Просьба

Убийство собственного подмастерья — это без сомнения слишком радикально. По крайне мере так считала сама баронесса, вспоминая как первый помощник Нацриэль попался в путы проклятого меча, а второй теперь назван причиной всех бед. С чего эта эльфийка вообще решила обвинить во всем какого-то невзрачного пацана? Прогулявшись по кварталу, она остановилась возле одного из домов. Кажется, именно тут и должен был жить Сартайн. Прежде чем постучаться, баронесса осмотрелась: в этом районе было мало стражи, людей и вообще всего, словно халупа стояла на отшибе, а не в самом центре лабиринта жилого квартала. Она никого не предупредила куда ушла — попросту не успела, но какая разница? Если Сартайн и опасен, то против эльфа с шилом в руке баронесса выстоит. Сама она в это охотно верила и без опаски постучала кулаком в дверь. Хлипкие доски прогнулись под ударами, дверь распахнулась сама, похоже у неё не было ни замка, ни щеколды. Внутри, в дальнем конце пустого помещения стоял знакомый эльф — Сартайн. Это без сомнения был он, но что-то в его вечно сдержанном и отстраненном взгляде прислуги изменилось. Заметив баронессу, эльф позволил себе ухмыльнуться и выйти вперед, к резкому лучу закатно солнца. И в тот момент Мюр четко осознала какую ошибку совершила, прийдя сюда одна. Когда звуки боя стихли, она едва дышала. В горле бурлил ком вязкой, отдающий железом слюны. Глаза застилала пелена, всю одежду насквозь пропитала кровь и ручьями стекала вниз, собираясь в черные лужи. Уперевшись лбом в бездыханную грудь эльфа, Мюр подскочила, стараясь одним прыжком встать на ноги. Ее тут же скрутило тошнотой. Бок прострелило жгучей болью и она поспешно сжала рану пальцами, четко ощущая как они погрузились в собственную разодранную плоть. Парочка лечебных зелий валялись где-то на полу в мессиве из подраных планарных существ. Мюр даже не попыталась их найти, ощущая растущий холод, сковывающий тело и утаскивающий сознание в сон. Смерть. Баронесса из последних сил доковыляла до двери и рухнула на крыльцо, проехавшись спиной по деревянным ступеням. Ее разом обступили люди, хотя она была уверенна, что не видела ни одного, когда только пришла. Может они сбежались на шум битвы? Но почему тогда не зашли и не помогли? Чужие руки попытались ее поднять, но кто-то их остановил, протиснулся сквозь плотное кольцо людей и рухнул на колени, тут же вцепившись руками в открытые раны. Мягкое тепло исцеления волной прокатилось по телу и стало гораздо легче. Убаюкивающий холод остался, продолжая утаскивать в сон. — …слышишь? Знакомое лицо жреца Сарэнрей нависло над эльфийкой мутным, сияющим пятном. В глазах рябило, разбивая картинку на кучу частей и Мюр тут же плотно сжала глаза и зашипела, ощущая вновь подступающую тошноту. Все вокруг кричало и мельтешило. Ещё пара людей пробились через плотный круг людей, но узнала баронесса только Харрима, который, как и Тристиан, приложил руки к ранам и зашептал молитву. В тот момент когда сознание окончательно утянуло в трясину, Мюр подумала, что ходить одной на разборки действительно очень глупое занятие, буквально не достойное мудрой правительницы.

***

Мальчишка лет семнадцати продолжал мяться, неловко тыкать носком ботинка в каменную кладку и испуганно поглядывать на собравшихся вокруг него людей. Но без сомнения боялся он больше всего только одного из них — генерала. Когда полуорк обернулся к нему, мальчишка сражу же вытянулся и застыл подобно изваянию. — Ссыкуешь? — прошипел полуорк, нервно цокнув языком. — Значит есть за что, да? Выкладывай все. И только посмей умолчать что-то, а то по кусочкам вылетишь отсюда. Парень сглотнул, поправил рубаху и тихо заговорил: — Я просто живу рядом, напротив. Перебирал фасоль во дворе, когда Её Милость пришла к тому дому. Потом было очень шумно, что-то сверкало, а потом она вся в крови вывалилась из дома и я побежал помогать. — Почему же ты раньше не вмешался? — возмутилась Октавия. — Почему никого не позвал? — Я же просто…- мальчишка замер в нерешительности, но заметив как со всех сторон на него давят взгляды, продолжил дрожащим голосом. — Кто я такой чтобы влезать в баронские разборки? Мало ли кого Её Милость решила наказать, а я бы полез… — Бандитка! — возмущенно вскрикнул Джод. — Вот кем ты свою правительницу считаешь? Думаешь она ходит среди белого дня, вламывается в дома и людей избивает? — Я ничего не думаю, господин… Повисла тишина в которой было отчетливо слышно как скрипят зубы генерала. Но он молчал, пока наконец не кивнул парню в сторону двери. Мальчишка стрелой вылетел из зала, забыв поклониться. — Срать они все хотели кто кого у них под боком убивает, — прошипел Рег, сплевывая. — Не их и ладно. — Если мирных жителей ещё можно понять, то стража никуда не годится. Там ведь буквально в двух шагах их патруль, разве нет? Регонгар немного помолчал, припоминая так это или нет. — Даже если их последний патруль на другом конце города, я им все шкуры спущу. Будут знать. — Без Мюр не стоит. — Очнулась уже? Все разом обернулись к Джоду, стоящему у самого входа в спальные комнаты замка. Мужчина мрачно мотнул головой. И в гнетущем молчании все разошлись, готовые прождать ещё пару часов прежде чем ввалиться в комнату и лично начать будить заспавшуюся атаманшу. Никто еще не знал, что уже Мюр проснулась, но не позволила Тристиану разнести это на весь дворец. — Куча новых шрамов? — Только на животе, — мрачно отозвался жрец, осторожно проводя пальцами по рубцу раны. — Это было смертельно, Мюр. Ты ведь это понимаешь? Она промолчала, какое-то время избегая обвиняющего взгляда юноши, но потом всё же подняла глаза. — Знаешь, возможно это первый раз, когда я действительно ощутила как меня лизнула в шею сама Фаразма. И странно осознавать, что это случилось не в дебрях первого мира, не в залах дварфов, не даже в перебранке с бандитами. Тристиан молчал, приложив ладонь к сжатому кулаку баронессы. Её заметно трясло. — После великих побед так сложно принять, что тебя может прирезать какой-то тупой подмастерья с парой призванных собак, — прошипела она, крепко ухватив за пальцы жреца. Тот в ответ мягко погладил её ладонь большим пальцем. — Самое противное, что людей было много, но никто и носа не сунул, чтобы помочь. — Далеко не все люди наделены храбростью и силой, чтобы вмешиваться, Мюр. Она фыркнула, вырвав руку из его ладони. В янтарных глазах пылала злоба. — Ты знаешь кем я была до этого похода на эти земли? Тристиан мотнул головой. Он не знал, хотя пытался разузнать у Амири и Линдзи, но те знали не больше других. О прошлом баронессы при дворе никто ничего не знал наверняка. — Я была охотником. Не только на лесных тварей, — губы дернулись в ухмылке, но Мюр быстро вернула себе равнодушие. — Мне довелось повстречать очень много разных людей и одно я знаю наверняка: слабость — это лишь удобная маска для настоящих хищников. Тристиан молчал, ощущая растущую тяжесть в груди. Когда-то он мог бы поспорить с ней, но сейчас… Он просто не имел права на это. Не когда на его лице уже несколько лет висит эта самая маска.

***

Тяжёлый затхлый воздух в этих катакомбах за перешедшие несколько дней раздражал абсолютно всех. Октавия устало расчесывала волосы, разглядывая танцующие язычки пламени. — Я так соскучилась по солнцу, — прошептала она, отложив в сторону гребень. — Может мы выйдем наружу и отправим послание за подкреплением в столицу? — Мы не знаем в каком состоянии жители Варнхолда. Вероятно они живы, а наше промедление — смертный приговор, — холодно пояснила Мюр, прячась в тенях каменных арок. — Ложитесь спать, сегодня я буду дежурить. — Разбуди через пару часов, сменю, — устало прокряхтел полуорк прячась в палатке. Эльфийка промолчала и вышла к костру только когда все расползались по своим палаткам. В звенящей тишине каменных залов слышался лишь треск костра и тихий храп Рега. Мюр прислушивалась к дыханию сопартийцев, отсчитывая вдохи, узнавая дыхание каждого из них. — Не спится? — спросила она, сцепив пальцы. Тело в палатке вдрогнуло и вскоре бледное лицо жреца выглянуло из-под ткани. — Здесь много темной энергии, мне сложно спать в таких местах. Мюр промолчала, пристально разглядывая юношу. Тристиан кашлянул и присел напротив, протягивая руки к теплу костра. — Завтра пойдем обратно. У тебя будет максимум неделя на то чтобы добраться до столицы и привести сюда подмогу, — она выдержала паузу, впервые за это время моргнула и продолжила чуть более мягким тоном. — Вместо себя отправишь Харрима. — Нет! — вскрик разнёсся эхом по залу, кто-то шевельнулся в палатке и сразу затих. Тристиан поджал губы и шепотом пояснил. — Я чувствую, что должен быть здесь… С тобой. И ты обещала, помнишь? — Я не обещала, только согласилась с твоим присутствием в этом походе, — она сжала пальцы до отчётливо различимого хруста. — Разницу понимаешь? Жрец вяло кивнул. Это был единственный раз, когда он был обязан быть рядом, но стоило лишь пожелать, как все расположение и баронессы к нему испарилось. Она была раздражена и следила за каждым его шагом. Не выдержав затянувшегося молчания, он вновь пошел к палатке. — Я не закончила. Когда Тристиан вновь приблизился к костру, Мюр указала на место рядом с собой. — У меня много терпения Тристиан, — начала она, наблюдая за тем как жрец расправляет ткань своей мантии. — Но оно не бесконечно. Поэтому даю тебе последний шанс рассказать мне о том, что так одолевает твою голову в последние дни. А будешь и дальше упрямится…- Мюр не закончилась, но ее колючий взгляд полный холода сказал достаточно. Она заметила. Тристиан знал, что Мюр крайне наблюдательна и ее особое внимание к нему на протяжении этих лет разрывало его на части. На ту, что должна служить фее и ту, что должна служить баронессе. С каждым днём, улыбкой и словом внутри него что-то беспощадно ломалось. Это последний поход, когда он рядом с ней, рядом со всеми… Но в этих катакомбах пахнет лишь смертью, нет ни единого луча солнца. Нет даже вежливой улыбки Мюр, к которой он так привык. — Скажи, чтобы ты сделала, будь этот поход последним? — устало спросил он. Лучше так, чем объяснять каждую петлю своих переживаний. Молчание неожиданно затянулось и лишь подняв взгляд, Тристиан наконец заметил как странно заблестели ее глаза. Нечитаемое, нежное выражение, которое он видел лишь однажды — в таверне, сразу после коронации. Так откуда вновь этот взгляд? Она развернулась, придвигаясь чуть ближе. Малое расстояние между телами сократилось до прикосновения ладони. — Ты и правда хочешь знать ответ? — Да, — ответ вырвался сам собой и куда быстрее, чем ожидали они оба. Тристиан резко сжался, осознавая как сам загоняет себя в ловушку. Это происходило бесчисленное количество раз и только чудом его язык ещё не выдал в нем служителя феи. От прикосновения к щеке он вздрогнул. Ее кожа казалось холодной и жёсткой. Обычно прикосновения Мюр были куда мягче. — Начнем с того, что этот поход не последний. Ни для никого из нас, — пальцы чуть сжали его щеку, выдавливая из жреца неловкую улыбку. — Но если представить, что завтра кто-то из нас двоих исчезнет… Мюр резко замолчала, пожевывая губы. Несколько раз она пыталась продолжить, но в итоге лишь прижалась теснее, пряча собственное лицо в складках его ворота. — Мюр, — она чуть отстранилась, но глаз не подняла. — Что ты сделаешь в наш последний день? Он должен узнать ответ. Если для него нет рассветного солнца, нет ее улыбки, то должно быть хотя бы это. В конце-концов это и правда последний день. Его пробила дрожь, когда шеи коснулись холодные влажные губы Мюр. Она отстранилась, с нежностью прижимая пальцы к коже и растирая влажный след. — Наш последний день, да? — хрипло спросила она, сместив пальцы к его бешено стучащему пульсу. — Я редко понимаю тебя, Тристиан, но это…- она склонилась, вновь ловя губами его кожу. На этот раз, на мгновение дольше. Этого мига хватило, чтобы могильную тишину катокомб, треск костра и храп товарищей разорвал отчетливый стон удовольствия. Мюр на мгновение замерла, поражённая этим звуком. Чуть сдвинулась, пытаясь увидеть его лицо, убедиться, что это не мираж… Он не позволил. Тристиан обхватил ее, сжимая в объятиях так, как ему снилось в сокровенных снах. Сжимая пальцами обнаженную кожу талии, путаясь пальцами в вихре черных волос… Он вновь ощутил влажность ее губ на шее. Не порхающее, едва ощутимое касание, а полную страсть. Ее руки оперлись в его колени, а нежный поцелуй сменился в сосущее, чуть болезненное касание. Когда Мюр пустила в ход зубы, Тристиан не выдержал — ослабил хватку и позволил ей поднять глаза. Он любил ее нежный взгляд, хотя видеть его удавалась слишком редко. Но сейчас он увидел в ее глазах что-то, чего не замечал прежде. Мюр молчала, всматриваясь в его лицо, словно видела впервые. — Ещё раз, — едва слышно прошептала она, придвинувшись всем телом. Она нависла над ним, как часто бывало в их приватных, слишком близких разговорах. Он не ответил, ощущая как бешено бьётся сердце, отдаваясь эхом в глотке. Он хотел чтобы она просто продолжила…не важно что, он мечтал, чтобы это решение осталось за ней.