Запретный плод сладок

Несчастная и запретная любовь подобна неизлечимой болезни, сначала смутно осознаёшь, что что-то идёт не так, а затем с головой в омут кидаешься в поисках лекарства. Я правда обещал себе, что разлюблю Тэёна, хотя я сам не был уверен, любовь ли была между нами. Слишком быстро, слишком сразу прозрачность обрели наши отношения. От одной ночи к другой я успевал в голове прокручивать сотни поворотов событий. Я обещал пройтись по его венам, отражением застыть в глазах, впитаюсь в сердце, в воздухе растворюсь. Разлечусь по молекулам, разбившись однажды, пытаясь забыть его голос, стараясь стереть дыхание с кожи. Каждой клеточкой храня воспоминания, я обещал разлюбить. Правда. Выскребу из души, отравлюсь обманом, закружусь в лживом движении будней. А дни наперекор моим чувствам шли словно рекой, а я будто там и остался с пожаром в сердце, в комнате, освещённой ночником...  Солнечные лучи разбудили меня довольно рано, касаясь лица теплом, лениво скользя по векам. Поморщившись, я улыбнулся в полудреме, лениво потянувшись, не спеша расстаться с уютом теплой постели. Улыбка еще долго не сходила с моего лица, а где-то глубоко внутри трепетали бабочки. Я был уверен в том, что и в глазах моих сверкают кристаллики мимолетного счастья. Какого? Я и сам не мог себе объяснить, просто мне было спокойно. Спокойно и тепло на душе, что хотелось улыбаться, радоваться едва начавшемуся дню, который обязательно должен был стать каким-то особенным, волшебным. С той ночи прошла неделя и также в последний раз когда я видел Тэёна. При мысли о Тэене щеки почему-то зарделись румянцем, а одеяло захотелось подтянуть повыше к шее. У меня есть Тэен. И я до смерти боюсь потерять и его. Я просто не вынесу этого. Не переживу. Что теперь будет между нами? Раскидают ли наши судьбы нас по разным углам, или всё же перестанем бояться собственных желаний?       Страх сковал меня, когда я вспомнил ту ночь: наш надломленный эмоциями короткий диалог, спонтанный, совсем не родственный поцелуй, который напрочь унес землю из-под моих ног. Странно, но я не чувствовал сожалений, угрызений совести, стыда. Мне казалось это настолько нужным на тот момент, что иначе просто и не могло быть. Спонтанно, запретно, ужасающе неправильно, но так нужно… Так необходимо. Только лишь мне? А ему? Интересно, что чувствует он сейчас, проснувшись и, конечно же, вспомнив обо всем? Как будет вести себя после этого? Отчужденно? Посредственно? Начнет ли избегать меня? Судя по тому, что его снова перестало быть в нашем доме, то скорее последний вариант. И я снова здесь один… В этой комнате, в доме, в жизни… От осознания этого страх новой покалывающей и обжигающе холодной волной прошелся по коже. Я прислонился к спинке кровати, прижав к подбородку колени и закусив губы. Следа не оставила та наивная улыбка, с которой я проснулся. Теперь самые жестокие мысли уничтожили тех самых бабочек, что трепетали во мне совсем недавно. Страшно. Очень. Я не могу его потерять. Я не хочу больше никого терять. Он отвернется от меня уже навсегда. Потому что рядом нам нельзя. Вместе — невозможно. Иначе что-то происходит, запускается неведомый нам двоим механизм, справиться с которым никто из нас не может. Нужно просто принять, свыкнуться с тем, что пока лучше не… — Только проснулся? — дверь в комнату неожиданно распахнулась, а на пороге возник Тэен с привычной улыбкой на лице. — Я думал, ты на учебе должен быть сейчас! — Сегодня пары после обеда — опешил я, притянув к себе подушку и наспех пригладив растрепавшиеся волосы руками. — Может тогда вовсе не пойдёшь? Помнишь обещал тебе день.       День?.. Удивление основательно и безапелляционно застыло на моем лице, заставляя меня растерянно хлопать ресницами, не сводя глаз с него, непринужденно подпиравшего косяк двери моей комнаты. Вернее нашей, хотя на какое-то время она стала лишь моей. Как странно… Я думал о чем угодно, но только не о том, что Тэен явится этим же утром и напомнит мне о наших планах, о которых мы договаривались до того, как… — Ну, так что? — засмеялся Тэен над моим потерянным видом. — У тебя десять минут. Жду тебя в машине.

***

   В залитом осеннем солнцем парке было немноголюдно: несколько молодых мамочек с детьми, пара-тройка небольших компаний подростков, влюбленные парочки и я с братом. Интересно, со стороны мы можем походить на влюбленную пару? Скорее всего, не очень, так как мы не держимся за руки, не виснем друг на друге, не останавливаемся каждые пять метров для того, чтобы поцеловаться. Но, думаю, если бы мы так делали, смотрелись бы весьма красиво вместе. От этой мысли почему-то снова захотелось улыбнуться так же, как утром я улыбался сам себе. Какие же глупости кружатся в моей голове и никак не хотят угомониться! — Идем сюда! — скомандовал Тэен, будто уловив часть моих мыслей, перехватил мою ладонь своей рукой и потянул на еще зеленую лужайку вглубь парка.   Тэен расположился на траве, сложив под голову руки. Я невольно залюбовался им. Опустившись на землю, я положил голову на его живот, закусив между губами только что сорванную травинку. Легкий ветерок едва ощутимо путался в волосах, шурша по траве и кронам окружающих деревьев, гнал куда-то вдаль облака над нами. Мысли также бегущим потоком переплетались в голове: то сплетались непроходимыми дебрями, то исчезали вовсе, оставляя после себя тишину и какую-то необъяснимую скорбную пустоту. — Тэён, мы не должны это обсуждать, да? — нарушаю я молчание, которое, казалось до того, устраивало нас обоих. — Что обсуждать? — он не понимает. Нет, он все прекрасно понимает. Не хочет об этом говорить, слышать об этом не хочет. — То, что произошло между нами? — мне потребовалось все свое мужество, чтобы сказать это. — Просто, мне кажется, что нам лучше поговорить об этом. Поговорить и… — И что? Забыть? Забудем, — вердикт Тэёна прозвучал как решающий выстрел, а в глазах почему-то защипало: от слез или же от солнца. — Я не смогу забыть… — едва слышно проговорил я, ощущая комок в горле, а внутри пустоту. — Но тебе ведь так будет легче? — без эмоций проговорил Тэён, то ли в словах были сожаления.  Тэен привстал, склонившись надо мной, отчего моя голова оказалась на его коленях, а его чёрного оникса глаза напротив моих. Несколько секунд он молча всматривался мне в лицо, будто пытаясь прочитать по взгляду все то, что я уже не мог договорить. — Это все эмоции! — выпалил он мне в лицо, словно уговаривая в этом нас обоих. — Я сорвался… Все так навалилось сразу, я не выдержал. И, в конце концов, это всего лишь поцелуй! Да, не совсем родственный, но… В этом нет ничего криминального, запретного, просто так случилось… К тому же, тебя должно было наоборот тошнить от воспоминаний об этом. — С чего ты взял? — я поднялся настолько резко, что мы успели удариться лбами. — Разве тебе не нравится твоя Лиси или как её там, да и кто-то по моим стопам явно не собирался идти, — также в недоумении проговорил Тэён, но в его лице удивления было больше чем во мне возмущения. — Я давно подозревал, что до корейцев долго доходит что-либо, но ты идиот да?       Мой ответный вопрос поставил Тэена в ступор. Глаза его потемнели, а губы слегка приоткрылись, тяжело выпустив воздух. И я почти пожалел, что начал эту тему. Совсем онемел от страха, что он уйдет сейчас же прямо отсюда, оставив меня одного. — Так не должно быть, — тихо отвечает он, не сводя взгляда с моих глаз, будто видел в них все то, что сейчас творится в моей голове. — И никогда не повторится. Понял меня? Мы не должны терять голову, сейчас и так непросто… Мы должны быть вместе, но не «так» понимаешь?! Мы ведь братья... — Хочу сказать, что понимаю, — улыбаюсь я, мельком смахнув сбежавшую по щеке слезу. — Мы кровные братья, хоть и миллиард противоречий! Помнишь? — Помню, — ответно улыбнулся Тэен, сжав мои плечи сильнее, подтверждая свои слова. — Мы должны быть сильнее всего этого мира! Запомни! — Я запомню, — счастливая улыбка не сходит с моего лица, когда я тяну руку и подушечками пальцев дотрагиваюсь губ брата, затем его щеки. — Я буду сильным при условии, что ты всегда будешь рядом…       Улыбка медленно исчезает с губ Тэёна, а взгляд его вновь становится серьезным. Он принимает мои касания, обжигая робеющие пальцы своим дыханием, но я чувствую легкие уколы электрических разрядов от его кожи. Дрожь пробегает по моему телу, передаваясь и ему, затем незаметно исчезая, оставляя между нами необъяснимую сладостную пелену нежности. Я должен был сказать эти слова, чтобы не потерять его. Бог сам пошутил над нами, и даже если мы не родные, но на похоронах обещали родителям навсегда оставаться братьями. Я не мог сейчас его потерять, хоть и внутри мне хотелось кричать, ломать и крушить всё вокруг. Но это был единственный выход. Мы не могли просто взять и быть вместе, страх и стыд окутывал нас обоих до самых пят, хоть и оба понимали, что животные в нас давно сорвались с цепи. — Ты чувствуешь? — шепчу я, закусывая губы, пальцами зарываясь в его мягкие волосы. — Я не поверю тебе, если начнешь отрицать…       Вместо ответа Тэен наклоняется ниже и касается губами моего лба, затем висков, щек, останавливаясь у уголка губ. В это мгновенье я закрываю глаза, прислушиваясь к своему телу, к каждой клеточке кожи, которой он касается. Мне нравится. Я тону в сладкой неге, зажмурившись, слегка приоткрыв губы и почти не дыша. Касаюсь руками его плеч, путаюсь в волосах, дышу его воздухом. Мы не переходим черту. Нет! Но мы очень далеки от нее… А когда его губы находят тонкую пульсирующую венку на моей шее, мне кажется, что точка невозврата уже давно пройдена. Когда? Когда мы только появились на свет. Этот мир дал нам возможность быть вместе. Рядом настолько, что ближе — просто невозможно. И я ненавижу этот свет за это, но и по этой же причине люблю... — Ты разрушаешь меня, — шепчу я, едва шевеля губами, вдыхая полной грудью его воздух, запах, впитывая в себя каждое неуловимое касание к моей коже. — Но только находясь с тобой рядом, я чувствую себя целым…       Он перехватывает меня руками, прижимая к своей груди, путая волосы пальцами, касаясь лица и плеч, обжигая кожу, уничтожая все, что казалось до того запретным. Так настойчиво, так упрямо навязчиво, но в то же время не переступая грань, после которой нас ожидал хаос. — Разрушаешь… — повторяю я, зомбированный его лаской, плененный его руками, утопающий в собственных грезах.       Ветер стал заметно сильнее, кружа над нами ворох пожелтевших листьев. Но его прохлада была ничтожна для того огня, который сжигал нас. Не жалея, истязая и без того измученные души. Позже мы пообещаем друг другу навсегда оставить и закрыть и эту тему, говоря вновь «этого больше никогда не повторится». Никто из нас на тот момент не знал, что «никогда» — вещь весьма относительная.