Запретный плод сладок

Любовь... Иногда рождается не из эмоций, а из подлинных чувств. Любовь возникает раньше, чем все желания и откровенные мысли вместе взятые. Я запомнил тот день, ветер, наши истерзанные сердца. Я очень хорошо запомнил ком где-то под рёбрами, разрываемое между «можно» и «нельзя». В памяти, словно приложение запечатлились те эмоции, что привели к точке невозврата. Мы старательно прятались, маскировались, скрывая смелое влечение, как только можно. Но то, что разрывает, пробирает до мозга костей, разве можно скрыть? Тэен верил, что можно, но я упрямо доказывал ему обратное. Вскоре голос разума стих, оставив нас двоих прислушиваться к собственным желаниям. И желания эти перешли все допустимые грани…    Шуршание шин у дома привлекло мое внимание, едва я вышел из душа. Плотнее запахнув полотенце, я незаметно отодвинул тюль на окне в сторону. Рядом с машиной Тэена стояли еще две, а с первого этажа раздавались громкие возгласы, смех и истошные визги. Наспех уложив еще влажные волосы и переодевшись в первые попавшиеся под руку джинсы и футболку, я спустился вниз, пытаясь понять, что за шумные гости наведались сегодня в эту тихую обитель. — Тайский принц решил благословить нас своим визитом! — взбудораженный до предела Джонни подлетел ко мне, звонко целуя в щеку, едва я оказался на нижних ступенях лестницы. — А я уже хотел идти, искать тебя! — Я вообще-то тут живу, — промямлил я, цепляясь за его слово «визит», почему-то именно его слова и действия раздражали меня больше всего, что я придирался к каждой его ошибке. — Привет, Джэхён, — ищу глазами Тэена, но в холле столько народу, что я не могу толком ничего разглядеть и расслышать. — Привет, всем…       Тэен нашел меня сам. Подошел, отстранил Джонни, широко улыбнулся и оповестил меня о том, что сегодня у нас в доме пройдет грандиозная вечеринка. Все бы ничего, если бы он не привёл своего парня Джэхена. Чувствовал что ночь опять будет неспокойной, то ли тучи на глазах копились уже при одном его виде рядом с Тэёном. Джэхен к моему удивлению внезапно обнял Тэена сзади, касаясь губами его шеи. Меня невольно передернуло от лицезрения того, как его длинные и тонкие руки будто гибкими прутами опутали его. Джэхен вис на нем, как на вешалке для одежды а может и хуже. — Ну же, Тэнни, пора бы уже перестать хмуриться, мы все очень скучаем по твоей улыбке! — промурлыкал он, по собственнически нагло обнимая Тэена, улыбаясь до омерзения наигранно. — Меня зовут Тэн! — поправил я его, нахмурившись так, что брови едва не сошлись над моей переносицей. — И мне не очень хочется веселиться, простите.       Тэен тяжело выдохнул, потерев лоб ладонью и не без труда избавившись от рук-плетей Джэхена. Джонни, ничего толком не понимая, переводил радостный взгляд с моего нахмуренного лица на напряженного Тэена, ежесекундно прикладываясь к пластиковому стаканчику с пивом.       Под раздавшийся рев музыки я прошёл мимо них на кухню, где было относительно тихо и, как ни странно, никого пока не было. Налив в стакан холодной воды из-под крана, я жадно его осушил, тут же наполнив еще раз. Тэен пошел за мной следом и теперь молча подпирал косяк двери, царапая взглядом мне спину, что я хорошо ощущал. — На долгое время устроен сей пир? — не оборачиваясь, спрашиваю я, чувствуя сухость во рту, несмотря на то, что только что выпил уже третий на подходе стакан. — А ты на долгое время завёл абонемент капризов? — отозвался Тэен равнодушным тоном. — Что-то я не понимаю тебя в последнее время, раньше ты тусовался похлеще меня. — Это было раньше… — И это означает, что сейчас ты собираешься просто сидеть дома и оплакивать родителей до скончания веков? Что? — Как что?! Тогда давай соберём народ, разгромим дом, предадимся веселью… — Котик, ну что ты опять?! — перебил Тэен, казалось, теряя терпение. — Давай сидеть здесь в тишине и в полном одиночестве, может тогда нам это зачтется и родители моментально воскреснут! Мы должны как-то жить дальше и даже устраивать праздники. Разве нет? Кому будет лучше, если мы будем сидеть здесь вдвоем и оплакивать родителей, они уже умерли, и пора наконец это принять. Если я не плачу по ночам в подушку, это не значит, что я не скучаю по ним меньше, чем ты. — Я уже не плачу по ночам, а если и плачу, то это необязательно из-за родителей! — спонтанно резко оборачиваюсь к нему, всеми силами желая доказать ему, что я не такой слабый и маленький, каким он меня привык видеть. — Из-за чего же тогда? Я сплю через стенку, а стены у нас достаточно звукопроницаемы. — Тебя нет уже полмесяца дома, что ты мелешь?       Я смотрю на него, впиваясь взглядом, силясь сказать хоть что-то, объяснить, заставить его поверить, но все слова застревают на языке, так и не будучи сказанными. Он злит меня, нарочно провоцирует, хочет эмоций, которые, наконец, избавят меня от панциря, защищающего от любого влияния извне. Не получит. Пусть думает, что хочет. Пусть предполагает, делает свои выводы, но разговаривать дальше не вижу смысла. Отворачиваюсь к раковине, машинально хватая губку и начиная лихорадочно тереть свой стакан так, чтобы не было заметно, как подрагивают руки. — Советую тебе присмотреться к Джонни, — Тэен шагнул ближе, оказавшись за моей спиной. — Он не такой плохой, как ходят слухи.       Джонни?! Нет, я, правда, слышу то, что мой брат советует мне этого раздолбая из своей компании? Разве не он говорил, что убьёт его если мы что-то да начнём. — Боишься... — не подумав, выдыхаю я, замерев над раковиной с губкой и стаканом в руках. — Чего? — он острожен, напряжен до предела, что выдает едва уловимая хрипота в голосе. — Не знаю, себя, может быть, — оборачиваюсь к нему, встречаясь взглядом и оказываясь лицом к лицу. — Мне нужен Джонни. Мне нужен кто угодно, только бы я не мешался у тебя под ногами, не сводил бы с ума своими слезами и жалобами, что так непривычны с недавних пор! — Да что за ерунда такая?! — Тэен злится, отчего моя попытка обойти его и выйти из кухни терпит фиаско: он рывком прижимает меня к раковине, нависая сверху и заглядывая в глаза каким-то диким необузданным взглядом. — Может я и боюсь, но нечто другого, что сложно контролировать.       Он дышит мне в губы, которые я слегка приоткрываю из-за нехватки воздуха. Я и не заметил, как его рука обхватила мое горло, не сжимая, но удерживая голову в одном положении. А мне и не хотелось двигаться. Наоборот, я желал, чтобы время остановилось сейчас, давая возможность как можно дольше быть с ним рядом, настолько близко, чтобы чувствовать его дыхание на коже, впитывать в себя этот необыкновенно тёмный цвет глаз, ощущать его взгляд не на себе, а в себе, внутри, в самой душе, которая тосковала без этих глаз. Своей ладонью я коснулся запястья его руки, пачкая пеной от средства для посуды. Но он не убрал руку, не ослабил хватку, продолжая впиваться в меня взглядом, брать то, что не позволял себе раньше, завоевывать, похищать, замещать собой все, что было «до». Сложно контролировать… Невозможно просто. Хочу касаться его, скользить пальцами по обжигающе горячей коже, впитывать в себя запах, запоминать каждое касание, каждую секунду, поделенную на двоих. Растворяться в этом взгляде, испытывающем, недовольном, жадном, ищущем… Какого черта это вообще происходит со мной? Почему я раньше никогда не желал этого так как сейчас, это внезапно вспыхнувшие чувства или давно скрываемые вожделения, и я был готов биться головой об стену до того момента пока не найду ответа. — Ну, куда вы пропали? — голос Джонни вмиг возвел между мной и Тэеном допустимую для посторонних глаз дистанцию. — Котик, ну что ты брату нервы треплешь?! Подумаешь, немного оторвемся, повеселимся так, как еще не слышали стены этого дома!       Джонни подлетел ко мне, по-хозяйски положив руку на плечи и прижав к себе, вынуждая натянуто улыбнуться. Он заражал настроением, но все же мысли мои были далеко от веселья, чувства обострены настолько, что без слов я видел в глазах Тэена молчаливое понимание и агрессивное желание убрать его руку от моего плеча. Что-то происходит. Фитилек вспыхнул, прокладывая путь огню, который очень быстро подбирался к взрывоопасному веществу. Вскоре грянет взрыв, разнесет все в щепки, оставляя после себя пепелище. Об этом говорили наши глаза, мы же хранили молчание, слушая бесполезный треп Джонни, ставшего в эту самую секунду невольным свидетелем грядущей бури. Грань пройдена. Когда-то. — Кстати, Джэхен останется ночевать у нас сегодня, — будто между делом предупреждает меня Тэен, тем самым отрезвляя мысли, заставляя сердце быстрее гнать кровь по венам. — Это обязательно? — самопроизвольно переспрашиваю я. — В других комнатах мебель ещё не до конца обставлена, остаётся только спальня родителей… — свои же слова казались мне мечом, которые резали меня напополам, заставляя кровоточить до потери сознания и обретая смерть. — Не будь ханжой, Тэнни! — перебивает меня Джонни, передавая в руки полный стакан пива. — Дай брату насладиться обществом своего парня! А про родительскую спальню — им никто не расскажет, так ведь? Его слова прозвучали для меня набатом, предупреждая о чём-то настолько тревожном, что я едва ли мог стоять на ногах.

***

     Комок сжался в горле, приготовившись меня душить, но я смиренно промолчал, качнув головой в счет согласия. Джэхен в моем доме… В нашем с братом доме, в родительской спальне, под братом, который ласкает его, доводит до апогея наслаждения, дарит ему всего себя, без остатка… Я встряхнул головой, чтобы отогнать от себя непрошеные видения. — Что ж, ладно, повеселимся! — отсалютовал я стаканам Джонни и Тэену, который улыбнулся мне в ответ уголками губ, но взгляд его по-прежнему таил в себе что-то запретное, взрывоопасное.       Джонни мне быстро надоел. Эх, не оправдаются надежды Тэена на то, что я увлекусь его сумасшедшим другом и перестану… Что перестану? Проявлять интерес к собственному брату? В голове моей не укладывалось то, что происходило между нами. Это все на уровне чувств, инстинктов. А быть может, мы два сумасшедших, которых просто нельзя оставлять вместе одних, иначе чревато последствиями. Последствиями… А что будет, если… Да что блять может быть? Мы оба парни, проявляющие интерес к другим парням, о своём интересе кстати, я выяснил недавно, и мы даже не родные! Что было бы, если бы Джонни не зашел на кухню? Если бы наш дом не был бы переполнен чужими людьми? Если бы не было рядом Джэхена? Чувствую как щеки начинает заливать румянец, а неприятная тяжесть внизу живота сводит с ума быстрее, чем пятый по счету стаканчик пива. — Вы знаете что, я так давно не веселился, — улыбнулся я наигранно Джонни, передавая ему свой недопитый стакан с пивом. — У меня появилось дикое желание танцевать! Кто со мной?       Уже поднимаясь со своего места, и направляясь в холл, я увидел Тэена с Джэхеном, который всем своим телом ник к нему, шептал что-то на ухо, заползал своими пальцами-проволоками в расстегнутый ворот его рубашки. Он красивый, но не душой. Наглый к тому же. У Тэена плохой вкус. Ужасный просто. Никогда я не чувствовал ревности, но сейчас эта разъедающая тварь текла по венам, отравляя кровь, подбираясь к самому сердцу, и заставляла его стучать через раз. И дышал я тоже через раз, так как воздуха вокруг не хватало. Он заменен был поддельным весельем, которым дышать просто невозможно. Добравшись до холла, я начал выискивать ноутбук, с которым я проводил последние недели, и который стал для меня роднее самого Тэена. Найдя и запустив его, я бесцеремонно начал искать самую шумную песню из всего плейлиста. Уверенно включив “Turn Down for What”, я поставил ноутбук рядом с телевизором и начал танцевать сам по себе, хотя я не уверен, что это было похоже на танец, скорее отчаянная попытка выплести свои душевные раны через физическую нагрузку. Я и не заметил как собралась толпа, некоторые также на отрыв, с пивом в руках начали двигаться так, что я сам поддался атмосфере. Пару девушек вполне могли бы заменять на ферме мельницу, как мастерски они вертели головой, делая круг своими волосами, а парни удостоились бы звания лучшей жвачки года, ибо так липнуть к ним умели лишь они. Не прошло много времени, как за моей спиной появился Джонни, настойчиво приближаясь ко мне все ближе. Ближе было некуда когда он схватил мою талию и прижал к себе, одновременно целуя мою макушку. А мне было всё равно. Всё равно настолько, что мне даже начали нравиться его прикосновения и я обернулся к нему, прижавшись к его груди сильнее. Несмотря на весь спектр эмоций, что я переживал на тот момент, где-то внутри меня всё ещё разрывало. И я едва ревел в таком положении, скрывая свою печаль в груди Джонни.  Мне казалось, что за стенами этой комнаты совершенно другой мир, иное измерение, где есть Тэён, в то время как я застрял где-то между уровней, не в силах понять свои чувства, свое тело, которое рвалось куда-то туда, к нему, наконец отлепив себя от Джонни. А в сердце, что-то конкретно ёкало, или меня просто тошнило.

***

      Меня разбудила тишина. Да, именно это пришло мне в голову, когда я раскрыл глаза в три часа ночи. Судя по всему, я так и задремал в одежде, в холле, окружённый кучей стаканов с пивом, сигаретами и другими вещами. Не было слышно ни разговоров, ни шума, наверное, уже все разошлись по домам. А Джэхен где-то рядом через этаж сопит на плече моего брата. Невесело ухмыльнувшись, я поднялся с дивана, чувствуя, что ужасно хочу пить. Потянувшись и зевнув, я нехотя вышел в темный коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Судя по всему, дом действительно опустел за то время, что я проспал, а алкогольное похмелье меня миновало, что несомненно, меня радовало.       Приблизившись к лестнице, ещё не поднимая ногу, я заметил комнату слева, которую папа планировал обустроить как личный кабинет. Свет был включён и про себя проговорив пару матов о том, что туда в целом нельзя заходить, так ещё и свет не выключили, шёл это исправлять. Пробежавшись глазами, кто же этот виновник излишнего потребления электричества, я увидел Тэена, который сидел у дивана и что-то пытался делать со своей рукой. Сделав в его сторону ещё пару шагов я увидел аптечку рядом с ним. Он обернулся ко мне, отчего я молниеносно вздёрнулся и в ужасе побежал к нему, споткнувшись о край дивана и оказываясь лицом на его коленях. — Что случилось?! Что с твоим лицом? Почему у тебя все лицо в крови? С кем ты дрался? — я начал задавать вопросы так, будто запустили во мне печатную машинку, мало неся ответственность за точность сопоставлений букв. — Иди в свою комнату, — обессиленный, но таким же упрямым голосом как обычно, произнёс он. — Пока не расскажешь, что случилось, никуда не пойду, и... — не договорив, выхватил из его рук полотенце, машинально ища воду с тазиком. — Неважно... иди спать, — стараясь выхватить из моих рук полотенце, которую я уже намочил, приблизился ко мне. — Никуда я не пойду, — Я наклонился к нему и начал вытирать его лицо, не дав отчёт своему положению между его ног, а одну ногу я вовсе до полу колена я откинул поверх его, — Аащщ, а по осторожнее нельзя ? — Заткнись, — моя необоснованная злость вырывалась наружу. Медленно самостоятельно откинув его голову на диван и закончив с умыванием, я взялся за первую попавшуюся на руку мазь, и начал обрабатывать его царапину на щеке, на краю лба выступавший синяк и разбитую нижнюю губу. Массируя и раздувая щиплющее лекарство на разбитых местах, я всё ближе наклонялся к его лицу, мысленно давая себе подзатыльник, что сейчас не время для романтических мечтаний.       Я замер в какой-то момент, не издав ни звука, наблюдая за тем, как Тэен смотрит мне прямо в глаза, а его одна рука держит меня за талию. — Так ты расскажешь, что случилось? — стараясь увести свой взгляд, что пламенем сожгло меня за эти секунды, я начал допрос. — Джонни... — медленно и нехотя начал Тэен, на пару секунд затаив дыхание, — он лез к тебе. — И? — мало информаций солнышко, мало. Чтобы я начал собирать пазл. — Выбесил меня, — с минимальным энтузиазмом произнёс он. — А могу спросить каким образом? Он лез ещё к Джэхёну? — медленно посмотрел на него, натягивая улыбку, выжидая отрицательный ответ. — Нет...к тебе. Тэен смотрел на меня также, как ещё пару часов назад у раковины, дикий, запретный, постыдный взгляд, будто выискивая на моем лице реакцию, последнюю деталь для пазла, будто «эта» фраза держала нас на замке, а ключ мы обрели только что. Он медленно потянул меня к себе полностью, и я оказался на его коленях в сидячем положении, и его губы незамедлительно впились в мои словно змея, наслаждающаяся своей добычей, зарываясь пальцами в мои волосы, прижимаясь к губам откровеннее, требовательнее. Его руки крепко схватывают мою талию, оттягивая край футболки вверх: медленно, не торопясь. Дрожь пробегает по моей спине. Табун мурашек метнулся по моей коже, когда Тэён начал медленно отпускаться к моей шее. Я прогнулся навстречу его губам, отдаваясь полностью, принимая терзающую ласку. Я не знал, куда деть свои руки, поэтому схватился за его волосы, не в силах оторвать себя от него, не желая останавливать то, что так давно жаждал, закрывая другой рукой свой рот. Срывающиеся приглушённые стоны обоих эхом прошлись по нашим ушам. Лаская губами мою шею, Тэен всё крепче прижимал меня к себе, словно ребёнка, которого никогда не хотелось отпускать. Облизываю губы, слизывая капельки крови, проявившиеся из образовавшейся ранки. Соленая, с привкусом железа и страсти. Влажный поцелуй скользит по коже, останавливаясь на губах, которые уже не целуют — хватают, прикусывая, распаляя желание еще больше. Мои бёдра рефлекторно приподнимаются и опускаются медленно, будто что-то растягивало меня изнутри. Ладони Тэена ложатся на мои ягодицы, сжимая их крепче с каждым движением. Тэен обрывает поцелуй также немедленно как и начал, отстраняя мою голову к себе на плечо, открывая глаза и встречаясь со мной взглядом. Молния. Электрический разряд преодолел эти несколько миллиметров, найдя меня в своих потайных желаниях и прогнав дрожь по всему телу. Он смотрит на меня. Нет, он пронзает ножом меня, смотрит в глаза возбужденным взглядом темно-чёрных глаз, поддернутых дымкой безрассудства, и продолжая сжимать мои ягодицы. Вцепился в меня взглядом, прожигает насквозь, вонзая меня в себя взглядом стремительно, причиняя боль. Тело мое не слушалось, а глаза ни на секунду не закрывались, впитывая все увиденное в глазах Тэена. Щеки горели огнем, во рту пересохло, но я продолжал смотреть в ответ, чувствуя, как внутри что-то сворачивается в тугой узел, опускаясь к низу живота. Как только взгляд Тэёна вновь коснулся моих губ, я почувствовал боль между ног. Саднящее чувство зеркально от его глаз передавалось мне от намерений брата. И мне было приятно. Приятно даже от того, что он смотрит на меня сейчас. Видит, как я сжимаю и приоткрываю губы, облизываю их, до боли закусываю, закрывая на миг глаза, а потом затуманенным взглядом продолжаю смотреть на него. Тэен принял негласные правила игры, когда расслабил свой взгляд, и медленно приблизил меня к себе ещё ближе. В момент, когда он обнимал меня и целовал виски, выдыхая мой запах, касаясь губами щёк, мне казалось, что прямо сейчас я готов был отдать всё, чтобы этого никогда не кончалось. Я понял, что жизнь стоит того, чтобы прочувствовать эту нежность, ласку, томность подлинных чувств. И что жизнь, в которой нет Тэёна, я бы предпочёл проскочить.    Не выдержав больше этой необъяснимой пытки, собрав в кулак последние силы, я поднялся на ноги и пошёл в свою комнату, не заботясь больше о том, что подумает Тэен, в то время как он так и оставался в комнате.   Там на первом этаже нас было только двое. Нас всю жизнь было только двое. И нет никаких родителей, которые прожили жизнь для себя, мало, но верно. Не было Джэхёна, с которым Тэён имитировал страсть, он лишь отвлечение, клюв для перемещения внимания от важного, и не было никакого Джонни. Этот в свою очередь играл роль того, кто мог бы стать отвлечением для меня. Там, этажом ниже, мы впервые занимались любовью глазами, чувствами, эмоциями, передаваемыми на расстоянии нескольких сантиметров. И если бы ему не нравилось, он бы прекратил все, прервал, а я бы убежал к себе, едва он коснулся меня. Но что-то заставило нас продолжать, упиваться друг другом. И мы перешли эту грань. Обратной дороги нет, все перетоптано, сожжено. Будущее уже не пугает.

***

Утром холодный дождь стучит острыми когтями по подоконнику. Моя усталость закрывает веки, вяжет рот и лишает воздуха на выдохе. Когда нерешенные проблемы давят к земле, и словно в кошмаре бег замедлен, и что-то хмурое и сизое сжирает пространство за спиной, но не ускориться и проснуться от липкой безысходности… Мой ночной побег был неизбежным, и радиоактивные эмоции разъедали моё сердце, едва я открыл глаза. Но не прошло и секунды, когда я осознал, что тяжесть исходит не только от моего морального состояния, но и физического, увидев рядом с собой Тэёна, судя по всему, который ночью взобрался ко мне и не укрывшись, сейчас сопит и мило вздрагивает от холода. Невольно улыбнувшись про себя, тяну его ближе, укрывая одеялом, и занимательно рассматривая его лицо. Он прекрасен даже с разбитым лицом, он прекрасен даже если спит. Он прекрасен даже своим молчанием. Тем молчанием, в котором крики и визги о любви, о трусости, о решимости, молчанием, в котором вся гамма красок для моей новой картины с новым сюжетом. Нет, не так, для «нашей» новой картины...