Enjoy The Silence

Как бы Локи не кичился собой, с Тором ему не совладать. Старший, привыкший к свисту пуль и снарядов над головой в любое время дня и ночи, еще с давних пор научился спать «с открытыми глазами», конечно не всегда ему это удавалось, но все же, так что приход Локи не остался незамеченным. Тор решил принять правила очередной игры, дабы узнать насколько сильна ненависть его брата. Локи набросился на него сзади практически бесшумно и принялся тянуть гарроту на себя, но Тор успел перехватить удавку пальцами, что ни на йоту не образумило его брата. Все что требовалось от старшего – принять поражение, а после ударить с новой силой. Ведь только так можно было победить Локи - обман. Сколько раз люди проливали благодарные слезы, при виде того, как младший Одинсон убирает оружие в кобуру и отворачивается, а после, с новым и более сильным остервенением кидается на жертву с ножом. Да, Локи любил мучать свои «заказы», но, скорее всего, именно поэтому их так сильно боялись. Братья жили таким образом уже около трех лет. Жили довольно бедно, тратя деньги лишь на еду, сигареты, алкоголь, оружие, да любимую прихоть Локи – дорогую одежду, которой младший имел не так уж много, но то, что было, всегда содержал в идеальном порядке и даже не брезговал стирать собственными руками. В этом отношении Локи был педантом. Тихими и долгими вечерами, когда даже Тору уже не хотелось говорить, старший любил предаваться мыслям на тему, какой бы была их жизнь, не будь их отец таким ублюдком. Каким бы был он? Каким бы был Локи? Себя Тор видел прекрасно: обычный работяга, годам к тридцати со средней управляющей должностью, жена далеко не красавица, но с милым личиком, пара детишек и кучка друзей, с которыми можно было бы посетовать на жизнь за пинтой темного пива. На этом все. Скучно? А вот Тор мечтал о такой жизни. Мечтал и понимал, что у него никогда не будет ничего и близко похожего. Что касается Локи – тут Тор терялся в догадках. Если бы мать была жива, если бы она заботилась о своих сыновьях, воспитывала, любила, если бы не было всего того ужаса, что пришлось им увидеть, то каким бы был Локи? Вариантов уйма, но точного ответа никто и никогда не узнает. - Маловат ты для таких вещей, - прорычал Тор, подмяв под себя младшего, на что тот в ответ издал какой-то странный тонкий стон. Светлые глаза брата заглядывали в самую душу Тора, пытались найти там ответ на очень важный вопрос, в то время как сам Локи выглядел до ужаса напуганным. - Я не трону тебя, - перевернувшись на спину, Тор увалился рядом и тяжело выдохнул, пока младший пытался прийти в себя и тихо дрожал. – Ты действительно настолько сильно меня ненавидишь, что готов был убить? Молчание. Молчание, в котором Тор слышал единственный правильный ответ – «когда-нибудь - да». Они были для друг друга якорями, сваями, что глубоко вбиты в землю, - не стань одного, не станет другого, и Тор видел это ясно и отчетливо, а Локи… Локи было наплевать. - Ты пойдешь к себе? – но младший так и не сдвинулся с места, глупо пялясь стеклянными глазами в потолок. – Я не хотел тебя пугать, ты первый начал. Дернувшись вперед, Локи ни с того ни с сего со всей силы бьет Тора в живот, на что тот сгибается если не пополам, то близко к этому. В ответ Тор вновь хватает запястья брата, пытаясь сдержать его яростные порывы, но Локи лишь в панике мечется из стороны в сторону, мотает головой и рычит. Рычит словно раненый зверь, который знает, что его поймали, и он бессилен. - Я-ничем-не-могу-тебе-помочь! – взрывается Тор и отшвыривает Локи с кровати на пол. – Когда я вижу твой очередной приступ, то ровным счетом ничего не могу поделать! Я не виноват, что похож на него! Я не виноват, что ты меня боишься! Я-ничего-не-сделал-плохого! Локи тяжело дышит, и разум, наконец, к нему возвращается. Глаза младшего полны насмешливого отвращения, весь его вид вопит: «Ты неудачник! Посмотри на себя!», но сам Локи молчит. Он молчит уже чертовых три года. - Что случилось? – в миллионный раз Тор возвращается к столь надоевшему разговору, на что Локи вопросительно приподнимает бровь, словно слыша этот вопрос в первый раз. – Нет, я знаю. Конечно, я знаю, что случилось! Но… Поговори со мной, брат, расскажи, что произошло? Ты думаешь, что мне нравится смотреть на тебя в таком состоянии? Да, я виновен, но все это было не со зла, а по банальной глупости. Словно ожидая продолжения банкета, Локи поудобнее устроился на полу, поджал под себя ноги и с наигранным интересом уставился на брата. - Я так и думал. Тор больше не собирается говорить. Зачем слова, если они все впустую? А как показать все то, что накипело, Одинсон не имеет понятия. Локи ушел, тихо закрыв за собой дверь. На этот раз все обошлось. Опасность миновала. Иногда травма Локи отзывалась довольно отвратительным эхом, которое приходилось терпеть никому иному, как Тору. Локи мог прийти среди ночи, усесться верхом на брате и начать раздевать его, не то что намекая, а прямо говоря о том, что он хочет близости, что ему нужен секс, причем ни с кем иным, как с родным братом. Обычно Тор успевал проснуться, выдернуть младшего из его безумия и вернуть в реальность, но бывало, что старший запаздывал. Находясь все время рядом с братом, Тор прекрасно знал, что у Локи никого не было. Кроме их отца. Звучит, как приговор, но это приговором и было. В один вечер, когда приступы Локи перешли все границы, Тор решил обратиться за советом к специалисту, отдав женщине-психотерапевту последние личные сбережения. Каким было его лицо, когда врач говорила о том, что это совершенно нормальная реакция, что Локи нужно лечить, причем желательно закрыв в стационаре, что его состояние будет только ухудшаться, а возвращение к нормальному социуму практически невозможно. Тогда Тор разозлился и хлопнул дверью, но с каждым днем он понимал все больше и больше - слова докторши были пророческими. «Если Вы так похожи на своего отца, то неудивительно, что Ваш брат хочет компенсировать болезненную ситуацию. Он всего лишь хочет переиграть то, что принесло ему столько страданий и страха», - говорила она. То, что принесло ему столько боли... Это было далеко не «что», а «кто», и этот «кто» погребен под двумя метрами холодной земли в самом дремучем лесу, который они смогли тогда найти. Все просто. Тогда почему речь идет о компенсации? Если бы Тор мог приобрести любую сверхъестественную способность, он бы предпочёл не спать. Бодрствовать - лучший способ избежать сновидений. А сны снились Тору всегда, и он бы благодарил Бога, приходи к нему мертвые сослуживцы или разорванные на клочья, убитые им же противники. Нет, каждый раз, когда Тор закрывал глаза, он видел одну и ту же картину: его отец насилует своего младшего сына. В этом сне все происходит медленно. Извращенно медленно, словно некий сумасшедший часовщик замедляет течение времени, растягивая его, дабы Тор мог увидеть каждую деталь, каждую мелочь, каждый штрих. Вот член отца миллиметр за миллиметром входит внутрь Локи, вот узкая спина изгибается, выламывая позвоночник, вот окровавленные пальцы сжимают обивку дивана, вот воздух прорезает довольный хрип их общего папаши, вот по внутренней стороне бледного бедра побежала алая струйка… Тор просыпается резко, просто открыв глаза и устававшись в испещренный трещинами потолок. В правом углу, как раз над головой Одинсона, восседает жирный, желтоватый паук. Он кажется слизким и переевшим, словно кто-то раскормил его насильно, пригрозив оторвать одну из многочисленных лап, если тот не слопает еще одну муху. Тор смотрит, как паук опускается все ниже, ровно на лицо старшего, и Одинсон вдруг ощущает себя мухой, и, пожалуй, впервые в жизни, хочет, чтобы его сожрали. За секунду до соприкосновения мясистых лапок с кожей, Тор подымается с кровати. Паук разочарованно смотрит ему в след. Убивать на заказ - не тот вид бизнеса, который будешь регистрировать в налоговой и не тот вид услуг, который можно написать на обратной стороне визитки с собственным именем. Хотя как было бы просто: «Братья Одинсон, убийство на заказ. Закажите двух, и третьего мы пришьем бесплатно». Но тогда выбирать не приходилось, собственно, как и сейчас. Нужны были деньги. Без каких либо нравственных вопросов, без игр в «хорошо и плохо». Деньги. Средства для существования. Здесь и сейчас. Когда труп отца был благополучно зарыт в землю, братья решили, что не стоит выдумывать велосипед, а продолжить то, что у них выходило лучше всего – убивать. И если же Тор был профессионалом, имеющим все необходимые знания и нужные связи, то у Локи имелся талант, так сказать, «божья искра», и с легкой руки старшего брата, парень стал настоящим виртуозом своего дела. В самом начале приходилось побегать, чтобы отыскать заказ. Много бегать. И часто безуспешно. К сожалению, нельзя просто открыть дешёвенькую ежедневную газету и, пролистав до последней страницы с объявлениями, прочесть: «Убить тёщу, дорого» или «Молодая и красивая женщина щедро оплатит убийство собственного мужа-козла. Начинающих, просьба не беспокоить». Сейчас, спустя три года, заказы находят братьев сами: поднадоевшая жена, не чистый на руку судья, кинувший партнёр по бизнесу. Ничего серьёзного. У серьёзных ребят есть свои мусорщики. Для Тора только цена имела значение, для Локи важно лишь само убийство. О, Локи любил убивать. Иногда, наблюдая, как братец выжигает очередной жертве глаза, Тор думал, что если бы они пошли другим путем, его младшенький все равно бы убивал. Он стал бы превосходным серийным убийцей. Художником. Наверное, убийство, было той самой терапией, которая еще держала Локи на плаву. И раз так, Тор предоставит младшему столько клиентов, сколько тот пожелает. Сегодня на повестке дня трое головорезов. Ничего особенного – тупые ребята, которые напортачили, и теперь их стоило убрать. Тут, в этих местах, все было мелким: мелкие магазины, мелкие зарплаты, мелкие бандиты. Как говорят, кто на что горазд. Достав из старого шкафа спортивную сумку, Тор принялся набивать ее всем необходимым. Два Голк-17 - старых добрых австрийских друга, которым Тор полностью доверял, несмотря на отсутствие у модели предохранителя. Обрез гладкоствольного ружья, сделанный старшим Одинсоном собственноручно, несколько ножей и, конечно, достаточное количество обойм. Вообще, боеприпасы решали многое, если не все. Оторвавшись от созерцания своего арсенала, Тор обернулся и посмотрел на закрытую дверь, которая вела в комнату Локи. В том, что брат тоже ведет сборы Одинсон не сомневался, скорее наоборот, младший начал подготовку куда раньше самого Тора. Возможно, Локи даже и не ложился спать. Брат относился к оружию как к святыне, возведя самый настоящий алтарь. То трепетное чувство, с которым Локи ухаживал за своими ножами, нельзя назвать никак иначе, нежели как любовью. Сделав несколько кругов по убогой комнатушке и проверив все еще раз, Тор подошел к обшарпанной двери и постучал: - Пора. Что-то сразу пошло не так, но что именно Тор никак и не смог понять. Он просто ощущал, что механизм работает неверно, что шестеренка пропустила зубец, и теперь время отсчитывается не так, как нужно. Горький привкус во рту и желание поскорее убраться отсюда, но Одинсон только смотрит на небольшой дом, одноэтажную халупу, идентичную с той, где они сами живут с Локи. - Нам заказали троих, но если будет кто-то залетный, укладываем вместе со всеми. Локи знает все сам, он даже не слушает брата. В голове у младшего свой, собственный план, полный криков, мольбы, страха и крови. Много крови. - Ты чего замечтался-то? Идем, - младший только закатил глаза, демонстрируя все, что думает о командирских закидонах брата.- Стой, - Тор останавливает Локи, перехватывая того за предплечье. – Может, поиграем? – Локи кивает на парадную дверь. – Ага, ты все правильно понял. Младший улыбается. Вроде взрослый мужчина, а такой ребенок. Так конечно, с Локи никто и никогда не играл в детстве. Ну, кроме отца. Однако такие игры не понравились бы никому. Компенсация – это слово вновь вертится в голове Тора, обнажая одни из самых скверных воспоминаний в жизни. Что же, тогда начнем компенсировать. - Добрый день, - Тор делает самый невинный вид, когда дверь пошарпанного дома открывается, и на пороге появляется щуплый, но высокий парень категории «чуть за двадцать», - Меня зовут Дитер Болен, а это мой друг Томас Андерс, - услышав имена, Локи прикусывает губу, чтобы не заржать во весь голос. - Мы немного потерялись. Не могли бы вы нам подсказать куда идти? - Могу, - бросает без пяти минут труп. – Идите на хер, - и хлопает дверью. - Погоди! – в доме назревает паника. – Как он сказал их зовут?! - Эм… - мнется первый. – Я не запомнил. - Идиот! – главный из горе-головорезов резко распахивает дверь, но след «гостей» уже простыл. – Всем быть начеку! Наверное, для Тора это был один из самых счастливых моментов в его жизни. Они вместе с братом, держась за животы, удирали со всех ног, словно это не им сейчас предстоит рискуя жизнями убрать кому-то неугодных людей. Скорее всего, это первый признак шизофрении – находить в подобных ситуациях что-то забавное, но Локи же умеет видеть в смерти красоту, так что Тор посчитал это более чем нормальным. - Локи? – Тор обернулся, но младшего позади уже не было. Окинув взглядом весь задний двор, Тор так и не нашел брата. – Локи?! – он повторил, но все было безуспешно. Хотя бы маленькая порция счастья, щепотка веры и для остроты вкуса посыпать преданностью, и можно было бы хоть что-то исправить, хоть как-то сгладить углы ситуации, попробовать наладить контакт. Да пусть он не отвечает! Пусть. Тор смог бы до него достучаться, смог бы доказать, что бояться больше нечего, что нужно собрать все, что есть и уехать. Валить, валить куда подальше не оглядываясь, попробовать начать жить с чистого листа, заняться лечением Локи, посвятить ему все свое время и силы. Да что уж, Тор готов был упахиваться на самой тяжелой работе, чтобы его младший почувствовал хотя бы далекий запах нормальный жизни. Опять же есть «но»: сам Тор понятия не имел, как пахнет эта «обычная жизнь». Череда выстрелов, непонятного грохота и ударов, криков вперемешку с матом заставили Тора дернуться вперед. Нужно что-то делать, причем быстро. Попасть в дом, а там решать по ситуации. Но как? Осколки разбитого окна оставили глубокие порезы на локте, но Тор не чувствовал боли. Пересечь кухню, спрятаться и отстреливаться. В кого – не важно, главное не зацепить Локи. Главное, чтобы Локи уже не зацепили. Прижавшись к стене, Тор держит у груди оружие и пытается сообразить, что лучше делать, но выстрелы стихают так же быстро, как и начались. - Ты больной придурок! – рявкнул Тор, оказавшись в главном зале. Локи вновь не повернулся. Он лишь мычал какой-то веселый мотивчик себе под нос и укладывал тела штабелями на полу, скрещивая их руки на груди. Видит Бог, все это доставляло ему неописуемое удовольствие. Кто-то ловит кайф от жизни, кто-то от травки, кто-то от очередной победы в постели, кто-то даже от лидокаина, а Локи любил людей. Стоит уточнить: мертвых людей. Особенно если они были убиты не позже десяти минут назад, в противном случае они быстро надоедали. - Ты не должен больше так поступать! – Тору таки удалось задеть Локи, и младший, резко повернувшись, швыряет в брата торшером. Осколки лампы разлетаются по грязному полу, сопровождая все действо маленьким салютом из искр. И на этот раз Тору повезло. – Ты хоть понимаешь, что я за тебя волнуюсь?! Глаза Локи наливаются кровью, его трясет от ярости, и Тор прекрасно понимает почему. «Раньше надо было волноваться!», - ему не нужно говорить, ведь ответ ясен и без этого. Локи трет лицо, врезается ногтями в свой лоб и проводит до бровей. Царапин нет, лишь красные полосы, выступившие на бледной коже. Вырезать, вырвать все воспоминания, забыть раз и навсегда. Не получается, все зашло слишком далеко. - Разве ты не видишь, что я стараюсь? – смягчается Тор. – Я пытаюсь наладить с тобой отношения, пробую разобраться, заставить тебя хоть как-то взглянуть на мир по-другому. Если бы ты видел то, что видел я… Локи, там было ужасно. Чертов ад! Да, это несравнимо с тем, что перенес ты, но разве я не отбыл свое наказание? Разве я не заслужил отпущения грехов и сокращения срока? Позволь мне помочь – это все, чего я прошу! Прояви милость – будь умнее меня. Хватит. Остановись. Мы нужны друг другу, - Тор затихает, а Локи слушает, но явно не понимает то, о чем ему говорят. Словно все, что хочет донести до него брат, проходит мимо, даже не задерживаясь в воздухе. – Боже… Локи, я ведь даже считаю твое молчание нормой. Младший поднимает голову и смотрит на брата в упор. Что-то мелькает в блеклых, выцветших глазах и этот «что-то» должно было насторожить Тора, напомнить ему, что механизм работает неверно, что время ускорило свой бег, что старший Одинсон на три минуты в прошлом. Но он слеп, как и глух, так как не слышит шороха гравия и звук открывающихся автомобильных дверей. «Дом окружён, сдавайтесь и выходите с поднятыми руками…» - чей-то искаженный голос звучит с улицы, но Тор находится словно в параллельной реальности, в карманной вселенной, в зазеркалье, где есть только он и Локи. Сейчас, именно сейчас, казалось старшему, они все решат. Именно в этот момент, словно пало некое проклятье, и теперь было дозволено говорить и слушать, высказывать все, что так долго варилось в соку собственной души. «В противном случае нам придется…» - дверь открыта нараспашку, но никто не входит. Яркий свет от мигалок проникет внутрь и окрашивает помещение в алые тона. Тор знает, что может, наконец, высказать все, что хотел, но он молчит и смотрит на застывшего брата. Глаза в глаза, и старшему становится страшно, он словно понимает кто перед ним на самом деле, словно пелена спадает с его глаз, и осознание нахлынуло с сокрушительной силой. Локи смотрит так, словно перед ним забавное насекомое, которое вполне сгодится для того, чтобы быть наколотым на булавку и висеть на стене между такими же казненными собратьями. Время течет мимо Тора, оставляя того где-то позади, за пределами этого мира, и, возможно, именно поэтому, он не замечает, когда младший брат делает шаг вперед. Он держит в руке пистолет, но сами руки раскрыты, словно в приглашающем объятии. Так на иконах изображают святых, которые снисходят к последователям своим, заблудшим овцам. Локи ступает твердо, нежнейшая улыбка трогает его губы, а глаза полны мечтаний, полны сказки и чудных видений. «Бросьте оружие. Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками», - срывается кто-то там, в другой реальности, но кто их слышит? Это для них, для людей с запахом кофе и сырости, в пустом дверном проёме виднеется убийца с глазами мертвеца и пистолетом в расслабленных пальцах, а тут, тут улыбающийся Локи и привкус детства, которого никогда не было. «Бросаете…» Сбитый носок серых ботинок касается порога, улыбка кажется сладкой, как сахарная вата, которую когда-то давно так хотелось попробовать, а сам он готов принять в свои объятия весь этот червивый мир. Механизм работает неверно, шестеренка пропустила зубец, время отчитывается не так, как нужно. Липкие пальцы со следами сахарной пудры нажимают на курок. Кусок свинца прорывает бесконечные, тонкие грани вселенных, пересекает временные линии, разрезает прошлое и переламывает будущее, и, кажется, всего на мгновение время замирает, и улыбка Локи становится чуть шире, когда холодный металл поцеловал бледную кожу груди. Всего секунда на осознание, всего ничего для того, чтобы понять. - Локи! И все столбы рушатся, и словно кто-то начал ускоренную перемотку, словно небеса пали, словно мир вывернуло наизнанку, и… - Локи! Тор падает на колени. Все слишком быстро, мир сейчас ревет и стонет, как тогда, миллиарды лет назад, когда планета только выходила из утробы вселенной, а Локи лишь улыбается окровавленным ртом. Улыбается и что-то хрипит. Старший склоняется, он еще ничего не понял, но склоняется. Ниже, запах родной крови заставляет все внутри сжаться, еще немного и его вывернет. Тора никогда не выворачивало от крови, он прошел ад, он купался в искорёженных телах, но сейчас ему дурно так, что нет возможности дышать. – Тебе повезло, что я все это время молчал, - Локи говорит тихо, так тихо, что кажется, что это всего лишь игра воображения. Говорит так, словно бы он говорил всегда, словно говорить это все, что он когда-либо делал. Одинсон смотрит в глаза младшего, смотрит на его кровавую улыбку, как в насмешку над миром, вселенной, богами и над ним самим. Одинсон смотрит, как зарождаются галактики и врываются красные гиганты, как черные дыры заглатывают миры, как плывут в вечной тьме хвостатые кометы. Одинсон отводит руку назад, до боли, до хруста в костях, и не глядя стреляет. Нажать на курок только один раз и навсегда запомнить выцветшие глаза. Выстрела в затылок Тор уже не ощутил. Механизм работает неверно, шестеренка пропустила зубец, время отсчитывается не так, как нужно?