Не с первого взгляда в AADA

— Мисс Крауфорд ни при чем, — вступаюсь в защиту Костии, потому что не знаю, что можно ожидать от ревности, вспыхнувшей в Кларк. — Это я перебрала со спиртным. Всего лишь порыв эмоциональный.., — спешу оттолкнуть от себя Костию, но она не спешит убрать свои ладони с моих бедер, что можно видеть под водой. — Если тебя тянет настучать и сдать невиновного человека, валяй. Я уже поняла, что ты на все готова, лишь бы кому-то наплевать в душу, но даже пальцем не способна пошевелить, чтобы что-то изменить между... Неважно, в общем. Я поцеловала мисс Крауфорд только из-за тебя. Я хотела, чтобы ты, блять, приревновала. И ты ревнуешь. Не скрывай этого!       Кларк смотрит на меня, округляя глаза. Когда я выползаю из бассейна в просвечивающейся рубашке, с меня стекает вода, признаюсь, взгляд Гриффин сейчас однозначен — она хочет меня, она сдерживается, но с величайшим трудом. Стоит мне подойти к ней вплотную, как я могу услышать, что ее сердечный ритм зашкаливает. Приближаюсь лицом к Кларк, но чувствую, что кто-то буквально дышит мне в спину. Поворачиваюсь и на меня смотрит недобрый сверлящий взгляд Костии. Она толкает меня в грудную клетку и я отступаю, делая шаг назад, продвигаясь спиной вслепую по газону. Я не нахожусь даже, что ответить на эти выпады Крауфорд против меня. Даже не спешу встать в оборонительную стойку. Еще толчок, что я не удерживаюсь на ногах и заваливаюсь на выстриженный газон. — Стоп! Я сказала "стоп"!!! — Октавия Блейк распихивает в стороны гостей своей вечеринки и строгим взглядом смотрит на меня, а затем на Костию. — Линк, ты не мог бы увести свою сестру и поговорить с ней? — парень подходит к девушке и подхватывает ее под руку, которую она выдергивает и чуть снова не накидывается на меня, когда я поднимаюсь на ноги. — Вот уж не ожидала, что до такого дойдет. Лекса, прости, но тебе лучше покинуть нас, — я не спорю, что стала причиной испорченного праздника Октавии, поэтому спешу покинуть особняк Линкольна как можно скорее, несмотря на то, что с меня стекает вода после незапланированного купания. Луна догоняет меня и я рассчитываю, что подруга, как и всегда, из чувства солидарности уйдет со мной с вечеринки, но она лишь извиняется и говорит, что я сама виновата. Окей... Пожимаю плечами и, как побитый дворовый щенок, покидаю праздничное мероприятие. _________________________________       Оказавшись дома, сбрасываю мокрую одежду и заряжаю по боксерской груше, подвешенной в коридоре, со всей силы, отбивая костяшки пальцев. От обиды стискиваются зубы до скрежета эмали, а на шее чувствую как пульсируют венки. Приказываю себе прекратить себя жалеть и еще раз заряжаю удар по груше, прикрывая глаза.       В ванной осматриваюсь и не утешает даже то, что я вполне себе ничего выгляжу после стычки на вечеринке.       На следующий день я решаюсь на прогул, отключая будильник и прижимая подушку к голове, прикрывая себе доступ к кислороду, словно желаю сама себя задушить. Терять уже нечего. Уверена, слух о моем романе с Костией разлетится моментально и я переживаю только за тренера. Ведь сестру Линкольна могут уволить по статье, и все из-за меня.       Избегаю появления в Академии в течение двух дней, ведя абсолютно отшельнический образ жизни. Луна даже не звонит с того вечера, как я покинула вечеринку, не интересуется жива ли я вообще, хотя она всегда об этом беспокоилась. Даже лучшая подруга, кажется, наплевала на меня, что заставляет меня почувствовать себя настолько ущербной и во всем виноватой.       Зализываю свои душевные и телесные раны в гордом одиночестве, пока ко мне домой не заявляется мистер Риккл собственной персоной и не отдает мне личное дело со словами: — Поздравляю тебя, Грэйс. Больше ты — не студентка AADA. Моему терпению, как и терпению всего преподавательского состава наступил конец. Получать низшие оценки — это одно дело, но прогуливать занятия — это слишком...       Когда ректор отказывается даже пройти ко мне в квартиру, чтобы выслушать меня, я закрываю дверь и стекаю на пол вдоль стенки, обхватывая голову руками. Первая мысль — что я скажу родителям? Что меня вышвырнули из Академии из-за моей дисциплины? Отцу и так пришлось многим пожертвовать и улететь с матерью в другую страну, сдать мой дом в аренду. А теперь я даже не студентка. У меня абсолютно нет средств на проживание, кроме остатков прошлой стипендии и нескольких бумажных купюр, оставшихся от помощи отца.       Закрываюсь в себе, отключаясь от окружающих. Смотрю на телефон (который не звонит уже третий день) и выключаю его. Я просрала все: место в лучшем учебном заведении, любовь, подругу, самоуважение. Я чувствую, как очень быстро начинаю идти ко дну и понимаю, что никто не спасет утопающего, ведь это — дело лишь его рук.

***

--- XXXTENTACION — What Are You So Afraid Of --- What are you so afraid of ? Is it love wasting your time?

      Я не ожидала, что все друзья резко отвернутся от меня, сделав крайней в сложившейся ситуации. Никто даже не пытается выяснить, где я пропадаю, хотя наверняка всем известно, что меня турнули из Академии пинком под зад.       Распластавшись на диване, я вытягиваю ноги на журнальный столик и делаю глоток из горла бутылки пива. Имею ведь я право отметить свое стремительное падение на дно? Но мое "торжество" прерывает звонок в дверь. Шаркая полупьяными ногами по ламинату, достигаю двери и даже не смотрю в глазок. Открываю и тут же на меня обрушивается волна криков Майер. — Ты совсем уже рихнулась? Решила совсем себя утопить? Что с тобой происходит? И не говори мне даже, что все в порядке. Нихуя не в порядке! У тебя прекрасно выходит заставлять других чувствовать себя виноватыми. И знаешь, да, я виновата, что не поехала тогда с вечеринки вместе с тобой и не заступилась, когда на тебя накинулась Крауфорд с кулаками. Прости за это. Но почему ты решила вот так резко исчезнуть из моей жизни? — Это я-то решила? По-моему, это ты предпочла веселиться у Блейк, вместо того, чтобы попытаться узнать хотя бы, добралась я до дома тем вечером или же меня прирезали где-нибудь в подворотне. Нихера ты не переживаешь, не ври мне, Майер, что тебе не все равно!       Мы кричим друг на друга, обливаясь слезами, срывая горло. Стоим в противоположных углах комнаты, словно противники на ринге, а не лучшие подруги. Я опускаюсь на пол и просто начинаю содрогаться в рыданиях. Луна практически подползает ко мне, словно я какая-то дикая птица, а она — кот, который боится спугнуть свою добычу. Подруга приобнимает меня, притягивая за плечи. Я устраиваюсь щекой на ее груди и позволяю себе впервые быть слабой. Я чувствую изнутри себя сломленной, но не побежденной до конца. Мы с Майер сидим на полу и ее пальцы наглаживают меня по спине. — Как ты теперь думаешь восстанавливаться в Академии? — Луна смотрит мне в глаза серьезно, сосредоточенно, будто я могу дать ответ. — Меня не примут обратно.., — признать это мне тяжело и мой голос хрипит. — С Костией все обошлось, но она решила уйти по собственному желанию. Ее никто не сдал, но видимо смотреть в глаза студентам, которые видели вас, гораздо сложнее, чем остаться преподавать. — По-моему, тренерская вакансия какая-то заколдованная, — усмехаюсь, но голос мой до предела поникший. — Гриффин переживает за тебя... — Что-то она не особо переживала, пока Крауфорд колотила меня возле бассейна, — горечь сожаления, что невозможно повернуть время вспять и все исправить, накатывает на меня обжигающей волной.       Луна говорит, что Кларк сожалеет, что не вступилась за меня. Тогда она была просто одержима желанием наказать за вызванную ревность, за то, что я позволила себе целоваться с другой.       Мы с Луной смотрим какой-то сериал по кабельному, но сами разговариваем на разные темы. Даже успеваем сходить за партией пива и проводим дружеский примирительный вечер, активируя мозговой штурм и пытаясь решить проблему с моим исключением из Академии.       Полной неожиданностью для меня является визит Октавии и Линкольна, которые прихватили с собой и Шарлотту. Ребята уговаривают меня не сдаваться и пустить все усилия на восстановление в Академии. Линкольн извиняется за свою сестру, обнимая меня и выражая сожаление. Никто уже не вспоминает про едва неиспорченный вечер Дня Рождения Октавии, отчего у меня словно камень с души спадает.       Понимаю, что я запуталась в своих чувствах. Я люблю Кларк, но не могу отрицать и того факта, что к Костии у меня тоже успели всколыхнуться неоднозначные чувства. Мне не было противно целовать Крауфорд, а даже напротив. Но понимая, что я воспользовалась девушкой и втянула ее в свои игры с Гриффин, начинаю вновь внутреннее самобичевание, из которого меня моментально выдергивают Луна с Шарлоттой, всячески приободряя.       Линкольн с Октавией уезжают раньше, но нам и втроем не скучно. До глубокой ночи мы смотрим романтические комедии в сопровождении мисок с попкорном, чипсов и пива.       Когда подруги уезжают, апатия вновь накрывает меня с головой и я с мертвенной усталостью заваливаюсь на кровать и отключаюсь.       Всю ночь меня тревожат кошмары и я цепляюсь в одеяло, сжимая пальцы что есть силы. Я плачу, кричу, брыкаюсь, но проснувшись, понимаю, что меня кто-то душит, закрывая лицо подушкой. Я не вижу лица, отбиваюсь руками и ногами, которые прикованы к кровати. Истошный вопль вырывается из моего горла, пытаясь преодолеть толщину подушки. Воздуха не хватает, из глаз бегут слезы. Признаю, что совсем не готова умереть вот так, без боя. Делаю рывок головой, сбивая подушку с лица и вижу такие знакомые синие глаза. — Шарлотта?! — не успеваю задать главный вопрос "Почему?", поскольку меня отправляют в нокаут. __________________________________________________       Просыпаюсь я все также, в своей квартире, но не в силах двинуться с места. Напротив сидит Валентайн, перебросив нога на ногу, и улыбается: — Недаром я окончила курсы актерского мастерства, что ни Линкольн, ни Октавия, ни твоя подружка даже не догадались. Моего отца посадили из-за тебя на пятнадцать лет. Ты хоть представляешь каково это? У меня могло быть обеспеченное будущее, но я вынуждена работать за жалкие центы в полиции. Я всего лишь жалкий стажер, который должен скрывать, что отец — маньяк. Но он не был таким. Он всего лишь хотел стрясти с тебя деньги. Твоя фамилия и твой отец. Мы могли бы все остаться в плюсе, но нет же, тебе нужно все испортить! — Так Альберт Гумберт — твой отец? — услышанная новость не укладывается в моей голове. И почему Шарлотта решила раскрыться мне? Ведь я расскажу все-равно о ней кому-нибудь, о ее попытке задушить меня. Но она не убила. — Отец, который пошел на многое, чтобы обеспечить мне хорошую жизнь, но его планы оказались уничтожены из-за тебя. Никто не мог ожидать, что он влюбится в жертву для шантажа твоего отца, что станет настолько одержим, рискнув всем на свете, в том числе и мной. — Но... Как же Луна? Вы ведь встречаетесь. Это разобьет... — ...ее сердце. Бла-бла-бла. Неужели ты думаешь, что твоя подружка могла всерьез увлечь меня? Она — всего лишь часть пазла, фрагмент игры, мое прикрытие, чтобы подобраться к тебе ближе. — Что ты собираешься сделать со мной? Ты ведь понимаешь, что я не могу скрыть от подруги того, что ее девушка — дочь того самого маньяка, который меня чуть не прикончил. — Не беспокойся. Я не стану тебя убивать. Зачем мне пачкать свои руки, когда ты можешь сделать это за меня? — мои брови вопросительно поднимаются, когда Шарлотта отстегивает наручники, освобождая мои руки. — Держи. — Блондинка протягивает мне заточенный нож и я не понимаю, что с ним делать. — Режь. — Что? — округляю глаза, с леденящим страхом понимая, что требует от меня Валентайн. — Режь! — блондинка выхватывает нож и делает надрез на моем запястье. — Если сделаешь все верно, твоя смерть будет скоропостижной. А если неудачно порежешь, есть вот это.., — Шарлотта ставит на прикроватную тумбочку стакан с водой. — Там цианистый калий. Ты не будешь долго мучиться в агонии. Несколько минут и все.       Моя кожа покрывается холодным потом от указаний, которые дает мне Валентайн. Мои пальцы некрепко сжимают нож. Когда я заношу его в воздухе, в мой лоб устремляется холодное дуло пистолета. — Режь, я сказала, — неуверенным движением подношу лезвие ножа к запястью и провожу им по коже. Тошнота подкатывает к горлу, когда теплая кровь стекает прямо по ладони, пачкая простынь. — Умничка. Продолжай. Всем будет легко поверить в то, что ты решила свести счеты с жизнью: исключение из университета, потеря любви, банкротство отца, встреча с маньяком. Бедная Александрия Грэйс, сломленная ударами судьбы и не выдержавшая всех испытаний.       Прикрываю глаза, из которых падают крупные капли, скользя вниз по щекам. Шарлотта достает другой ножик и разрезает им веревку, освобождая мои ноги. Смотрит на меня, взглядом призывая продолжать начатое: провожу еще раз лезвием по надрезу, заставляя кровь бежать сильнее. Перехожу к другому запястью, но дальше решиться не могу.       Леденящее дуло, уткнувшееся мне в затылок, заставляет приступить к продолжению, и на чистом гладком запястье появляется неглубокий надрез. Струится кровь. Следующее движение дублирует траекторию пореза, а кровь теряется с большой силой. Пока я еще могу чувствовать себя живой, заряжаю ногой по лицу Шарлотты, что та заваливается на шкаф, проламывая его двери.       Вылетаю на лестничную площадку, закрывая за собой дверь и спускаясь вниз, выбегаю на улицу босиком и в одной майке, с порезанными запястьями и слезами на глазах. Пугаю прохожих, когда обращаюсь к ним за помощью, но все спешат отделаться от меня. Ловлю такси и называю адрес Луны. Доехав до места назначения, прошу водителя обождать. С порога спрашиваю у подруги три доллара, чтобы отдать их таксисту и быстро подбегаю к машине.       Майер вылетает за мной из дома и быстрее затягивает меня в двери. Кровь немного запеклась и уже не капает с запястий. Подруга хватается за телефон и звонит Эбигейл Гриффин. Я качаю головой, умоляя взглядом: "Только не она", но уже поздно и минут через двадцать по адресу Луны приезжает мать Кларк. Осматривает мои запястья и недовольно хмурит брови в переносице: — Откуда у тебя эти порезы? Ты пыталась покончить с собой? — Так хотели представить мою смерть. Как суицид.., — прикрываю глаза, потому что головокружение делает меня слабой. — Это Шарлотта, Лу...       После упоминания имени своей девушки, Майер едва сдерживается, чтобы сдержать эмоции, и обнимает меня, будто во всем виновата она: — Прости... — Ты не виновата. Кто мог знать, что Шарлотта окажется дочерью Гумберта.., — новый шок мелькает во взгляде Луны и она начинает нервно расхаживать по гостиной. Сообщив тут же Линкольну о случившемся, находимся в напряжении, что вот-вот Шарлотта может заявиться домой к Луне, но позже выясняется, что Шарлотта добровольно сдалась властям и ее поместили в психиатрическую клинику, признав невменяемой и находящейся в состоянии аффекта. Только я знаю, что Валентайн все понимала, когда приказывала мне резать запястья. Шарлотта настроилась на мою смерть, но я сбила ее планы. Нереализованный план мести провалился, что сдвинуло все ее шарики за ролики.       Когда Эбигейл Гриффин уезжает домой, Луна не отпускает меня. Я принимаю душ и переодеваюсь в одежду Майер, которую она мне выдает. Чувствую себя немного ожившей и даже забываю на какое-то время о едва не случившемся собственном суициде. Ситуация все более меркнет на фоне алкогольных испарений. Мы с Луной глушим виски практически не морщась и мое настроение несколько приподнимается благодаря поддержке моей лучшей подруги, взгляд которой сейчас затуманен парами алкоголя, а ее ладонь устраивается на моей правой коленке. Чисто на автомате спешу отодвинуться от Луны, чтобы оградиться от пьяных последствий, но Майер сейчас слишком настойчива. Она обхватывает меня, прижимая крепко к своей груди и вонзаясь ногтями в мои лопатки. — Лу... Погоди... Мы ведь этого не хотим, это все ал.., — ладонь Луны закрывает мне рот и девушка качает головой, досадно поджав губы. — Этого не хочешь ты и ты никогда не хотела меня. Я слишком давно тебя знаю и понимаю, что надеяться мне абсолютно не на что, но позволь открыться тебе.., — Луна делает глубокий вдох и выдыхает через нос, что горячий воздух касается моего лица. Слишком близко наши лица друг от друга. Пытаюсь немного отсесть, но Луна хватает меня под локоть, а затем разворачивает мое лицо на себя. — Я слишком долго держала чувства в себе. Знаю, что это ничего не изменит между нами и мы останемся подругами, но я люблю тебя, Лекса. Пожалуйста, не убегай, как ты любишь это делать, как только кто-нибудь осмеливается признаться тебе в любви. Знаю, ты любишь Кларк, и ты скорее согласилась бы быть с Костией, лишь бы насолить Гриффин, хотя я была бы не против даже хоть неделю побыть твоей девушкой. Несмотря, что во мне сейчас плещется почти литр крепленного алкоголя, мои чувства к тебе как никогда трезвы...       В моей голове все плывет, словно моя серая масса это море, а слова, которые говорит мне Майер — это кораблики, которые просто тонут в этом море. Я слишком медленно начинаю воспринимать реальность, потому что слишком алкоголь завладел моим сознанием. Но стоит Луне коснуться моих губ, как я напрочь теряю связующую с реальностью нить и полностью отдаюсь во власть этой ночи. Луна очень осторожна со мной, когда начинает стягивать с меня джинсы. Стоит ее пальцам оказаться у меня в трусиках, как моя спина прогибается в дуге и я цепляюсь ногтями в простынь. Аромат духов в спальне Луны еще больше опьяняет, аромат ее кожи, вкус ее поцелуев. Я пьяна настолько, что не в силах остановить эту игру, зато Луна полностью отдана своей импульсивности. Она входит в меня пальцами, с моих губ срывается хриплый стон. Я разворачиваю голову в сторону, но губы Луны накрывают мои, ее зубы покусывают мою нижнюю губу, слегка ее оттягивая. Мое сердце на удивление не зашкаливает в аритмии, но стоит мне представить, что на месте Луны могла бы быть Кларк, как я ощущаю, что влагалище, в котором все еще гуляют пальцы Майер, резко наполняется влагой, а от обжигающего, почти вампирского укуса в мою шею, я прикрываю глаза и срывающимся до шепота очень тихим голосом произношу совсем неосознанно: — Кларк...       Кажется, Луна меня не услышала, чему я, надо сказать, обрадовалась. Ведь я кончила, а подруга теперь будет считать, что я завелась от нее. Ладно, хоть какой-то бонус мы получили обе. Я — разрядку, Майер — +1 к самооценке.