За что мне всё это?

      Обычное утро. Самое обычное, повседневное утро. Вся банальщина по типу июньских солнечных лучей в лицо сквозь шторы, надоедливое, хоть и красивое, пение птиц, люди, шумящие за окном, скомканная подушка, упавшее одеяло, смятая простынь, в сотый раз отключенный будильник, что-то ворчащий себе под нос, опять проспавший на новую работу Том - всё присутствует. И вот, наконец, наш герой соизволил встать. Ну как встать. Упасть. Он даже успел в полёте послать мир кое-куда и напугать Ринго, который до этого мирно спал рядом, как прикроватный коврик. Окончательно проснувшись, Том решил пойти поесть. На кухне что-то опять состряпает Эдд, поэтому за состояние желудка можно не волноваться. Однако, сначала он решил принять душ и одеться, потому что идти на кухню в одних боксерах ему не хотелось. Почистив зубы, умыв лицо, причесавшись и надев любимую синюю толстовку с чёрными джинсами и кедами в чёрно-белую клеточку, он спустился вниз и отправился за порцией, скорее всего, яичницы с беконом.       —Эдд! - прокричал Том, дабы убедить друга, что встал. Он насторожился, когда не услышал ни ответа, ни болтовни трёх сожителей, ни топот шагов, ни журчание масла на раскалённой сковороде, ни что-либо ещё, из всего, что он слышит каждое утро. А точнее слышал.       Дойдя до кухни он увидел стоящие на обеденном столе две фотографии в чёрных рамках, с белыми цветами вокруг. На одной - Эдд, на другой - Мэтт. Точно... Аргх... НЕНАВИЖУ ТЕБЯ

Неделю назад они погибли на базе Красной армии.

      Том спустился по стене на пол и зарылся руками в только что причёсанные волосы, опустив голову на поджатые колени. Слёзы стали сами по себе литься ручьём, а лёгкие вместо вдохов и выдохов издавали какой-то вой. Из-за травмы головы, полученной во время побега, у Тома появились небольшие проблемы с памятью. Каждое утро, в течении этой ужасной недели, он просыпался, как ни в чём не бывало, а уже после вспоминал всё до мельчайших деталей. Теперь он просто до яростной дрожи ненавидит коммуниста, однако, себя больше. Ну, как человек в здравом уме может скучать по врагу, быть в нём разочарован, мечтать ночами вернуть что-либо с ним связанное, обнимать одеяло, представляя его, и просто любить, зная, что последние шансы разбились, словно волны о скалы. Думаю, вы согласитесь с тем, что он сумасшедший.       Одиноко