Не с первого взгляда в AADA

***

      Я пробыла в больнице около десяти дней. Мышечная слабость и невозможность нормально разговаривать не на шутку испугали не только меня, но и друзей, особенно Луну, с которой наша встреча и последний разговор очень неприятно оборвались. Оказалось, что подруга на меня разозлилась за сокрытие правды о моей травме. Мой обман раскрылся и Майер расстроилась, посчитав, что она перестала быть первым доверительным лицом, с которым я могу делиться всем на свете. Мне же удалось уже позже успокоить ее, что наша дружба для меня важна и я просто не хотела рассказывать ей, чтобы не расстраивать и не быть снова в эпицентре внимания.       Эбигейл сказала, что ушиб средней тяжести проявил свои последствия спустя время и хорошо, что я успела позвонить Октавии и послать ей тревожный звоночек. Девушка рассказала мне, что Линкольну пришлось выломать дверь (но о замене замка они уже позаботились). Я была без сознания около пяти часов, а когда очнулась, не могла вспомнить, что звонила Октавии. Последние полчаса выпали из моей памяти, жаль, что в них не вписался и тот неприятный разговор с Майер и все ее слова пропечатались у меня в голове. Но все теперь пусть останется в прошлом.       Лишь сейчас я могу связно формулировать свои мысли, потому что на протяжении девяти дней меня то и дело полоскало, а голова, казалось, готова была разорваться на мелкие кусочки от боли. Артериальное давление зашкаливало и я, признаюсь, в некоторые моменты мечтала вообще о том, чтобы все закончилось.       Теперь я вынуждена буду каждый год проходить обследование, потому что последствия ушиба головного мозга могут дать о себе знать значительно позже, через год или два.       После этого инцидента Кларк постоянно поддерживала со мной связь, несмотря на свою занятость на стажировке. Ее поддержка — самое любимое из лекарств, которые я принимала, находясь в больнице, и которое принимаю ежечасно после выписки.       С Луной, все же, мы помирились, хотя напряжение между нами нет-нет, да проскальзывает. Моими частыми гостями остаются Октавия и Линкольн, иногда Эбигейл, но не лучшая подруга, которая, как сказала Окти, с кем-то познакомилась. Я считаю, что Майер завела с кем-то отношения лишь ради мести мне. Я конечно буду рада узнать, что отношения подруги приносят ей счастье, но сомневаюсь в этом.

***

      До нового учебного года остается несчастных три недели, от чего мне становится не по себе. Во-первых, я теперь не знаю, как вести себя с Майер, с которой буду вынуждена видеться пять дней в неделю. Во-вторых, мне придется сообщить тренеру Роджерсу, что я намерена оставить кикбоксинг на неопределенное время. В-третьих, я снова буду сталкиваться с Рэйвен, которая за все каникулы даже никак не попыталась выйти со мной на связь, хотя я была бы готова простить ее и помириться, потому что, признаюсь, мне ее немного не хватает. Зато Кларк она продолжает написывать сообщения в WhatsApp'е.       Провожу свои летние дни в абсолютном отшельничестве, но не позволяю жалеть себя. Нагружаю себя различными видами хобби. В последнее время стала осваивать звукорежиссуру. Мечтой становится создать собственный музыкальный лейбл. Моя мечта о популярности в мире кикбоксинга остается без шанса на реализацию, от чего под ребрами неприятно отдается болью. Я ведь жила этой мечтой, а какая-то небольшая травма поставила теперь клеймо на этой мечте. ________________________________________________       Юзаю по интернет-просторам в поисках вдохновения на создание нового музыкального микса, как меня прерывает звонок в дверь. Ругаю себя за то, что на двери до сих пор нет глазка. На свой страх и риск все же открываю, поскольку время дневное и вряд ли кому-то понадобится убивать меня при свидетелях. — Привет, искательница приключений, — Кларк стоит на пороге моей квартиры, и слезы из моих глаз идут непроизвольным потоком. Я повисаю на шее девушки. — Как же я соскучилась по тебе, просто не представляешь!       Я не могу ни слова вымолвить и лишь пялюсь на Кларк, не в силах поверить, что я не сплю и все происходит на самом деле. — Я решила, что ты точно не сможешь приехать ко мне в Швейцарию, а если помнишь, то я обещалась увидеться с тобой до нового учебного года.       Неужели Кларк прилетела ко мне в Лос-Анджелес только ради того, чтобы сдержать свое обещание и увидеться? И как я могла вообще позволить себе сомневаться в этой девушке? Я просто дура. — Мама здорово меня испугала, когда позвонила с новостью, что ты в больнице и без сознания. Я просто места не могла себе найти на протяжении тех нескольких часов, которые казались целой вечностью. Я злилась на себя, что не могла быть рядом в такой сложный для тебя период. — Ты не виновата. И вынуждена признать, что ты оказалась права насчет кикбоксинга. Он действительно не для меня...       Эти слова тяжело даются мне, но я все же твердо проговариваю их, хотя Кларк явно не верит в искренность мною сказанного. Она просто обнимает меня настолько крепко, что я могу посчитать, сколько по времени не могла нормально дышать из-за сдавленных ребер. Это объятие для меня важнее всего на свете в данный момент. Моя девушка снова здесь со мной, она — не мираж, не плод моих ночных сновидений, а из настоящей плоти и крови. — Я не хочу больше оставлять тебя одну, Лекса, — шепчет мне на ушко Кларк, от чего мурашки атакуют целой армией мою беззащитную кожу. Мои ногти вонзаются в лопатки девушки, сдерживаю ее в своих крепких объятиях, упрашивая свои слезы не скатываться по щекам, но они непослушны. — Я отказалась от Швейцарской части стажировки. Почти трех месяцев с меня хватило, чтобы понять, насколько я зависима от тебя и не хочу ни с кем делить тебя, даже с друзьями, на расстоянии. Я люблю тебя. — Прости, что я сразу ничего тебе не сказала. Обещаю, что теперь ты будешь в курсе, если у меня начнутся какие-то проблемы, и не только со здоровьем, — беру руки Кларк в свои пальцы. — Я привыкла не жаловаться на жизнь, на то, что происходит со мной, точно также, как и не люблю хвастаться своими достижениями, потому что не считаю их достойными, чтобы посвящать им отдельную ячейку диалога. — Ты мне с первой встречи показалась слишком требовательной к себе, даже, сказала бы, принципиальной. Я помню как ты загоняла себя на стадионе, хотя я говорила остановиться. Но нет же, ты упрямая, как баран.       Выслушиваю нотации Кларк, понимая, что все это заслужила. Она права — я слишком требовательна к себе, хотя от меня жду в десятки раз меньше. Но, нет же, я привыкла пытаться быть во всем лучше, бить собственные рекорды. Также, как и на той тренировке, когда я вызвалась на спарринг с противником, который в разы крупнее и мощнее меня. До сих пор удивляюсь, как у меня еще голова не отлетела от того удара. Это я еще легко отделалась, хотя и поплатилась теперь тем, что буду вынуждена раз в год приходить в медицинский центр и делать снимки головного мозга.        Мое сердце гулко отбивается к межреберной клетке, а глаза на мокром месте. Кларк удерживает слезы, а я просто не в силах поверить в то, что любимая девушка вернулась, чтобы остаться навсегда.

***

      Кларк больше не улетит в Швейцарию (если только уже вдвоем со мной, как сказала она), а будет каждый день рядом, и это не мой каприз, а ее собственный выбор. Я не давила и старалась держаться, быть сильной. У меня не совсем это получилось, признаю свои поражения, но зато моя игра, однозначно, стоила тех свеч, что сейчас горят на прикроватной тумбочке огромной спальни моего дома. Отцу удалось поставить свою фирму на ноги и он выкупил наш старый дом, который я так сильно любила и очень скучала по нему. Также я вижусь теперь гораздо чаще с родителями, только теперь в сопровождении Кларк.       Я набралась смелости и сообщила недавно маме и папе, что женюсь на моем любимом человеке, который подарил мне свое сердце также, как я подарила свое. Мой выбор не осуждается родителями. Я сделала то, что должна была сделать уже давно. Два года мы жили с Кларк вместе, но я не рассказывала о ней ни отцу, ни матери. Поговорив одним вечером со своей любимой, я поняла, что время пришло. Ведь моя любовь к Кларк становится лишь сильнее с каждым днем.       На нашей свадьбе было очень много друзей, как и на свадьбе Линкольна и Октавии, среди приглашенных также были и Луна с Рэйвен. Да, как бы ни было смешно, но этим обеим клушам давно стоило задуматься над своим одиночеством и зацикленностью на тех, кто недоступен и несвободен. Две мои подруги, с которыми мы дружили на протяжении многих лет, лишь недавно сообразили, что очевидное было давно перед глазами, просто стоило их распахнуть чуть шире.       Никто не делит меня или Кларк, мы целиком принадлежим друг другу и этого не изменить даже непримиримому времени, ведь оно — наш главный враг. Главное вовремя превратить этого врага в своего союзника.       Мы поженились с Кларк сразу после моего выпускного, но обручились совершенно спонтанно задолго до этого, а точнее — сразу после возвращения Кларк из Швейцарии. К моменту моего выпуска из AADA, у Кларк уже была своя медийная компания, которая ориентировалась на съемки ситкомов, но со временем моя благоверная планирует снять уже полнометражный художественный фильм. Разумеется, теперь я была также официально трудоустроена, а мои родители — Райан и Хелена — наблюдали за тем, как их дочь постепенно становилась профессиональной актрисой.       После съемок в первом ситкоме Кларк под названием «Семья психов» в жанре комедия, я получила приглашение на кастинг в полнометражной картине «Судьба сопрано» жанра мелодрама, тогда еще неизвестного итальянского режиссера Алонзо Джентили. Фильм оказался слишком малобюджетным, поэтому заработать на нем никому особо не удалось, зато я получила драгоценный опыт игры в более серьезном жанре, нежели комедия. На моем счету также еще три фильма, где у меня лишь второстепенная роль, но благодаря которым я оказалась на виду и предложения о съемках стали поступать все чаще. С Кларк мы немного отдаляемся друг от друга на время съемок, зато когда нам выпадают совместные выходные, мы не можем надышаться нашим единением. ____________________________________       Постепенно Кларк удается сделать из своей компании бренд, имя которого звучит с каждой экрана. Кларк становится известной в уже более широких кругах, она получает каждую неделю приглашения на светские вечера. Я всего лишь актриса, а моя жена — новый кинорежиссер, сделавшая себе имя. Она всегда была талантлива, но сейчас именно то время, когда ее талант находится на своем пике активности. На вечера мы ходим вместе, ориентация Кларк ни для кого не тайна и ее принимают в обществе такой, какая она есть. Ведь у каждого талантливого человека свои закидоны и фишки.       Признаюсь, временами я чувствую некоторую угнетенность своим положением. Кларк зарабатывает десятикратно больше меня. Актрис полно, а режиссеров куда меньше. Но у меня всегда есть поддержка в лице Кларк, Луны, Рэйвен, Октавии и Линкольна. Родители были и остаются самыми главными людьми в моей жизни.       Вполне вероятно, что кому-то моя история любви с Кларк покажется сказочной, нереальной, а может быть, совсем не оригинальной. Я раньше была скептиком в любовных вопросах и ответах на них, потому что просто-напросто не верила в возможность настолько влюбиться в кого-то.       Вспоминая наше знакомство с Кларк, могу сказать, что я и подумать не могла, что смогу полюбить эту зазнавшуюся сучку, которая ненавидела младшие курсы и мнила из себя невесть кого. Но я ведь не была дурочкой, разве что лишь тогда, когда не поверила в искренность слов Кларк, что мы будем вместе.       Сейчас Кларк пялится на меня, пока я записываю это видео для нашего будущего ребенка. — Кларк округляет глаза от сказанного. — А ты что думала, родная, мы всю жизнь проживем вдвоем? Лично я хочу понянчиться с малышом, настоящим, человеческим детенышем. — Я больше не разрешу тебе пересматривать «Книгу джунглей»! — ругается на меня Кларк, пока я готовлюсь к завершению записи. — Она разрешит, вот увидите. — Улыбаюсь в камеру и выхожу из режима записи, прокомментировав напоследок Кларк.       Кларк сидит на диване, запрокинув руки на спинку. Я присаживаюсь на нее и обхватываю пахнущую любимыми духами шею, даря нежный поцелуй. В ответ получаю счастливую улыбку. — А ты в курсе, что сегодня уже наша пятая годовщина? — прищуривается Кларк, смотря на меня с подозрением. Я в это время жую сыр-косичку, и задерживаю ее возле рта, замерев. Думаю разыграть Кларк и притвориться, что я забыла о Нашем дне. Продолжаю дальше жевать сыр и пожимаю плечами виновато. — Как ты могла забыть о Нашем Дне? — возмущается Кларк, вставая с дивана, от чего я заваливаюсь на бок, потому что лежала, оперевшись на нее.       Молчу, дожевывая копченый сыр и наблюдая за тем, как Кларк мечется передо мной из одного угла гостиной в другой.       Ничего не говорю и ухожу в спальню. Выхожу на балкон и подаю сигнал стоящим внизу Луне с Рэйвен. Я сбрасываю автомобильный трос и к нему подруги крепят плетеную корзину с красным бантом. Тяну трос на себя и хватаю корзину на руки. — Спасибо! — благодарю Майер и Рейес, которые подозрительно довольные. Позже я выясняю причину их радости. — Черт! Ну спасибо. Говорила же — осторожнее с ним.       Открываю корзину и на меня смотрят голубые глаза белого пушистого котенка с розовым носом-кнопочкой и такими же розовыми подушечками на лапках. Рядом с котенком, прямо на подстилке навалена маленькая кучка. Я закрываю нос от ударившего характерного запашка. В спальню стучится Кларк, а я, как сумасшедшая, ношусь по комнате с корзинкой, в которой бултыхается крохотный белоснежный пушистый шарик. — Подожди, Кларк! Одну минуточку! — кричу девушке, открывая настенный шкаф и вытаскивая влажные салфетки. Ставлю корзинку на пол и морщусь, избавляясь от сюрприза, оставленного котенком. Благо в спальне специально отведенная лишь для нас ванная комната. Привожу в порядок корзинку, избавляюсь от компроментирующих подарок улик, задвигаю корзинку за кровать, прикрыв ее крышкой. Приглаживаю прядку волос, непослушно выпрыгнувшую из высокого хвоста.       Открываю задвижку спальни и ко мне заходит Кларк, прищуриваясь и принюхиваясь (то пахнет освежитель воздуха с ароматом морского бриза). — Чем ты тут занималась? — Кларк подходит к кровати, а Лекса выскакивает прямо перед блондинкой, преграждая ей путь. — Почему ты такая красная? Ты не заболела случайно? — Кларк прикладывает ладонь к моему влажному от волнения лбу.       И почему я так волнуюсь за какой-то обычный подарок? Я ведь не раз поздравляла свою девушку с праздниками. Хотя, думаю, причина в том, что когда Кларк уговаривала меня завести котенка, я отбрыкивалась от этой затеи, ссылаясь на то, что повсюду будет шерсть в доме, будет липнуть к одежде, не говоря уж о том, что мы будем поочередно чихать от всего этого, потому что пух будет щекотать наши носопырки. Преподнести Кларк этого котенка — значит разом опровергнуть все свои доводы против кота в доме, а это, знаете ли, не много-не мало, а опрометчивый такой шаг.       Кларк обнимает меня, прислоняясь к моей щеке своей, а затем мурашки разбегаются по моим позвонкам, когда она начинает говорить прямо мне в ухо: — Так и быть, я прощу тебя за беспамятность о нашей дате, — щекочет дыханием Кларк. —Но ты не останешься безнаказанной...       Перспектива получить наказание одновременно и соблазняет меня и отпугивает. Я уж не знаю, чего в этот раз можно ожидать от моей жены. Каждый раз, когда я прокалываюсь и совершаю ошибку, наказания Кларк становятся все более изощренно-извращенными. В прошлый раз она подвесила меня в нашей красной комнате вниз головой и била электрошокером прямо между ног. Да, вы правильно думаете — моя жена куда большая извращенка, чем я. — Постой-постой, — вытягиваю ладонь перед собой, когда Кларк идет тараном на меня, подталкивая ближе к красной комнате, которая находится за стеной нашей спальни.       Я иду спиной в направлении кровати, врезаюсь в нее и падаю навзничь, затем переворачиваюсь на живот и подползаю к другому краю кровати, протягивая руки к плетеной корзинке, но мой «подарок» Кларк выдает меня раньше времени. Я быстро хватаюсь за плетеную ручку с бантом и вытягиваю наверх корзинку.       Кларк округляет глаза, а затем смеется, со слезами на глазах принимая свой подарок. — Ты задушишь меня, Кларк! — сиплю я, когда Кларк обхватывает меня руками и тискает в своих объятиях. — Кажется, я давно тебе не говорила, насколько сильно я тебя люблю? — Кларк дарит мне поцелуй в губы и спешит взять на руки пушистый мячик с голубыми глазами. — Давно. Почти двадцать четыре часа, — улыбаюсь, довольная тем, насколько горят радостью глаза моей жены. — Не замечаешь некоторого сходства? — Сходства? В чем? — не понимает Кларк. — Ну-у-у, я специально нашла такого малыша, который будет максимально похож на тебя, — Кларк прыскает смехом, а я-то думала, что этот комплимент ее заденет. Ну-у-у, хотя ведь она еще не знает, что учудил этот сорванец до того, как попасть в руки своей хозяйки. — Он тебя еще удивит. — Не сомневаюсь в этом. Ведь его подарила ты. — Как это понимать? — скрещиваю руки на груди, в ожидании ответа. — Ты ведь у нас спец по сюрпризам. Умеешь удивлять. — Надеюсь, ты не в переносном смысле... — Лекса... Тебе уже пора бы научиться отличать правду от сарказма. Все-таки, как никак, пять лет вместе.., — Кларк отвлекается от меня и котенка и вскакивает с кровати, убегая в гостиную. — Иди сюда, любимая! — доносится до меня голос девушки из другой комнаты.       Я иду на голос Кларк, не понимая, куда он меня ведет. Вижу открытой ту дверь в своем доме, которая всегда была закрыта, потому что я не хотела заходить в нее по одной причине — это спальня родителей, святая-святых. Да и отец никогда не разрешал мне особо здесь находиться. Он даже врезал замок, чтобы я, оставшись жить одна, не имела доступа к комнате. — Что? Как?.. — прохожу в комнату и просто не узнаю в ней абсолютно ничего. Здесь нет кровати, нет прежнего интерьера. Вместо этого стены украшают черно-серебряные обои. В углу стоит огромная микшерная установка, рядом стойка с профессиональным микрофоном. Несколько мониторов подвешено к стенам, образуя своеобразный коллаж. Комната в духе хай-тек завораживает меня. Установка по звукозаписи и видео больше всего покоряют меня. — Когда ты так успела все здесь обставить и изменить? И как ты... — Получила доступ? — улыбается Кларк, поигрывая ключами перед моим лицом. — Райан и Хелена презентовали мне их, когда я к ним заезжала. — Заезжала? Не понимаю, когда ты успела побывать в Лондоне? — приподнимаю в удивлении брови. — Съемки же, помнишь? Я навестила Хелену и Райана. Они рады были увидеть меня. Твой отец сам завел разговор о комнате, предложив сделать в ней косметический ремонт... И вот мне пришла такая идея на нашу пятую годовщину. Сделать эту комнату обителью для твоей творческой натуры. — Я обожаю тебя! Но как тут проходил ремонт, когда мы здесь жили? — Сюда приходила бригада парней и они достаточно оперативно справились с поставленной задачей, пока мы с тобой мотались по съемочным площадкам.       Подарок Кларк переплюнул мой подарок по оригинальности, но зато по силе умиления белый пушистый котенок лидировал. Кларк не выпускает бедное животное до конца дня. Она даже не ластится так ко мне, как к этому голубоглазому созданию. — Мы же не дали ему имя! — вскрикивает Кларк, что я чуть не давлюсь чаем от эффекта неожиданности. Блондинка смотрит на меня взволнованно, словно мы допустили непоправимую ошибку, которая грозит обернуться концом света. — Может быть, Кент? — пожимаю плечами, а Кларк потирает переносицу, немного поморщившись. — Это имя звучит грубовато... И вообще, почему Кент? — Ну-у-у, я выбирала котенка, ориентируясь на ваше с ним сходство. Ты — Кларк, так пусть он станет твоим Кентом. — Ты даже здесь проявила творческую смекалку, — умиляется Кларк, проведя подушечкой указательного пальца по моей скуле. — Да ничего творческого. Просто теперь вы друг другу что-то вроде дуэта Имя-Фамилия. — А вот это ты уже бред полный несешь. Первые мысли были более логическими и умиляющими. — Я не собиралась тебя умилять, — с наигранным безразличием пожимаю плечами, отпивая уже слегка остывший зеленый чай с жасмином. — И снова ты врешь, — показывает мне язык Кларк. — Не вру. И прекрати показывать язык, ты ведь взрослая, Кларк. Ты старше меня на два года, между прочим, но даже я не позволяю себе так гримасничать. — Не будь такой занудой, Грэйс, — щелкает меня по носу девушка, а затем дарит в него же едва уловимый поцелуй. Котенок щемится к своей новой хозяйке на колени, попискивая. Кларк чуть ли не целует этого белоснежного комочка в лобик. — Я с тобой не буду целоваться, если на твоих губах будет его пух, — поддразниваю Кларк, которая всерьез воспринимает мое высказывание, но ее до того умиляет Кент, что она подносит его к губам и мне кажется, их губы соприкоснулись? — Ну Кла-а-арк! Что ты творишь? Ему совсем еще рано интересоваться романтикой, тем более с людьми, тем более с такой взрослой тетенькой. — Ну тебя, Грэйс! — Чего это ты расфамильничалась вдруг, Гриффин? — Ну а что? В ЗАГСе мы уже побывали, почему бы и нет? — Какая же ты... — Какая? — Вредная! — Неправда. Ты меня любишь. — А вредных не любят, по-твоему? — Не уверена... — Плохо же ты знаешь себя и меня, получается...       Обнимаю Кларк крепко-крепко, когда котенок убегает изучать спальню. Девушка проталкивает свой скользкий язык между моими приоткрытыми губами, усиливая таран, который весьма напористый. Вожделение уже начинает щекотать нервные окончания, когда горячий язык почти достигает гортани. Мы уже успели даже позабыть свой первый, страстный поцелуй. Успели позабыть, что соитие языков намного изысканнее и более возбуждающее, чем простое соитие.

***

      Мы часто забываем о маленьких радостях, которым совсем не придаем значения, а ведь именно благодаря таким мелочам мы делаемся все счастливей изо дня в день. Именно поцелуи дарят ту уверенность в завтрашнем дне. Именно единый настрой на одной волне дарит гарантию счастливого будущего. — Кларк из будущего... — сижу я в своем кожаном кресле своей личной обители, смотря в объектив видео-камеры. — Я обращаюсь к тебе из прошлого. Я записываю это видео с тем намерением, чтобы ты посмотрела его тогда, когда того потребует ситуация. Снимаясь во многих фильмах, я ни разу не поблагодарила тебя за то, что ты мне подарила, а ты мне подарила целый мир. Я хочу, чтобы ты знала и помнила, что я всегда буду с тобой, чтобы ни случилось. Ты вынашиваешь сейчас нашего малыша и я хочу, чтобы он родился здоровеньким и крепким, пускай даже и хулиганом. Кент станет ему отличным другом. Это послание я оставлю в капсуле времени. Не знаю, почему именно сегодня я решила заняться записью этого видео, видимо потому, что скучаю по тебе, пока ты снимаешь свой новый фильм во Франции. Жаль, что из-за своих съемок я не могу быть рядом, но я всегда в твоем сердце. Ведь так и остается по сегодняшний день? Ты улыбнешься на этом моменте, я знаю. Я очень люблю тебя и уже люблю нашего малыша. Кстати...       Озираюсь по углам и нахожу уже нашего полуторагодовалого Кента, который грызет шариковую ручку и играется с нею. — Кент передает вам обоим свое мурчачайшее почтение и любовь, — прижимаю котенка к своей груди и мы с ним играемся носами. — Это видео не несет в себе никакой эмоциональной нагрузки и снято чисто ради забавы. Ну все, прощаюсь. Люблю, целую!       Монтирую видео на протяжении почти четырех часов, играясь в красками и наложением качественного звука на видео-дорожку. Довольная, запрокидываю голову на спинку кожаного кресла, обнимая Кента.

***

Ты — голос, за которым следую Огонь, который горит в душе моей до конца. Ты — голос, который мне простым «Я тебя люблю!» всегда говорит, Что два неба могут стать одним. Helena Paparizou — Eisai I Foni

      Кларк помнит дату, когда должна вскрыть капсулу времени. 2035 год наступил. Дочке Мэдди уже одиннадцать лет. Кларк берет из гаража лопату и идет к дереву на заднем дворике. Раскапывает сырую после дождя землю, вытаскивая из нее деревянный ящик с флеш-картой. — Милая, пойдем с тобой кое-что посмотрим! — кричит девочке Кларк.       Вставив флеш в картридер, видео автоматически запускается. Кларк прижимает кулак к губам и прикрывает на несколько секунд глаза, когда слышит голос Лексы. По щекам опускаются слезы. Мэдди сжимает Кларк в своей. — Она была такая смешная и красивая, — говорит тихо девочка, смотря на девушку на экране, играющуюся с белым котенком. — Я скучаю по ней и Кенту.       Ком встал поперек горла Кларк и ее скулы дрожат. Она не в силах смотреть это видео, чтобы не заплакать. Мэдди лишь крепче прижимается к маме, сжимая ее руку своими тонкими детскими пальцами. «Люблю, целую!» — у Кларк сводит низ живота от боли. Непроизвольный всхлип вырывается из недр ее души и сердца. Она просто не может поверить, что Лексы больше нет, что она больше не войдет в этот большой дом, загруженная бумажными пакетами из супермаркета. Что ее смех и улыбка не озарят настроение Кларк, даже если оно абсолютно никакое. Ничто не способно выбить из сердца Кларк этой всепоглощающей, убивающей любви к Лексе.       Тяжело смириться с самой мыслью, что жена больше никогда не будет делить с тобой широкую кровать, не будет обнимать со спины, когда ты только просыпаешься. Голос Лексы навсегда оцифровался в памяти Кларк. Улыбка Лексы пропечаталась в сознании настолько, что даже время не способно стереть ее. Даже когда Кларк летела сломя голову, с другого конца города, в больницу, ворвавшись в палату реанимации, Лекса подарила ей последнюю улыбку. Она просто уснула и больше не проснулась.       Когда Кларк позвонили из больницы, чтобы сообщить, что к ним доставлена Александрия Грэйс в критическом состоянии, девушка не могла поверить в то, что услышала по телефону. Лекса просила врачей, чтобы Кларк не видела ее в таком состоянии.       Водителя того синего "ситроена" нашли через неделю. По видеорегистратору с трудом удалось установить имя владельца, виновного в ДТП, и теперь он проведет оставшиеся годы своей жизни за решеткой. — Ты моя первая и последняя настоящая любовь, Лекса, — плачет Кларк, лежа в постели, когда уже уверена, что Мэдди заснула. — Я тебя никогда не забуду. Ты первая и последняя, пускай и не с первого взгляда...

«Я хочу, чтобы ты знала и помнила, что я всегда буду с тобой, чтобы ни случилось»...

— Я знаю, что ты всегда со мной. Я люблю тебя.., — говорит Кларк в тишину комнаты, сжимая пальцами простынь так сильно, что фаланги слегка похрустывают. «И я тебя люблю, Кларк Гриффин...»— Кларк плачет снова, когда ей мерещится голос Лексы. Девушка оглядывается по сторонам в полудреме, словно надеясь, что все было лишь кошмарным сном, но она не спит. Лексы нет и больше Кларк ее никогда не увидит. Их дочь — единственная ниточка, которая связывает до сих пор телесную оболочку Кларк с непримиримой жестокой реальностью.

I I I I I I I I I I I I I I I I I I

The END

I I I I I I I I I I I I I I I I I I

А нет, показалось!

***

      Кларк растирает пальцами мокрые от слез глаза. Я сижу рядом и беру ее за руку, успокаивая. — Это всего лишь набросок сценария, любимая... — говорю слегка дрожащим голосом, потому что слезы Кларк всегда вызывают у меня бурю чувств. — Захрена ты вообще дала героям наши имена? Ты даже имя еще не родившемуся ребенку дала. Ты чокнутая, Грэйс! Ну нельзя не признать, что у тебя есть способности к сценариям душещипательных фильмов. Я подумаю над твоей работой, но даже не думай, что я оставлю авторские имена. Не хочу наговаривать всякие пророчества на нас. — Ты как бабуленька, веришь в какие-то пророчества, сглазы. Кларк, успокойся. Это всего лишь сценарий. Да, я перегнула палку, использовав наши имена. А ты бы точно также убивалась по моей смерти, как и моя героиня? — получаю мощный тумак по затылку и потираю отбитое место, встретившись с разгневанным взглядом Кларк. — Я тебя сама лично сейчас убью, вот ей богу, — сквозь зубы говорит моя жена, прищурив глаза. — За одну подобную мысль я тебя собственноручно прибить готова. Даже думать не хочу ни на секунду, что тебя не станет. То, что ты описала в сценарии — это лишь цветочки. — Будешь убиваться, если я умру первой? — снова потираю затылок, потому что удар дважды в одну точку оказывается особенно болезненным. — Все, все, молчу! Больше никаких разговоров о предполагаемой моей смерти. — Ты сейчас доиграешься, что я тебя заткну, — щетинится Кларк, отворачиваясь от меня в сторону. — Никогда не думаешь о других, только о себе. — Да неужели? — приподнимаю одну бровь от удивления. — Как тебе могла вообще подобная мысль прийти в голову? — Какая мысль? — Написать сценарий, связанный с капсулой времени. — Ну-у-у, между прочим, не все в сценарии неправда. Я действительно записала видео, которое хранится на флэшке и зарыто на заднем дворике. — Бо-о-оже, Лекса. Ты сама на нас накликиваешь беду, — Кларк не смотрит мне в глаза. — Не будь такой мнительной. Давай с тобой договоримся вот о чем, родная. Когда наступит 2035 год, мы вместе выкопаем капсулу, посмотрим видео и я сниму новый ролик, который будет называться «Кларк Гриффин и ее мнительность с предрассудками».       Не похоже, что Кларк заинтересовалась моим предложением. Ее лицо по-прежнему оттенено серьезностью, а руки скрещены на груди. Пристальный голубоглазый взор шарит по мне от макушки до пяток.       Позже замечаю смягчение во взгляде Кларк и она придвигается ближе ко мне, завлекая в свои теплые крепкие объятия. — Я люблю тебя, глупышка, — говорит мне на ушко слегка дрожащим голосом Кларк. — Кстати... Поедешь завтра со мной на узи? Мы уже можем узнать, кто у нас будет — девочка или мальчик. — Мои губы растягиваются в улыбке, но Кларк почему-то не улыбается. — И отключи эту идиотскую улыбку. Буду рада, если это мальчик, чтобы ты кардинально оказалась неправа в своем пророчестве. — Сценарии, — поправляю я Кларк, на что ловлю недобрый взгляд. — Даже если это девочка, теперь точно не назовем ее Мэдди.       Я расстраиваюсь, потому что имя это мне очень понравилось из всех, которые мне вычитывала целый вечер Кларк перед сном месяц назад. — Даже не мечтай. Дадим другое, только не это. — Ну Кла-а-арк! Извини за то, что воспользовалась в сценарии нашими именами. — Я подумаю сначала о твоем наказании, прежде чем простить тебя...       Когда Кларк говорит тоном, не предвещающим ничего веселого, меня всегда пробирает моментальный озноб и мурашки. Не зря ведь в нашем доме появилась красная комната. Как раз для того, чтобы я (из нас двоих наиболее часто совершающая ошибки) отрабатывала свои наказания, заслуживая прощения. — А пока, пойдем поговорим, — Кларк поднимается с кровати и подходит к двери, дожидаясь меня, и кивает в сторону красной комнаты. — Меня уже пугает этот разговор.., — сглатываю быстро комок в горле, испытывая одновременно и страх и возбуждение. — Но я готова понести наказание... — Это хорошо, что ты осознаешь всю степень своей виновности, — довольно ухмыляется Кларк, пропуская меня первой войти в комнату. — Теперь... К стене!       Я подхожу к стене, к которой прибиты кандалы с цепями, и резко разворачиваюсь лицом в сторону двери, но на меня уже смотрит Кларк, похлестывая стеком свою правую ладонь. — Приступим?

А теперь уже точно