Байки о Смерти

Смерть сидела на кухне старой хрущевки и смотрела на газовую горелку. Газ горел быстро. Смерти не нравилось как горит газ. Слишком быстро и слишком мгновенно. Ей нравилось больше как горит дерево или уголь. Бывало, пару тысячелетий назад она сидела у костра и любовалась на то, как горит какая-нибудь деревушка в десять дворов. Люди, полыхая, кричали и бились в истерике, но не умирали, так как Смерть в это время была охвачена восхищением, какое испытывает ребенок, которому на день рожденье подарили желаемую игрушку. В чем-то огонь и Смерть были похожи. Они уничтожали все живое, но, тем не менее, давали миру нечто-то новое, нечто без чего человечество бы не выжило. Необузданного огня боялись так же как и Смерти. Может быть потому, что за ним следовала она? Из-за окна хрущевки раздался знакомый звук. Смерть лениво обернулась. За окном стоял черный ворон, поглядывая одним глазам на свою хозяйку с другой стороны немытого окна. Смерть тяжело вздохнула и пошла натягивать старые кроссовки, которые уже разваливаются на ходу. Скоро и за ними придет смерть, но только смерть обуви. Смерть даже усмехнулась это мысли: придет как-то в один солнечный день одна черная бархатная туфля на шпильке и скажет кроссовкам: «Здравствуйте, я Смерть. Пора вам на покой». И тут подошва у кроссовок оторвется. Хозяин вытащит шнурки и стельки, а затем выкинет несчастную дохлую пару на кладбище обуви, то есть на помойку. Однако, только вот в отличии от людей, кроссовки можно оживить, пришив новую подошву. Смерть даже на секунду подумала, что было бы неплохо написать роман в лучших традициях Джеймса Дрисколла (популярного среди детей писателя) и назвать его "Смерть обуви". И будет он о печальной участи одного войлочного валенка полюбившего замшевый сапожок. Закончилось бы все, конечно, в лучших традициях трагедии. Валенок бы прогрызла крыса, и его бы выбросили, а замшевый сапожок нашли бы на трупе девушки в лесу. Смерть надела на черную водолазку, неприметную толстовку и вышла из подъезда. На улице моросил мелкий противный дождь и дул холодный ветер. -И приспичило же кому-то в эту погоду умереть, - подумала Смерть и посмотрела на небо. Именно такое небо видел Андрей Болконский в сражениях под Аустерлицем. Такое же безразличное ко всему, такое спокойное, не понимающее ничего, утопающее в своем уныние, как кроссовки Смерти утопают в грязи русских дорог. Безразличие было признаком Смерти, так же как у кого-то был длинный нос, или голубые глаза, или лишняя хорда в сердце. Кто-то создал ее такой, чтобы она смогла беспристрастно выполнять свою работу, так же как у музыканта должен быть великолепный слух, чтобы воплощать нотный стан в прекрасную мелодию. Прохожие, которые спешили по своим делам, даже не подозревали, что рядом с ними то, что они больше всего бояться в жизни. Однако, кто-то ждет ее с нетерпением, как избавление от жизненных трудностей, невзгод и боли. Это вполне нормально, ведь Смерть - есть естественное завершение жизни и осознавать её - это не значит бояться или относиться к ней наплевательски, как считает молодое поколение, впервые столкнувшись с трудностями жизни. Осознание Смерти дает свободу. Ворон, который летел перед Смертью, завернул в тихий двор, состоящий из грязных пятиэтажек, с мутными стеклами и заваленными балконами. Смерть еще ниже натянула капюшон толстовки и свернула с мокрого асфальта на дорогу покрытую щебнем и глиной. Ворон залетел в во второй подъезд ближайшего дома. Домофона или кодового замка в подъезде не было, что было обычным дело для таких домов, построенных в середине двадцатого века. Смерть быстро прошмыгнула вслед за вороном, и, остановившись на площадке, где висели поломанные, поржавевшие почтовые ящики, стряхнула с толстовки капли дождя и двинулась дальше. Ее жертва жила на четвертом этаже. Звонить или стучать Смерть не стала. Она всегда входит без предупреждения. Квартира была вполне приличная, не считая множество тараканов, которые ползали на стенах. Причиной насекомых было обилие мусора, в том числе и пустых бутылок из-под водки. На табуретке по середине одной единственной комнаты сидел мужчина лет сорока, голый, небритый и дурно пахнущий. Над его головой висела петля, приглашая в свои объятья. Давя тараканов, Смерть прошла мимо мужчины и села на подоконник. - Ты хто? - голос мужчины был хриплый, но удивления в нем не было. Скорее всего недовольство и раздражение. - Смерть, - ответила гостья , смотря как мелкие капли дождя медленно сползают по стеклу. - Что серьезно? - Да, - Смерть посмотрела на свою будущую жертву. Мужчина напрягся и потянулся за недопитой бутылкой, стоявшей рядом с табуреткой. Пока тридцатиградусная жидкость неслась по горлу отчаявшегося существа, девушка начала давить тараканов, которые приблизились совсем близко, за что и поплатились своим уничтожением. - А вот возьму и не стану сегодня вешаться? Фигу тебе, - раздалось с середины комнаты. Смерть устала посмотрела на причину беспокойства и опять вернулась к тараканам, которые явно перешли в наступление. - Ты что молчишь? А не буду сегодня вешаться. Что делать будешь? А? Смерть на подоконнике тем временем пустила вход тяжелую артиллерию - свой кроссовок, у которого мощность была выше, чем у большого пальца. - Я с тобой разговариваю, слышишь? Мужчина встал и направился в сторону подоконника, но поскользнулся на пустой бутылке пива, как бывает в старых комедиях. Упав, он ударился головой об угол табуретки. Мужчина еще несколько минут дергал руками и ногами, пытаясь встать, тем временем тараканы заползли ему в рот, и жертва в агонии задохнулась. Смерть наблюдала, как шарик бледно серого цвета, размером с теннисный мячик, вышел из живота трупа на тонкой нитке и висел в воздухе, как воздушный шарик, наполненный гелием. Смерть подошла к шарику, вынимая из кармана маленькие ножницы, которыми пару секунду спустя перерезала тонкую нить. Шарик, избавившись от привязи, направился к окну и, проходя через стекло, двинулся в небо. Смерть проводила душу взглядом, затем посмотрела на труп мужчины. Глаза были на выкате, цвет лица желтоватый, губы обветренные. По лицу уже ползали тараканы, заползая то в рот, то в ноздри, то в уши бывшего хозяина квартиры. Девушка запустила руку в карман и достала оттуда пятирублевую монетку. Положив ее в руку мужчины, она двинулась к выходу. Одноглазого ворона на площадке уже не было, а значит работы сегодня больше не будет, и Смерть двинулась к выходу из темного подъезда, где воняло мочой, дохлыми кошками и жареными макаронами.