ночь оттенка перламутра

я проснулась от того, что что-то тёплое коснулось моей щеки. открываю глаза и вижу алана. он лежит рядом, уже одетый и, как в тупой мелодраме, гладит мою щеку. — доброе утро. я вдыхаю полной грудью и переворачиваюсь на спину. — сколько времени? — почти 10. в 12 мне нужно в аэропорт. я не хочу тебя оставлять, но выбора нет, — он жмёт плечами. — да не переживай. ты не обязан. дай мне 10 минут и я уеду. я встаю с кровати, натягиваю свои пижамные штаны, ещё сырые от дождя и иду в ванную. алан успевает схватить меня за руку и повернуть к себе. — я вернусь через две недели, ясно? если хочешь, можешь поехать в москву. я дам тебе деньги, адрес, ключи… — нет, успокойся. я сама разберусь. ты итак помог. правда. чувствую себя идиоткой. вчера я позвонила ему сама, а сейчас говорю, что справляюсь. когда я была готова выйти, алан сидел на кровати. номер был пуст. в его руке — стакан кофе и шаверма. — это твой завтрак. так себе, конечно, но это все, что я успел купить. — спасибо. — я могу тебя подвезти. скажи только, куда. или давай я номер проплачу… — алан, замолчи. увези меня домой. я выгоню его из моей квартиры и… и все будет нормально. — ты уверена? — более чем. парень наклонился и поцеловал меня сначала в губы, а потом в лоб. я выдохнула. через полчаса мы были возле моего дома. шторы в спальне были закрыты. возможно, рома ещё спал или его вообще нет. алан взял меня за руку и пристально посмотрел в глаза. — я позвоню, не переживай. ты вообще уверена, что хочешь туда идти? — я возвращалась туда много раз, мне не привыкать. все будет хорошо. я положила ладонь на его щеку и нежно поцеловала в губы. — спасибо. — я позвоню из аэропорта. не связывайся с ним. в квартире было тихо и темно. я была уверена, что рома успокоился и сейчас же станет извиняться. найдя его спящим за столом на кухне, я облегчённо выдохнула. рядом стояли две пустые бутылки виски, стакан и лоток доширака. быстро переодеваюсь в свою одежду, превожу себя в порядок и достаю чемодан. начинаю вытаскивать вещи ромы и скидывать их туда без разбора. это моя квартира. я за неё плачу и он не имеет никакого права выставлять меня за дверь. через 20 минут уже слышу шаги. тряпки его упакованы, остался только ноутбук и средства личной гигиены. — съезжаешь? — хрипло произносит парень, заходя в спальню. — ты съезжаешь. — с какого такого хуя? — я плачу за квартиру, все документы на мое имя — так что пиздуй ты. он подлетает ко мне, хватает за шею и прижимает к дверце шкафа. мне не больно, но дышать нелегко. обычно он изображал подобное во время секса. смотрю на его отекшее лицо и становится противно. — шлюха, — кричит он мне в лицо. я кривлюсь от многообразия вони из его рта и резко расслабляюсь, потому что рома отпускает меня. он скидывает свои вещи со стола в рюкзак, пихает туда ноутбук и идёт в ванную. через минуту уже хлопает входная дверь. я выхожу в коридор и вижу его ключи, валяющиеся на полу. это конец. или…? я вспоминаю о том, что у меня серьёзная задержка и лечу в туалет, отрыв предварительно тест в шкафчике, в ванной. две сраных минуты я должна ждать. чувствую себя максимально херово. давно не испытывала столько эмоций за раз. и да, две ебаных полоски. *** — такое вообще бывает, он может ошибиться? — я не знаю. у меня такого не было. — и что мне делать? если я беременна, то нахрен не нужна буду алану., а рома если и вернётся, то всю жизнь будет вспоминать это… — даже не думай возвращать этого ублюдка. забудь о нем. — у меня нет денег на аборт. — даш, да успокойся. найдём деньги. уверена, алан поможет. — думаешь, я ему скажу? — скажешь. — настя… — все, я должна идти работать. на меня уже секретутка шефа косится. давай, не кисни. можешь приехать ко мне, если хочешь. целую. я свернулась калачиком на диване и вздохнула. может, позвонить маме? в конце я решила позвонить сестре. на мое предложение жить вместе, Оля послала меня в жопу, сказав, что я ещё хуже мамы. какой мне ребёнок, если я ебу мозг собственной сестре искуснее, чем наша мать? я даже не представляла, как изменится моя жизнь после обычной поездки в москву. мне было страшно от этой неизвестности и хотелось нахерачиться до беспамятства., но мне же нельзя. теперь.