Твоя Судьба

      Мантию мадам Малкин сшила роскошную: изысканно-строгую, чуть приталенную, делающую фигуру Драко ещё более утончённой и стройной. Серебристая рубашка с шёлковым шейным платком создавали неповторимый образ: с одной стороны — щёголя и франта, а с другой — аристократа от кончиков красиво уложенных волос до носков лакированных туфель.       В этот раз Драко решил изменить причёску, оставляя чёлку чуть зачёсанной набок, но ниспадающей на лоб. Коротко стриженный затылок приоткрывал довольно тонкую, по-юношески беззащитную шею, серебристая ткань красиво оттеняла цвет глаз, а белоснежное полотно мантии делало Драко каким-то невесомым, стремительным, летящим, словно окружённым ореолом волшебного света.       — Ты похож на вейлу, — обронил Нотт, во все глаза пялясь на него, когда Малфой вышел в общую гостиную.       — Мне не нужна магия обольщения, чтобы привлекать воздыхателей, — презрительно фыркнул Драко, вспоминая выходку Флёр Делакур, когда та попыталась магически воздействовать на Седрика, дабы он её пригласил.       — Это верно, — закивал Блейз, обходя его по кругу и разглядывая со всех сторон. — Поттер будет сражён и без всякой магии. Ты невероятно хорош!       Драко порозовел — такая похвала в устах самого красивого парня факультета дорогóго стоила.       Мимолётно скользнув взглядом по оставшимся в гостиной, Малфой шепнул:       — Паркинсон ушла?       — Угу, — вновь кивнул Забини. — Вырядилась в розовые рюшки и банты, напудрила зарёванное лицо и утопала с Гойлом — пожалел бедняжку.       Драко пожал плечами и вздохнул с облегчением.       А вот из гостиной выходил с опаской, не зная, как встретит его Поттер. То, что встретит, сомневаться не приходилось — ещё днём сова принесла короткое письмо:       «Будь готов за полчаса до начала — чемпионы танцуют первыми, меня обязали участвовать».

***

      Малфой знал, что Гарри не кидал своё имя в Кубок Огня. Отец всячески подчёркивал, что такое невозможно, и тайком искал, чьих рук это дело. Драко подозревал, что тайком — вовсе не во благо Волдеморта, а наоборот. И чувствовал, что грядёт нечто неожиданное.       Малфои довольно давно просекли, что идеалы Тёмного Лорда попахивают гнилью. Ходили слухи, что в борьбе за чистую кровь, Волдеморт не гнушается эту самую чистую кровь проливать литрами. И вовсе не печётся об избранных, нет! Его волновала идея полного всевластия, личного бессмертия, коими он ни с кем делиться бы не стал. Даже с обожающей его Беллатрисой Лестрейндж.       Когда-то жуткий безносый маг врывался в чужие мэноры, располагаясь как у себя дома, выгребал счета своих сподвижников из Гринготса, тратя золото на личные нужды, порой едва не разоряя владельцев подчистую, и отбывал даже не считая нужным поблагодарить. Высшей благодарностью он считал оставленную слуге жизнь.       Малфои такое отношение вновь терпеть не собирались и готовились выскользнуть из лап, по слухам, возрождающегося Волдеморта любыми правдами и неправдами. О том, что жуткий маньяк восстал из царства мёртвых, говорили вновь потемневшие, налитые магией Метки на руках Упивающихся Смертью.       Драко идеи странного безумца уже не вдохновляли, хотя, по началу, это казалось таким правильным, романтически-справедливым и оправданным. Но потом он подслушал разговор отца с матерью и понял, что, в силу юности, многого не понимал.       «Поттер, если Тот-Кого-Нельзя-Называть жив, только попробуй его не уделать!» — порой думал про себя Драко, провожая глазами значительно окрепшую фигуру Золотого мальчика. — «Ты был для этого рождён, так гласит людская молва!»       И наблюдая из года в год, как мальчишка одерживает верх над тёмными силами, сейчас он невольно верил, что у Избранного получится.

***

      Первая магическая война принесла слишком много жертв и чётко расставила приоритеты. Когда прошли слухи о возвращении Волдеморта, Упиванцы не верили и большинством всего лишь развлекались, запугивая мирное население. Мелкие шалости после нескольких пинт крепкого пряного вина, не более.       Люциуса до сих пор лихорадило от страха, едва он увидел в небе Метку на квиддичном чемпионате. И ни один из Упиванцев не знал, кто её запустил. Но после неё, вспомнив все слова Дамблдора о том, что Волдеморт вернулся, Малфой-старший пришёл к выводу, что это не старческие причуды. Что-то будет. И начал готовиться.       Влияние Люциуса было невероятно велико. Настолько, что после долгих, вкрадчивых разговоров под пологом тишины, оставшийся круг Упивающихся всерьёз озаботился личной безопасностью, в пику служению своему Лорду, которому все торжественно клялись в верности ещё десять лет назад. Очень мало кто искренне горевал о его исчезновении, и практически все подобные глупцы в данный момент пребывали в Азкабане. Но надолго ли?       К тому же, где-то ведь обретался таинственный сподвижник Тёмного Лорда, бросивший имя Поттера в Кубок. И находился он в непосредственной близости от школы, маскируясь под хорошего, под своего. Его следовало вычислить как можно быстрее.       Тщательно всё обдумав, Люциус пришёл к выводу, что тюрьма, как средоточие идейных сторонников Тёмного Лорда, вероятнее всего, подвергнется нападению, как бы странно это ни звучало. Для Волдеморта нет преград, он сумасшедший, а потому странная магия дементоров на него не влияет. Что ему страх, если он сам сеет это чувство в каждом?       Но, даже освободив пару-тройку своих сторонников, Волдеморт лишится всех остальных. И это будет хорошим шагом к тому, чтобы опрокинуть его власть вторично, теперь уже навсегда. Чистокровный Малфой склоняться перед сумасшедшим полукровным маньяком не собирался.

***

      Всё это Драко знал весьма относительно, в детали его не посвящали. Однако паттерн и общую концепцию он уловил. И нисколько не сомневался, что у отца получится осуществить задуманное, как и верил в то, что Поттер — Избранный. Потому что, в это поверил Люциус.

***

      Избранный ждал его в коридоре: одетый с иголочки в парадную мантию от мадам Малкин, тщательно причёсанный и благоухающий свежестью. На его лице застыла маска холодной учтивости, что невольно восхитило Малфоя — ранее это мог настолько безупречно делать только он сам.       — Поттер, — вежливо произнёс он, протягивая руку зеленоглазому юноше.       — Малфой, — в тон ему ответил Гарри, принимая конечность и аккуратно пристраивая на согнутый локоть.       Они чинно шествовали по коридору, словно по золотой ковровой дорожке молодожёнов, и со всех сторон слышались вздохи и шепотки.       Чемпионов и их партнёров ждали в одном из пустующих классов, куда и пришёл Поттер, непринуждённо ведя с собой Малфоя. У дверей мелькнула перекошенная физиономия Рона Уизли, и Драко злорадно усмехнулся — где-то ещё должна быть гразнокровая подружка, Грейнджер. Интересно-то будет посмотреть на её лицо!       И посмотрел.       Круглыми от удивления глазами.       Изящная, словно фарфоровая статуэтка, девушка, с нежной, чуть смущённой улыбкой, стояла подле грозного квиддичного игрока, звезды сборной Болгарии — Виктора Крама, который не сводил с неё восхищённого взгляда.       Малфой обалдело поглядел на не менее удивлённого Поттера и вдруг засмеялся:       — А ты не прогадал, ответив на моё приглашение? Быть может, стоило обратить внимание на ту, что возле тебя с первого курса?       — Мы просто друзья, — отмахнулся Поттер, с искренней радостью разглядывая подругу.       «Не врёт», — констатировал Драко, искоса следя за ним.       Он поймал себя на мысли, что рядом с Героем ему тепло и уютно, надёжно и легко. И хихикнул, представив лицо Поттера, скажи он ему об этом.       Гарри повернулся к нему и мрачно спросил:       — Что смешного? Они прекрасно смотрятся вместе!       — Они отлично смотрятся, — подтвердил Малфой, с удовольствием замечая неподдельное изумление Поттера своим словам. — Но, всё равно, ты и я, будем самой красивой парой на Балу.       Поттер несколько секунд молчал, затем закатил глаза и весело фыркнул:       — Ерунда какая! С чего ты это взял?       — Обещаю, все будут смотреть только на нас, — торжественно поклялся Драко и придвинулся поближе к Гарри: — Ты будешь достойным партнёром аристократа Малфоя, а я стану достойным самого Героя Магической Британии.       — Глупости, — краснея, забубнил Поттер. — Кому нужен этот дурацкий пафос?       — Всем, Гарри, — мягко ответил Драко и улыбнулся. — Всем, поверь. Но ты… Ты просто будь собой, вот и всё.       Поттер некоторое время молчал, пристально вглядываясь в серые глаза напротив.       — Что с тобой, Малфой? Почему ты так быстро изменился, какую игру ты ведёшь? — чуть резче, чем хотел, спросил он.       — Никакую, — пожал плечами Драко. — Игры ведёт мой отец: политические, экономические, какие-то там ещё… Я просто живу. И хочу просто жить счастливой, беззаботной, мирной жизнью. И надеюсь в этом на тебя.       — Что? — Поттеру показалось, что он ослышался. — Твой отец — Упиванец! — гневно прошипел он. — Какая, к чёрту, мирная жизнь с такими, как он, и его Хозяин?!       — Гарри, подожди, — вздохнул Драко, внутренне понимая, что уже слишком далеко зашёл и отступать некуда. Да и не нужно. — Не спорю, ранние взгляды моих родителей были значительно иными, нежели сейчас. Вероятно, тебя огорчит, если я скажу, что до сих пор наша семья придерживается принципов чистоты крови. Постой, выслушай! — блондин покрепче сжал пальцы на руке Поттера, собиравшегося шагнуть в сторону. — Это не значит, что мы готовы и дальше поддерживать Лорда в его преследовании всех магически одарённых Мировой общественности. Твоя подружка-магла, будучи лучшей ученицей школы, только доказывает, насколько это несуразно, — с неудовольствием вынужден был признать он. — А мы, Гарри, не хотим умирать. И в Азкабан — тоже! Вот в это поверь, если не веришь в остальное, — он глубоко вздохнул и стиснул зубы.       — В это я верю, — чуть тише, чем раньше, ответил Поттер, прищурившись. — Но разве не хорошо вам будет жить, если к власти придёт Волдеморт?       Драко даже дёрнулся при упоминании страшного имени.       — Нет, нам будет плохо, — сумрачно возразил юноша. — Отец говорил, что Лорд убивает всех без разбору — чистокровный, полукровка, маглорождённый… Его никто не волнует, кроме него самого. Он — псих! И очень жаль, что никто не понял это в самом начале.       — Это тебе отец сказал? — с невероятным удивлением выпалил Поттер, сжимая его запястье.       — Да, он, — поморщившись от боли, кивнул Драко. — Гарри, ты мне руку сломаешь, силищу девать некуда?       — Ой! — опомнился тот, отпуская побелевшую конечность. — Извини…       — Извиню, — растирая онемевшие пальцы, серьёзно ответил Драко. — Но тебе придётся очень нежно меня обнимать и хорошо вести в танце, — чуть улыбнулся он.       — Эээ, ладно, — промямлил явно смущённый Поттер и приобнял. За талию.       Это было настолько неловко, сколь и забавно, что Драко не выдержал и засмеялся. Поттер приподнял уголки губ в улыбке и сдержанно фыркнул.       Дверь открылась, и зашла Минерва Макгонагалл, хлопком в ладоши призывая к вниманию.       — Дорогие чемпионы и их партнёры, — произнесла она, мельком скользнув взглядом по Гарри и Драко, впрочем, ничуть не удивляясь. — Сейчас вам предстоит войти в Большой Зал пáрами, строго соблюдая очерёдность, которую я объявлю минутой позднее. Главное, помните, что вам следует встать по кругу перед началом вальса так, дабы не мешать друг другу, и начать с первыми же аккордами музыки.       Малфой лихорадочно припоминал женский вариант движений, прокручивая в голове каждое пá. Он уже танцевал за девушку в паре с Монтегю, когда дурачился в слизеринской гостиной, изображая Макгонагалл и Уизли. И все ему сказали, что он очень хорош, особенно девчонки. Можно быть уверенным, что и сейчас он станцует так, что на них будут пялиться все, кому не лень. И аминь!

***

      На них действительно пялились. Не только на красавицу Флёр или идеального Седрика, невероятно привлекательную и поразившую всех Грейнджер и звёздного игрока Крама. Пара Поттер/Малфой вызвала наибольший ажиотаж, едва они протанцевали первый сет*.       Драко выгибался так естественно, ступал так легко, словно всю жизнь провёл на подмостках Британских балетных театров. А несколько деревянный Поттер, внезапно расслабился и перестал смущаться, ведя свою «фею» и закручивая в пируэты. И взмывая в воздух, на поддержке, в его руках, Драко не мог думать ни о чём другом, кроме того, что Поттер необыкновенно красив сейчас, полон обаяния и несказанно силён.       Ещё в прошлом году Малфой обратил внимание на то, как поправился и окреп вечно худющий мальчишка, какой мускулатурой налились руки и ноги некогда субтильного пацанёнка. И тогда он казался ниже. А сейчас их макушки были практически вровень.       Ловя на себе ответный горящий взгляд изумрудной радужки, насыщенный удовольствием, Драко понимал, что их мысли совершенно взаимны. Это отзывалось сладкой дрожью в ногах, руках и странным томленьем в груди.       А когда танец кончился, Гарри решительно обхватил его за талию и повёл к столикам, уставленным напитками. И всем своим видом демонстрировал, как ему наплевать на общественное мнение по данному поводу.       «Вот он весь в этом…», — с неожиданной щемящей ласковостью подумал Малфой. — «Всегда выше чужих косых взглядов и гадких слов…»       Дальнейшее вспоминалось в мареве звуков, вкусов, запахов, вспышек магических фонарей, фотоаппарата Колина Криви и фейерверков. И сильных рук, которые то и дело, поддерживали, обнимали, поправляли мантию и причёску. Гарри ни на минуту не оставлял его, словно боялся, что украдут.       Они проговорили прорву времени, и Драко признался Поттеру о мнимой казни гиппогрифа, и о своём искреннем раскаянии во многих глупостях. Была ли его откровенность продиктована четырьмя бокалами сливочного пива или общей потрясающей атмосферой, юноша не знал. Но был уверен, что назавтра не возьмёт назад ни одно из сказанных слов.       Малфой подумал о том, что Святочный Бал всё же стал для него волшебным, как вещал старый Дамблдор — никогда прежде он и представить себе не мог подобный исход. И ни на миг не усомнился в правильности того, что происходит.       Мерлину в задницу тёмного Лорда и его глобальные планы на магический Мир, страхи и опасность, неизвестность и возможные слизеринские насмешки! Он, кажется, влюблён, и будь что будет!

***

      Близилось раннее утро, ноги и плечи налились свинцовой усталостью. Но такой томной и приятной, что Драко ни о чём не сожалел. Гарри, чуть пьяный от танцев и пунша, крепко держал его за руку и вёл наверх. Куда — Драко не спрашивал. Ему было всё равно. Но он точно знал, что они будут делать, чем заниматься. И предвкушал момент всеми фибрами души.       «Даже если у него вообще нет опыта, я направлю и подскажу», — отстранённо думал Драко, без удивления лицезрея появившиеся в стене двери Выручай-комнаты.       И, ну, почти не поразился, когда обстановка преобразилась в роскошную спальную комнату с огромной кроватью посередине. Пол устилали лепестки, там и сям горели махонькие магические свечи, тяжёлый кремовый балдахин тут же задёрнулся, стоило Гарри уронить Драко на упругую белоснежную поверхность перин.       От одежды Драко избавляли в процессе, в котором Гарри проявил немалую сноровку. Тем не менее, по некоторым неуловимым признакам, Малфой понял, что он у Поттера первый. И счастливо вздохнул, всецело отдаваясь воле сильных рук, напористых губ и горячего языка.       Очищающее заклинание блондин произнёс сам, но дальнейшее взял на себя Гарри, ведомый какими-то инстинктами, о которых либо знал, либо пока ещё только догадывался.       Малфой, полностью погружённый в свои чувства, осознавал их стремительно и ярко, подаваясь наствречу упругим толчкам, тяжёлому пряному дыханию, и едва слышно постанывал, ощущая, как водоворот страсти закручивает тугую спираль удовольствия.       И когда наступил желанный пик, Драко кричал и кричал, выплёскиваясь в чужую мозолистую ладонь, а спустя несколько секунд и толчков слушал ответный крик, приглушённый собственной кожей, потому что Поттер уткнулся ему в шею:       — Мой!.. Мой!.. МОЙ!!!       И Малфою было так хорошо, как никогда в жизни.

***

      Пробуждение знаменовалось ласковыми поцелуями, тёплыми поглаживаниями и странным, но приятным жжением в районе левой лопатки.       Драко распахнул ресницы и улыбнулся зелёным глазам, которые без стеклянной преграды очков, стали ещё ближе и ярче.       Очищающее пришлось произносить невербально, потому что Драко вовсе не хотел испортить тяжёлым дыханием такой романтически сладкий момент. Поттер очевидно сделал это ещё раньше, потому что, от него по-прежнему пахло свежестью и совсем немного — шоколадом.       — Я люблю тебя, — неожиданно и совершенно искренне сказал Малфой, но чаемого удивления в зелёных глазах не нашёл.       И удивился сам.       — Я тоже тебя люблю, — спокойно ответил Гарри, пальцем обрисовывая русые брови, тонкий нос и розовые, чуть припухшие ото сна, губы блондина. — Но есть одно «но».       И Драко напрягся, ожидая чего угодно. Нет, он ничуть не боялся, затребуй от него Поттер сейчас торжественной клятвы или Непреложного обета в том, что никаких больше Волдемортов и Упиванцев. Потому что, это было бы само собой разумеющимся.       Драко опасался, что Гарри потребует то, что он не в силах будет ему дать из-за каких-нибудь обстоятельств, независящих от Малфоя. Потому что, отдать хотелось всё: себя, свою жизнь, весь Малфой-мэнор, набитый сокровищами, редкими книгами, зельями и артефактами, даже Волдеморта на блюдечке с зелёной каёмочкой.       Но Гарри в очередной раз его удивил.       — У тебя под левой лопаткой мои инициалы, — смущённо и взволнованно проговорил он. — И я могу только догадываться, как это произошло.       — И как? — мгновенно поверив ему и подавляя порыв вскочить и подбежать к зеркалу, поинтересовался Малфой.       — Я слишком сильно тебя хотел, — признался Гарри. — Всего. Без остатка. И вот… — он растерянно провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — Я ещё в детстве понял, что когда чего-то очень сильно хочу, это случается. Но надо, чтобы это был невероятно мощный порыв, на грани отчаяния.       — О, так ты отчаянно меня хотел! — развеселился Драко и поудобнее устроился в кольце крепких рук возлюбленного. — Я, пожалуй, дополню твою версию. Про сильное желание я тоже многое слышал, но его одного мало. Нужно, чтобы маг был очень и очень одарённым. И чтобы сама Магия услышала твой зов. Ты — Избранный, Гарри, — блондин нежно привлёк его к себе. — Магия всегда слышит тебя, хотя мне и очень любопытно, каким же образом ты стал настолько сильным.       Поттер помрачнел.       — Насколько я понял, и как мне объяснили, это не моя сила, — сумрачно произнёс он. — Волдеморт проклял меня, но я выжил благодаря кровной защите матери. И от этого проклятия моя магия значительно увеличилась. Я словно впитал волдемортовы тёмные силы, заставив его исчезнуть. Но теперь он вернулся и хочет забрать всё назад.       Драко немного помолчал, обдумывая услышанное.       — Да, скорей всего, ты забрал его магию, — кивнул он. — Но теперь она — твоя. Слушается тебя, творит добро твоими руками, ведь сама магическая сила не имеет тёмной или светлой окраски. Таковыми её делают поступки. Тебе не нужно об этом думать, Гарри.       — А о чём мне нужно думать? — с усталой улыбкой спросил Поттер.       — О том, что теперь нас связывает, — ответил Драко. — Магия услышала тебя и сделала меня твоим в совершенстве. Я ощущаю себя гораздо сильнее, чем был, а ведь я чистокровник. Нет, не делай такое лицо, я объясню! — протестующе вскинул он руку, заметив гримасу Гарри. — Не обижайся, но магия крови очень важна. Чем чище кровь, тем выше магическая концентрация. Это позволяет легче и быстрее осваивать заклинания, особенно невербальные, интуитивно помогает варить зелья, даже без знания правильной рецептуры, находить источники боли и лечить раны. Полукровкам много сложнее делать всё это, а маглорождённые, как Грейнджер, и вовсе вынуждены прилагать титанические усилия, чтобы добиться успехов. Знаешь, твоя подружка — чистое сокровище, — задумчиво проговорил он. — Наверное, твоя мать тоже из той же породы. Настолько упорные и талантливые, диву даёшься!       Поттер похлопал глазами, и вдруг ехидно поддел:       — Надо же, она уже маглорождённая, а не грязнокровка? Того и гляди, по имени называть начнёшь!       — Гермиона, — немедленно откликнулся Драко и показал Гарри язык. — Ты чего? Ты же меня пометил! Отныне, твоя магия питает и меня, я просто не могу причинять какой-либо вред тем, кого ты любишь. Правда, и ты не станешь вредить тем, кого люблю я, — предупредил он. — Не захочешь, будешь искать иные решения. И ещё, — блондин хитро прищурился: — Мне передалась твоя способность произносить имя Волдеморта без страха. Не заметил, да? То-то же!

***

      У дверей Выручай-комнаты обнаружились Крэбб с Гойлом.       — Тут к вам ломились всякие, мы просили не заходить, — скромно сообщил Грег. — Больно много любопытных было, — проворчал он себе под нос.       — Спасибо! — искренне поблагодарил Поттер, держа ладонь Малфоя, как нечто само собой разумеющееся. — Мы, кажется, проспали завтрак?       — Так все, считай, проспали, — развеселился Крэбб. — Даже учителя. Зато сейчас обед, ещё успеете переодеться и поесть.       — Успеем? — засмеялся Гарри, заглядывая в серые глаза Драко.       — Поднажмём! — завопил Драко и рванул вперёд, таща Поттера на буксире. — Я есть хочу! А тебе чемпионствовать пора!