шкаф, где хранилась его палочка, и дернул ручку. Но это оказалось бесполезным, дверь не поддалась, даже после третий попытки. Осознание того, что он заперт, шокировало, хоть и радовало, что не в темнице, он даже подумал было, что Риддл захлопнул дверь по ошибке, ведь если он хотел снова подчеркнуть его положение пленника, то мог просто оставить его вчера в комнате, запереть его там, но тащить в свою комнату? Этого юноша объяснить не мог, но он многого не понимал в поступках и логике Лорда, и поделать с этим ничего не мог. Но так или иначе безрезультатная долбежка в дверь возымела только один результат - с легким хлопком появился домовик и пропищал: - Берки пришел сказать, сэр, что Хозяин не позволял вам выходить из этой комнаты… - Понял уже, - гриффиндорец в последний раз досадливо пнул дверь и с размаху грохнулся на кровать, поморщившись при этом из-за боли в синяках. – А книги мне можешь принести? Или это тоже запрещено? Парень заметил, как эльф переминается с ноги на ногу, нервно теребит край своей нелепой одежки, больше всего напоминающей тунику. - Понятно – нельзя… - решил прервать он молчаливые страдания домовика. - Нет, сэр... Берки не знает, сэр… Хозяин не давал распоряжений на этот счет,… и Он сейчас занят, Берки боится его беспокоить. - Не надо, можешь идти.. Я не буду выламывать дверь, - в конце-концов эльф не был ни в чем виноват, чтобы уговаривать его нарушать приказы, впрочем, он был слишком предан и вряд ли пошел бы на хоть какой-то риск. Оставалось только лежать на кровати, глядя в потолок, и ждать неизвестно чего. Не удавалось даже сосредоточиться на какой-то одной мысли, все они путались, смешивались и противоречили друг другу. Поттер понимал, что в его положении он должен был быть уже просто неописуемо рад тому, что он сам жив, что живы его друзья, и не стоило даже пытаться роптать. Но поделать с собой ничего не мог – он злился на Риддла, за то, что тот опять оставил одни загадки и не дал ни одного ответа, и в голове все зрела решимость попытаться вызвать мужчину на хотя бы в какой-то мере откровенный и прямой разговор, когда он, наконец, вернется. Не было Вольдеморта долго, весь день и часть ночи, за окном, во всяком случае, уже совсем стемнело. От неминуемой гибели от скуки и новых глупостей, вроде попытки взломать замок заклинаниями, спасло только то, что после вчерашних побоев юноша чувствовал себя еще слабым и большую часть дня просто проспал. Так или иначе, к ночи парень был просто на пределе, умением спокойно ждать чего либо и бездействовать при этом он никогда не отличался. Он отшагал по комнате две тысячи триста двадцать пять шагов, потом считать надоело. Парень даже попытался продумать, как начать разговор, как повести его в нужное русло, он пытался представить хотя бы примерно какими будут ответы Томаса, хотя в глубине души понимал, что все равно не угадает. И уж точно все заготовленные фразы вылетели у него из головы, когда дверь, наконец, открылась, и мужчина вошел в комнату. Парень мог с абсолютной уверенностью утверждать, что таким он Лорда еще не видел, и это пугало. Волшебник был бледным, настолько, что лицо казалось обсыпанным мелом, только глаза горели лихорадочным блеском, у него медленно тряслись руки, хотя он и старался скрыть это крепко сжимая кулаки. Немного пошатывающейся походкой маг подошел к кровати и обессилено опустился на матрас.