Просьба

В таверне стоял удушающий гул голосов. Тяжелый аромат медовухи, человеческих тел и огромного количества закусок. Все это кружилу голову. И в центре всего празднестава — Мюр, новая баронесса Украденных земель. Земли, которая никогда и никому не может принадлежать. — Тристиан! — пропищала Линдзи, выставляя на стол до краев наполненные кружки. От напитка явственно несло яблоками. — Это для тебя! — Благодарю, но алкоголь… — Это сок, — его прервал звенящий смехом голос Мюр, неожиданно появившеся из толпы. По ее зарумянившимся щекам было понятно, что она опрокинула уже не одну кружку сидра. — Выпьешь со мной на прощание? Мужчина вздрогнул. Какое прощание? — Ты хочешь чтобы я покинул твои земли? — Разве твоя миссия здесь не закончена? — мягкая, одурманеная улыбка исчезла, сменилась чем-то другим. Тем, чего Тристиан разобрать не смог. — Вовсе нет! Этот туман был не единственным проклятием. Я говорил, что ощущаю как эти земли пронизанный злом и я просто не могу уйти, — жрец тут же смутился и спокойно добавил. — Я не оставлю тебя и… Ладонь накрыли чужие пальцы, прервав ответ. Должно быть, его лицо странно исказилось, потому что Мюр тут же отдернула свою руку. Нечитаемое выражение сменилось смущенной, извиняющиеся улыбкой. — Я рада, — поспешно произнесла баронесса, поспешно отходя от стола и скрываясь среди толпы ликующих гуляк. Кто-то резво увлек ее в танец. — Ну так что, соку? — переспросила Линдзи, уже частично осушив свою кружку. Тристиан смиренно отхлебнул напиток. Сок явно отдавал небольшой порцией влитого спирта. — Рада ли? — Что? А, не придавай значения. Ей не стоило так увлекаться Абадаром, — печально произнесла Линдзи, прикладываясь к кружке эля. — До всех этих событий она была куда веселее! А теперь и пара пинт эля ее не раскрывают. Такая потеря для книги….придется додумывать самой. Нейтралитет, так почитаемый Мюр в своем боге, был не причем. Хотя бы потому что жрец видел, как сейчас, эльфийка заливается смехом и отплясывает с Октавией и Регонгаром в плотном кольце людей. Гуляния затянулись до рассвета, пока усталось и алкоголь не свалили последних гуляк. Но Тристиан покинул стены таверны гораздо раньше, как только почувствовал болезненный звон усталости в висках. У входа было на удивление пусто, за исключением шныряющих туда сюда жителей. Ночь оказалась холодной, свежей и по-настоящему осенней. Набрав полные легкие воздуха, Тристиан засеменил в сторону главного зала. Остановился у входа, где в густой тени фонаря стояла баронесса, пригубив длинную трубку. — Мюр? Похоже ты тоже решила покинуть празднество несколько раньше. Кажется, только пару минут назад она наполняла новые кружки сидром, а теперь здесь — вдали от шума и веселой суеты. — Да, появилось более интересное предложение…- она вымученно улыбнулась, поправляя подол перекрученной рубахи. — Такое выпадает не каждый день. — Как, например, собственное баронство? Она какое-то время молчала, пригубив трубку. Улыбнулась живее. — Мне всегда казалось, что краткоживущие не упускают интересные…возможности. Но похоже у всего есть исключения. — Краткоживущие? Ты о людях? — О человеке. И вновь эта тягучая, наполненная смыслом тишина. Мюр медленно затягивалась трубкой, наблюдала и ждала. Подходящих слов не было, жрец тоже наблюдал, явственно ощущая растущий в груди жар и висящий в воздухе очередной намек на что-то. — Мы тебя потеряли, — пропела Октавия, подходя ближе. Следом возник Рег, поспешно завязывающий пояс и окончательно разрушая возникшую тишину. — Увильнула на самом интересном, — полуорк с усмешкой приобнял Октавию. — Теперь то ты с нами? — Планируете продолжить пир? — внезапно спросил жрец. Оба резко оглянулись, словно до этого момента не замечали его. — А что, хочешь присоединиться? — Мюр, ты говорила об этих возможностях. Это я упускаю? — он смотрел куда-то мимо, хотя взгляд и был направлен на баронессу. По-настоящему он взглянул на нее только когда холодная ладонь с нежностью прильнула к щеке. От пальцев ощутимо несло табаком. — Доброй ночи, Тристиан.

***

Его буквально разрывало от накопившихся вопросов. Хотелось просто все это наконец закончить, разобрать и наконец как следует отоспаться. Но стоило увидеть Мюр, как вся решимость и раздражительность осыпалась прахом. И сейчас, сидя у берега реки, Тристиан с отчаянием осознавал, что все это не имеет никакого значения. Их всех, особенно баронессу, ждет лишь гибель. Смерть, которую он собственоручно приведет к ней. И это никак не изменить. — Наслаждаешься рассветным солнцем? Он вздрогнул, но тут же поспешно улыбнулся, как и всякий раз, когда Мюр обращалась к нему. Получилось не очень, потому что она неожиданно не ответила взаимностью, а наоборот, напряженно свела брови. — Ты в порядке? — Более чем. На этот раз она поверила, но на улыбку все же не ответила. Молча принялась умываться. Пока холодная вода струилась по пальцам рук, стекая на локти — Тристиан наблюдал. Он лишь развернулся, прикрыл сильнее лицо капюшоном и продолжал смотреть, запоминая каждый миг. Потому что совсем скоро эти тихие походные рассветы исчезнут навсегда. — Мне кажется, что ты хочешь что-то спросить. Она смотрела вдаль, на медленно выползающее из-за деревьев солнце. — Я много раздумывал… Но так и не смог понять чего ты ждешь от меня, — тихо произнес жрец, разом ощутив подступающую к горлу панику. — Я вижу как много внимания ты мне оказываешь, но… — Тебе это неприятно? — Вовсе нет! — Тогда…- она обернулась к нему с глазами полными нежности. — Разве это не ответ на твой вопрос? Тристиан замер, судорожно собирая мысли. Нужно было ответить, произнести хоть что-нибудь. Мюр подошла ближе, с улыбкой заглядывая ему в глаза. Она была чуть выше и последний шаг, оставил между ними чудовищно маленькое пространство. — Я понимаю, — вымученно ответил он, выдыхая ответ и ощущая жар близости. — Но я совсем не разбираюсь в подобных вещах. Я всегда был служителем Саренрэй и только лишь им. Мне не хотелось бы отпугнуть тебя своим… невежеством. — Ты нравишься мне таким, каким есть, — ее улыбка стала теплее, рука с нежностью прикоснулась к щеке, отводя в сторону спадающую золотую прядь. — Надеюсь, что и я тебе тоже. Подгоняемым желанием, Тристиан резко подался вперед и не менее резво отшатнулся, осознав происходящее. Всего на мгновение, но он все же забыл кем является на самом деле. — Меня пугает сама мысль о нашем расставании, — тихо, едва слышно произнес он, низко опустив голову. Сил смотреть в глаза баронессы не было. Тристиан ощущал, что если сейчас поднимет голову, то несомненно сорвется. Или она. И весь этот спектакль закончится раз и навсегда. — Ну надо же, какие ранние пташки! — со смехом произнесла Октавия, на ходу рассчесывая волосы. — Могли бы и меня разбудить. Эх, надо же было так проспать… — Думаю, мне стоит развести костер, — произнес жрец, поспешно удалясь обратно в лагерь и сдерживая желание обернуться назад.

***

Она послушала. В очередной раз она вопреки своим обычным решениям услышала его. Даже сейчас, задыхаясь и зажимая рану в боку, измазанная своей и чужой кровью она услышала его мольбу остановиться. — Крепись, нам еще предстоит найти всех беглецов, — произнесла Валери, сурово взглянув на Тристиана, а затем перевела взгляд на баронессу. — И следует поспешить. — Мюр, прошу, это всего лишь одураченные люди. Без предводителя они ничего не сделают! Эльфийка вяло кивнула, взглянула под ноги, где стелились тела зарезанных ею людей. Ее вырвало. Позже, сидя у ручья в компании жреца, Мюр неожиданно разревелась. Тихо, едва слышно, но Тристиан был слишком близко, чтобы этого не заметить. Свежие раны затягивались под действиями заклинаний, но травмы духа оставались на месте, становясь лишь глубже. Не зная как поступить, мужчина накрыл своими ладонями ее сжатые в кулаки руки. Эльфийка шмыгнула носом и глубоко вздохнула. — Я не хотела их убивать, они же, черт возьми, служили мне еще вчера! Они знали кто я, просто не могли не знать… Я не проклята, Тристиан, — полные слез глаза обратились к нему. — Не проклята… И у него не было слов чтобы ответить ей честно. Лишь привычная водянистая полуправда, про то как он верит в нее, про слепость людей и плохое стечение обстоятельств. С каждым словом ему казалось, что он забивает гвоздь в крышку собственного гроба. — Спасибо, — с улыбкой, произнесла эльфийка, заключая мужчину в объятия. И улыбка ее была живой и искренней. Тристиан тоже улыбнулся, но совсем иначе, хотя этого никто не мог заметить