Не с первого взгляда в AADA

***

      Луна заботливо поправляет мое одеяло, пока я притворяюсь, что сплю. Я ведь знала, когда позволила подруге овладеть мной, что под утро буду жалеть о случившемся, но я слышу, как Майер напевает себе под нос

--- Ashe Richards — I Like Girls ---

      Как она поет, вы конечно же, не в курсе, а вот мои бедные уши, увы, еще как знакомы с завываниями подруги (пением я просто не в праве ЭТО назвать). Меня выдает моя с трудом сдерживаемая улыбка, и несмотря на закрытые глаза, мои веки нервно подрагивают от удержанного внутри смеха, когда Луна начинает петь припев. — Грэ-э-эйс! А ну живо открывай свои прекрасные глазки! — нависает надо мной подруга, щекоча своими волосами мои щеки. Я зажмуриваюсь сильнее, пока Луна не плюхается рядом и не начинает меня что есть мочи щекотать, прямо под ребра. — Черт, Майер! Ненавижу тебя… а-а-а! Боже-е-е, прекрати! — смех безудержно разливается по спальне, пока Луна продолжает свою tickling-torture. Потом она вбивает мои запястья в постель и я морщусь от боли. Майер вспоминает про мои порезы и быстро расслабляет свои пальцы на них. — Прости, я забыла, — Луна берет мою правую ладонь в свою и водит по ней круги.       Я знаю, что подруга испытывает ко мне, и этот секс… я считаю ошибкой. Я не хочу, чтобы Лу считала это шагом к нечто большему. Она сама перед этим ведь сказала, что знает — ничего не изменится между нами и что я влюблена в Кларк. Но что случилось, то случилось. Майер оказалась волной, которая накрыла меня с головой, но лишь на время. Осознание, что я кончила с мыслями и представлениями о Кларк болезненно дергает меня за невидимые ниточки и вынуждает просто поговорить с подругой откровенно. Нет, я не буду говорить о том, что во время, пока Лу вкладывала все чувства и эмоции в процесс, думала о Гриффин. Просто мы обсудим случившееся не сегодня, когда подруга настолько вдохновленная и счастливая. — Все в порядке, не волнуйся, — сбивчиво говорю я, забирая свою руку обратно. Подхожу к креслу, где лежит толстовка Луны, которую она предоставила вчера мне в пользование. Сбрасываю с себя пижамную майку, стоя в одних трусах спиной к Луне. Знаю, что говорить ей не смотреть равнозначно, что отдать приказ смотреть еще более пристально, поэтому просто ловлю спиной и затылком взгляды Майер. — Надеюсь, эту чокнутую не скоро выпишут из психушки, — тихим голосом говорит Майер. — Не верится даже, что я встречалась с., — я разворачиваюсь, наконец одетая, лицом к подруге и подхожу к ней, строго посмотрев в ее глаза. — Ты не могла знать. Никто не мог знать. Сейчас все хорошо. Альберт Гумберт и его ненормальная дочь там, где им полагается быть, — успокаиваю Луну, а затем просто обнимаю ее. — Я просто не верю, что ты вчера могла погибнуть. Я бы этого не пережила, Лекса, — чуть ли не плача, почти шепотом говорит мне прямо на ухо Майер. — Ты для меня дороже всех на свете. — Ну все, все, милая, успокойся. Я здесь с тобой, живая и почти невредимая, — поглаживаю пальцами чуть выпирающие лопатки Луны, а моя грудь ловит ее сердечные ритмы. — Рядом с тобой мне так спокойно, — говорю очень тихо, словно боюсь ранить своими словами заранее, но эти слова идут от души — мне и правда очень спокойно рядом с подругой.       Наши милые объятия нарушает дверной звонок и Майер чертыхается, недовольно покидая мои тиски и шлепая босыми пятками по ламинату к двери. Я все еще в спальне и просто подслушиваю голоса пришедших незваных гостей. Слышу много голосов, среди которых различаю Октавию, Линкольна и Эбигейл Гриффин. С некоторым сожалением выдыхаю, что нет Кларк. Хотя желание увидеть эту девушку превалирует над остальными моими мечтами.       В итоге, мне приходится покинуть свое уединение, когда Луна приходит за мной и просит показаться гостям. Я собираю сегодня вокруг себя Линкольна, Октавию, Луну, Эбигейл Гриффин, и в глубине души надеюсь, что вот-вот приедет и Кларк, но ее нет и она вряд ли приедет. С одной стороны, так даже лучше, если она ничего не узнает, иначе из жалости ко мне она снова приблизит меня к себе, а после — оттолкнет. Но звонок все же раздается, а я напрягаюсь, вытягивая рукава толстовки, чтобы скрыть перебинтованные запястья. Шумный выдох разочарования вырывается через нос, когда в гостиную входит Костия Крауфорд и тут же пронзает меня взглядом, но в нем не читается ненависть. Только сочувствие. Ей все рассказал Линкольн, но зачем?       Всем вдруг приспичивает куда-нибудь и в итоге мы остаемся с Костией вдвоем в гостиной. Только Луна поддается уговорам Октавии оставить нас с Крауфорд, несмотря на мою мольбу взглядом не делать этого.       Костия подсаживается ко мне и устраивает свою ладонь на моем плече. Почему-то именно сейчас мне хочется попросить прощения за ту сцену на Дне Рождения Октавии, и едва я раскрываю рот, чтобы начать диалог, как мои губы накрывают в поцелуе губы Костии. Я прикрываю глаза, игнорируя дверной звонок, который буквально разрывается, но я не в силах прервать этот поцелуй. Кто-то открывает все же дверь, а когда я открываю глаза, замечаю в межкомнатном проеме Кларк, которая просто стоит в оцепенении и прожигает нас с Костией взглядом.       Гриффин, встретившись со мной взглядом, срывается с места, едва не сбив с ног Луну. Я вскакиваю с дивана, извиняюсь перед Костией, которую я снова заставила поверить в то, что между нами есть какие-то чувства. Может между нами и есть какое-то притяжение, но химия к Кларк сильнее меня, сильнее всех законов аэродинамики и физики, чувства к Кларк сильнее всего на свете. Выбегаю из дома Майер, пытаясь выбрать верное направление, куда могла убежать Кларк. Оглядываюсь и понимаю, что она может бежать в противоположном направлении, что может скрыться в любом из переулков. Стою посреди дороги и отхожу с проезжей части лишь тогда, когда мне сигналит несколько водителей сразу. Я показываю поочередно каждому из них фак и матерюсь, покидая оживленное дорожное движение и присаживаюсь на лавочке автобусной остановки.       Возвращаюсь в дом Луны, в гостиной снова все в сборе. Висит тяжелым занавесом тишина, когда я стою посреди комнаты и пытаюсь догадаться, что происходит. Костия не выдерживает напряжения и отводит меня за руку в другую комнату, подальше от свидетелей разговора. — Послушай, Лекса. Я тебя ни к чему не принуждаю, но всякий раз, как мы доходим до поцелуя, ты меняешься и отталкиваешь меня от себя. Если ты любишь Кларк, тогда к чему все эти игры? Может быть, прекратишь насаживать меня на свой крючок? Я не хочу, чтобы игрались на моих чувствах. Я — взрослый человек и не люблю тратить ни свое, ни чужое время на пустопорожние развлечения. — У меня есть к тебе чувства, Костия… Или мне обращаться к тебе… к Вам… — Я уже не твой преподаватель, Лекса.., — грустно улыбается девушка, а на моем сердце щемит тоска. — Я не отрицаю своей симпатии к тебе и что между нами определенно заложилась какая-то эмоциональная связь, но…       Оказывается очень не просто в который раз признать свои чувства к Кларк Гриффин, и прежде чем озвучить свои мысли, я делаю глубокий вдох и выдох. Просто какое-то время смотрю пристально в глаза Костии. Мне не хочется делать ей больно. В конце концов, она пришла ко мне раньше Гриффин, но почему же меня не настолько к ней тянет? Почему меня не может тянуть к Луне, которая ради меня на многое готова и которая открыта мне сердцем и душой. С Кларк Гриффин у нас лишь сплошная неопределенность и очередные сближения-отдаления, с которыми, с каждым разом все труднее свыкаться. — Можешь не продолжать, я поняла. Ты любишь ее.., — на красивых губах проскальзывает мимолетная улыбка, а в глазах я читаю разочарование.       Не комментирую никак последнюю фразу Костии, потому что и так все понятно. Девушка оставляет меня одну в гостиной и покидает дом Луны. Я сжимаю пальцы в кулаки и опускаю голову на спинку дивана. По крайней мере, я честна перед собой и перед Костией. Я больше не дам ей надежды. Но как же быть с Кларк? С Луной мы подруги и этого не изменить, тут даже не надо задаваться вопросами, потому что моя подруга — самая лучшая на свете, что я и впрямь жалею иногда о невозможности заставить свое сердце кого-то полюбить.       Весь вечер Октавия и Луна заставляют заявиться завтра в Академию и попросить поблажки, чтобы меня вновь зачислили в ряды студентов. Я понимаю, что настолько накосячила, что теперь предстоит изрядно постараться в восстановлении своего доброго имени в AADA. Но мысли о Кларк не спешат покидать мою голову. Октавия пытается продумать план по нашему сближению с Гриффин, но я отговариваю ее вмешиваться. В конце концов, от этого подруга может лишь пострадать. Я уже не маленькая девочка и как-нибудь справлюсь со своими сердечными делами. ________________________________________________       Майер заезжает за мной с утра пораньше, как будто я все еще учусь в университете. Нехотя закидываю в рюкзак папку с личным делом и все необходимые документы, на случай удачи, в которую я призрачно совсем верю.       Припарковавшись рядом с желтым «шевроле камаро», я подавляю вставший ком поперек горла, морально настраиваясь и на диалог с ректором и преподавательским составом, а заодно и на возможную встречу с Кларк. Но пока я иду в кабинет мистера Риккла, Гриффин так и не попадается по пути, от чего мне становится на душе особенно депрессивно. — Кажется, мы с Вами уже все выяснили, мисс Грэйс. С какой целью решили наведаться ко мне? — ректор скрещивает руки на груди и смотрит на меня своим сверлящим взглядом, отчего холод пробегает вдоль моих позвонков. — Я прошу Вас, мистер Риклл, дать мне шанс на исправление. На меня слишком много навалилось проблем, что я просто не справлялась с моральным давлением, и мне необходимо… — Если память мне не изменяет, я давал Вам уже шанс, но вы предпочли вообще не посещать занятия, чем столкнуться с трудностями. — Я бы очень хотела рассказать обо всем, с чем мне пришлось столкнуться… — На жалость не стоит давить. Мистера Гумберта давно отправили в заключение, насколько нам всем известно. Вам также предлагалась психологическая помощь, но вы рьяно убеждали нас, что справитесь самостоятельно.       Я уже понимаю, что уйду из кабинета ректора без результата и просто сижу перед ректорским столом, опустив голову и смотря на свои ладони, покоящиеся на коленях. Усердно натягиваю рукава толстовки до самых ладоней, чтобы не показать своих все еще перебинтованных запястий. Вызывать лишнюю жалость не значится в списке моих сегодняшних целей.       Мистер Риклл не желает больше слушать меня и указывает ребром ладони на дверь. Я поднимаюсь из кресла, сталкиваясь нос к носу с Кларк. Мы несколько секунд не отводим свои взгляды, но Гриффин отступает в сторону, освобождая мне путь. Я спешу как можно быстрее ретироваться, чтобы не терпеть этих удушающих взглядов.       Луна ждет меня в коридоре, но я об этом забываю и пролетаю мимо подруги, но она успевает догнать меня и хватает за запястье. Я морщусь от боли, потому что хватка Майер весьма цепкая и мое изрезанное запястье не радуется этому. — Ну что? Все совсем плохо? — я нахожу в себе силы только кивнуть, а в горле стоит тугой ком, который я силюсь подавить, но не получается. В глазах стоят слезы и я понимаю, что во всем случившемся виновата лишь я сама. Нельзя было позволить себе раскиснуть от дурацкой влюбленности.       Луна спешит на лекции, а мне остается только как можно скорее покинуть Академию, чтобы лишнее время не бередить свою душу.       Надеваю вторую лямку рюкзака на плечо, укутываюсь плотнее в толстовку и опустив взгляд под ноги, направляюсь в центральный парк. Погода солнечная, как и большинство времени в Лос-Анджелесе. Чувствую себя каким-то бомжом, который не знает, куда теперь податься. Хочется думать, что кому-то все же есть до меня дело, но негласный закон двадцать первого века говорит лишь: «позаботься о себе сам, потому что никто не сделает этого за тебя».       Столкнувшись сегодня с Кларк в ректорском кабинете, во мне по-новому активируются мысли об этой девушке, с которой так и не довелось наедине пообщаться. Пинаю камушки под ногами, не смотря, что передо мной, а глядя на асфальт. Сталкиваюсь с какой-то рассерженной старушкой, которая покрывает меня отборным матом, но я деликатно обхожу ее стороной, избегая прямой конфронтации — еще не хватает мне нервы попортить срачем с незнакомкой. Пожилая женщина продолжает до сих пор что-то кричать мне в спину, но я делаю вид, что не слышу и продолжаю свой путь.       На слишком долгую прогулку в парке меня не хватает и я решаю пойти домой, а вечером планирую совершить пробежку. Сейчас же хочу просто перекусить и немного позаниматься домашним фитнесом.       Пока занимаюсь поеданием глазуньи, залипаю в смартфоне, общаясь в WhatsApp с Луной, которая скучает на лекции без меня. Подруга постоянно жалуется, что ей ужасно меня не хватает. А то я не знаю. Зато ее никто не исключал из Академии, в отличие от моего глупого положения. Звонит отец, а я не решаюсь принять вызов, поэтому какое-то время раскручиваю телефон в пальцах.       Когда речь заходит о делах в университете, к горлу подскакивает тугой комок, но я собираюсь с духом и признаюсь, что меня исключили из Академии. Позже, под конец разговора, меня прорывает впервые на слезы. Я не помню, чтобы когда-то плакала перед родителями, и даже сейчас, когда они на другом конце провода, мне стыдно за эту минутную слабость. Мама утешает меня, что все получится и я еще вернусь на учебу, хотя сама она с трудом скрывает свое расстройство. Ощущение, что я всех только подвожу, окатывает меня холодной волной и я спешу к завершению разговора с родителями, извиняясь за то, что я не оправдала их ожиданий. Если бы я еще рассказала о случившемся, о Гумберте и Шарлотте, то родителей вообще бы инфаркт хватил, поэтому я удачно скрываю эти неприятные новости.       Немного провалявшись на кровати, решаю сделать разминку, а затем берусь за гантели. Понимая, что не получаю необходимую разрядку, опускаюсь на пол и начинаю качать пресс, пока косые мышцы не дают знать колючими спазмами. Перевожу дыхание и смотрю на пульсометр — да меня хоть в Космос отправляй. Иду на кухню, чтобы выпить воды, замечаю мигающий индикатор на телефоне и провожу пальцем для разблокировки. Несколько пропущенных от Луны и Октавии. Интересно, по какому поводу звонили?       Собираюсь перезвонить, но звонок в дверь отрывает меня и я нехотя плетусь в коридор. Смотрю в глазок и быстро его закрываю, облокачиваясь о стену и начинаю дышать ртом, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. Кларк Гриффин стоит там, за моей дверью, а я боюсь шелохнуться, потому что считаю блондинку своим видением, наваждением. Сделав пару глубоких вдохов-выдохов, собираюсь с силами, чтобы скрыть свое волнение, и открываю дверь.