50 оттенков серого.

      Сегодня пятница. Тэхен и Чимин сдали свой последний экзамен. И все, прощай учёба. Больше им не нужно убивать огромное количество часов за подготовкой к экзаменам, тратить свои нервы на переживания об отметках. Теперь они свободны и могут дальше идти по своим путям. Чимин хотел бы работать редактором, но до этого пока ему еще далеко, как он думает. Тэхен пойдет скорее всего на репортера и журналиста. Но об этом потом. На сегодня у них запланирована вечеринка, которая обещает быть весёлой. Ведь что, как не наш друг алкоголь, приведёт к самым безбашенным поступкам… Тэхён уже около часа крутится перед зеркалом, выбирая себе наряд на сегодняшний вечер. А наш Чимин-и смотрит на себя уж слишком накрашенного в зеркало и незаметно стирает излишки блеска на губах и теней на глазах. — Боже, Тэ, обязательно было так сильно красить? — тихо бубнит Чимин, наконец уже отстав от своего лица. Если он уберёт ещё немного, то Тэхен все равно это поправит или добавит больше «красок». — Да, хватит тебе уже быть тихоней. Пора раскрыть твою потайную дверь, — развернувшись к своему другу, Тэхен показывает себя во всей красе. На нем обтягивающие чёрные джинсы, бордовая рубашка размера оверсайз с глубоким v-образным вырезом, который открывает вид на острые ключицы и кожу цвета молочного шоколада и лакированные чёрные туфли. Его волосы слегка волнистые и хорошо уложены, с ровным пробором. Бижутерия в ушах и на изящных длинных пальцах, лёгкий, но бесспорно соблазняющий макияж, добавляют ко всему образу +50 характеристик. Тэхен выглядит на 200/100. Иными словами вали и тра… –Ваа, да завидев такого тебя, на меня и внимания не обратят, — оценивающе взглянув на друга, немного грустно ну и, может быть, даже завистливо усмехается Чимин. Конечно, Тэхен как будто только сошёл с обложки глянцевого журнала про моду. — Мне до тебя как улитки до Китая. — Айгу, заканчивай. Это все дорогие вещи и макияж. Я бы все отдал, чтобы выглядеть также естественно красиво как и ты. Так что прекращай себя унижать и прихорашивайся, — в этот момент кто-то позвонил в дверь и Тэхен пошёл открывать. Слова лучшего друга успокоили и заставили посмотреть на себя по-другому. Чимин был далеко неплохо одет на вечеринку, не без помощи Тэхена, конечно. Вместо узких джинс Чимин предпочёл чёрные зауженные брюки, которые обтягивали в самых нужных и, так сказать, аппетитных местах. Рубашка темно-коричневого цвета с белыми полосами, с таким же глубоким v-образным вырезом, заправленная в брюки, подчеркивала изящную фигуру парня. Чимин также выбрал обычные чёрные туфли, которые отлично смотрелись. Из бижутерии воспользовался сережками-гвоздиками и кольцами. На плечи накинул лёгкое пальто почти того же цвет, что и рубашка, но посветлее. Волосы были просто уложены и зачесаны назад с помощью фена и ничего более. Чимин выглядел также идеально как и его друг, но не мог в себе этого разглядеть из-за заниженной самооценки. Он выглядел изящно и совершенно. — Чим, тебе посылка, — отвлекая друга от разглядывания себя, Тэхен одной ногой закрывает дверь, держа в руках небольшую коробку. — Что? Посылка? Но я ничего не заказывал, — с неким удивлением Чимин забирает коробку и начинает раскрывать её. Но странным было то, что на посылке не было указано ни имя отправителя, ни обратного адреса. — От родителей, может… — Открывай же! — Тэхен в приподнятом настроении направляется на кухню за бутылкой шампанского, припасенной специально для этого дня. Чимин открывает посылку и видит в ней ещё одну небольшую коробку, обтянутую кожей, в которой лежат три одинаковых, новых с виду книги в старом матерчатом переплете и кусочек плотного белого картона. На одной стороне каллиграфическим почерком выведено: Почему ты не сказала, что мне надо опасаться мужчин? Почему не предостерегла меня? «Богатые дамы знают, чего им остерегаться, потому что читают романы, в которых говорится о таких проделках…» — продолжает Чимин данную цитату. Эту Чимин знает наизусть из «Тэсс». Удивительное совпадение: на экзамене он три часа подряд писал эссе о романах Томаса Гарди. А может, и не совпадение… может, это сделано нарочно. Он внимательно осматривает книги: три тома «Тэсс из рода д’Эрбервиллей». На титульном листе старинным шрифтом напечатано: Лондон. Джек Р. Дегуд, Макилвейн и К°, 1891. Самое первое издание, которое стоит безумных денег, и Чимин сразу понимает, кто его прислал. Тэхен стоит у Пака за спиной и смотрит на книги. Потом берет карточку. — Первое издание, — шепчет Чимин, не отрываясь от книг. — Невероятно! — Тэхён смотрит на друга широко раскрытыми от удивления глазами. — Чон? — Больше некому, — кивнул Чимин, усмехнувшись. — А что за карточка? — Понятия не имею. Думаю, это предупреждение — он намекает, чтобы я держался от него подальше. Даже не знаю, почему. Можно подумать, я ему проходу не даю, — закатив глаза, юноша укладывает книги обратно в коробку. — Если хочешь, считай, конечно, это предупреждением, Чим, дело твое, но он явно к тебе неравнодушен. Всю последнюю неделю Чимин не позволял себе мыслей о Чонгуке. Ну, ладно… разве что по ночам ему по-прежнему снятся черные глаза, и понадобится целая вечность, чтобы стереть память об обнимающих его руках, чтобы забыть его чудесный запах. Но зачем он мне это прислал? Ведь я ему не пара? — Я нашел первое издание «Тэсс», выставленное на продажу в Нью-Йорке. За него просят четырнадцать тысяч долларов. Но твое в гораздо лучшем состоянии. Полагаю, оно стоит намного дороже, — Тэхён уже посовещался со своим добрым другом — Гуглом. — Цитата — слова Тэсс, которые она говорит, обращаясь к матери, после того как Алек д’Эрбервилль так чудовищно с ней обошёлся, — раздумывает Пак, не понимаю, к чему такая цитата. Вроде, умный, а понять не может. — Я помню, — задумчиво отвечает Тэхён. — Но что он хочет этим сказать? — Не знаю и знать не хочу. Я все равно не могу принять такой подарок. Придется отослать ему обратно с такой же невразумительной цитатой откуда-нибудь из середины, — вздохнув и оглянув книги, Чимин дотрагивается до приятного переплёта. — Где Энжел Клер говорит «отъебись от меня»? — спрашивает Ким с совершенно невозмутимым выражением. — Да, вот именно, — юноша слегка смеётся, отмечая, что цитата идеально подходит. Тэ умеет поддержать в трудную минуту. Чимин закрывает коробку и оставляет её на обеденном столе. Тэхен протягивает ему бокал с шампанским. — За окончание экзаменов и нашу новую жизнь в Сиэтле, — улыбается он. — За окончание экзаменов, нашу новую жизнь в Сиэтле и отличные отметки. Они чокаются бокалами и выпивают. Тэхену алкоголь идёт проще, конечно, такой тусовщик как он чего только не может. А вот Чимин медленно выпивает, но также залпом, морщась от газов, которые свербят в носу. — Готов? — спрашивает Ким, смотря с недоброй ухмылкой. — Не…. да, готов, — сначала уж хотел было ответить Чимин «нет», но только Тэхен быстро может переубедить одним лишь взглядом. Поэтому сейчас Ким выводит Пака за плечи из квартиры, направляясь в весёлые ночные переключения.

***

      В баре шум и неразбериха, он под завязку набит будущими выпускниками. Сегодня они намерены напиться в хлам. К Тэхен и Чимину присоединяется Юнги. Ему осталось учиться еще год, но он тоже не прочь повеселиться и, чтобы вдохнуть в них дух обретенной свободы, покупает на всю компанию кувшин маргариты. Приканчивая четвертый бокал, Пак понимает, что пить столько маргариты, да еще после шампанского, — не самая лучшая идея. — Так что теперь, Чим? — Юнги пытается перекричать шум. — Мы с Тэ переберемся в Сиэтл. Родители купили ему там квартиру. — Бог мой, живут же люди. Но ты ведь приедешь на мою выставку? — Конечно, Юн, как я могу пропустить такое! — Чимин улыбается, а Юнги обнимает его за талию и подтягивает поближе к себе. — Мне очень важно, чтобы ты пришёл, Чим-а, — шепеляво шепчет он на ухо. — Еще маргариту? — Мин Юнги, ты пытаешься меня напоить? Похоже, у тебя получается, — хихикает уже достаточно пьяный Чимин. — Лучше выпью пива. Пойду схожу за кувшином. — Еще выпивки, Чимин-аа! — кричит немного пьяно, но радостно по-детски Тэхён. Тэхен может пить как конь, и ничего ему не делается. Одной рукой он обнимает Леви — студента с нашего курса и по совместительству фотографа студенческой газеты. Он уже бросил фотографировать повальное пьянство, которое его окружает, и теперь не сводит глаз с обворожительного Тэхен или скорее всего с его задницы. Освобождаясь из объятий Юнги, Чимин встает из-за стола. Голова идет кругом. Ему приходится схватиться за спинку стула. Нельзя пить столько коктейлей с текилой. Подойдя к бару, юноша решает, что надо зайти в туалет, пока еще ноги его держат. Очень даже разумно. Чимин проталкивается сквозь толпу. В туалете, конечно же, очередь, зато в коридоре тихо и прохладно. Чтобы было не так скучно стоять, он достает из кармана мобильник. — Так… Кому я звонил в последний раз. Юнги? А это что за номер? Я такого не знаю. Ах, да! Чоон~, — разговаривая с самим с собой и глупо хихикая, Чимин решается позвонить Чонгуку. Было уже поздно, и скорее его звонок разбудил бы Чона, но Чимину… поправочка, пьяному Чимину, как-то вот плевать, надо же узнать, зачем он послал ему эти книги, да еще с такой загадочной припиской. «Если он хочет, чтобы я держался подальше, пусть сам оставит меня в покое», — думает про себя Чимин. Или уже вслух бормочет? А то рядом сидящая девушка странно смотрит на пьянчужку Чими. С трудом сдерживая пьяную ухмылку, он нажимает на клавишу «вызов». Чон отвечает почти сразу — на втором гудке. — Чимин? — удивлённым тоном отвечает Чонгук. Не ожидал он столь позднего звонка особенно уж от Пака. Ну, если честно, и сам Чимин не ожидал. До затуманенного мозга омеги наконец доходит… Откуда он знает, что это я? — Зачем вы прислали мне книги? — запинающимся языком произносит парень. Вообще не палимся. — Чимин, что с тобой? Ты какой-то. странный, — Чонгук явно обеспокоен. — Это не я странный, а ты…то есть вы! — вот какой Чимин-ще смелый, особенно после четырех маргарит. — Чимин, ты пил? –…. неикт, — пытается не соврать парень, — ладно, даже если и пил, вам-то что? — Просто интересно. Где ты? — В баре. — В каком? — Чонгук уже начинает сердиться. — В баре в Портленде. — Как ты доберешься до дома? — Как-нибудь, — разговор получился не таким, как рассчитывал Чим. — В каком ты баре? — Зачем вы прислали мне книги, Чонгук? — Чимин, где ты? Скажи сейчас же. — тон у Чонгука такой безапелляционный, он уже явно не хило разозлен, но сдерживается. А вот Чимину в голову не очень вовремя пришли представления о Чоне в костюме кинорежиссера эпохи немого кино: одетого в узкие бриджи для верховой езды, с рупором в одной руке и со стеком — в другой. От выразительной картины он фыркает от смеха. — Ваа, Чон Чонгук-щи, вы обо мне беспокоитесь? — спрашивает Пак глупо хихикая. Слишком уж язык его развязался. — Мать твою, Чимин, помоги мне уже! Где ты сейчас? — Чонгук ругается, повышая голос, но вовремя контролирует себя. А Чимину хоть бы хны, его это, похоже, забавляет, раз сейчас он хихикает. — В Портленде… От Сиэтла далеко. — Где в Портленде? — Спокойной ночи, Чонгук-щии~, — пропевает Чимин. — Чимин! И Чимин сбросил. — Как я его, — гордо заявляет парень все той же девушке, что сидела рядом. Что ж миссия не выполнена. Про книги ему так и не сказали, но зато какое удовольствие словил! Выбесил самого Чон Чонгука. Альфу с опасным взглядом, не хилыми мышцами, которые видно даже через одежду. И запахом, от которого ноги подкашиваются и низ живота стягивает в тугой узел, а смазка готова литрами лить. Твою мать! Он хоть и совсем пьяный, но котелок вроде как ещё варит. Сейчас ему со всей силы прописывает подзатыльник его подсознание, крича о том, что только что эта пьянчужка сотворила. От резкого осознания аж трезвеешь. Телефон Чимина звонит, и тот чуть не подпрыгивает от неожиданности. — Алло? — робко мычит Чимин, кусая губу. Стыдно то как. — Я сейчас приеду за тобой, никуда не уходи, — строго и сдержанно одновременно говорит Чонгук и тут же сбрасывает. Черт! Чимин резко отходит от стены и жалеет, голова начинает кружиться. Сердце колотится с невероятной скоростью. Приедет за мной? Вот ещё! Ох, бл… меня сейчас стошнит… нет… Все хорошо. До Чимина вдруг доходит, что ему просто морочат голову. Он же не сказал ему, где находится. А сам он меня не найдёт. Да и к тому времени, когда он доберется сюда из Сиэтла, вечеринка закончится и Чимин с друзьями разойдутся. Дойдя все же до туалета, парень решает просто освежиться холодной водой, ополоснуть шею, лицо трогать нельзя — весь макияж потечёт. Он моет руки в холодной воде и смотрит на свое отражение в зеркале, прикладываю ледяные руки к шеи. Щеки горят, взгляд немного расфокусированный. Хм… текила. Он целую вечность ждет у стойки, пока принесут кувшин с пивом, и возвращается к столу. — Где ты пропадал? — отчитывает меня Тэхён. — Стоял в очереди в туалет. Между уже пьяными Юнги и Леви разгорелся жаркий спор по поводу местной бейсбольной команды. Юнги останавливается посредине яростной тирады, чтобы налить всем пива, и Чимин делает большой глоток. — Тэ, я хочу выйти, подышать свежим воздухом. — Быстро тебя развезло! — усмехается Ким и хлопает по плечу. — Я на пять минут, не больше. Снова проталкиваясь сквозь толпу, его начинает подташнивать, голова предательски кружится, и Пак нетвердо стоит на ногах. Даже хуже, чем обычно. Он чувствует как множество чужих грубых рук трогают его и уже нагло хватают за аппетитные места. Но выяснять, кто это, совсем не хочется, он просто ускоряет шаг и, находя в себе силы, проталкивается сквозь толпу, выходя на воздух. От глотка прохладного вечернего воздуха к Чимину приходит понимание того, как же сильно он напился. Все вокруг двоится, как в старых диснеевских мультиках про Тома и Джерри. Он чувствует, что сейчас стошнит. Зачем же я так напился? Чееерт. — Чим, — Юнги вышел следом за ним. — Тебе плохо? — По-моему, я слишком много выпил, — тот слабо улыбается и пытается устоять. — Я тоже, — шепчет он, не сводя с Чимина пристального взгляда темных глаз. — Хочешь, обопрись на меня, — он подходит поближе и обнимает юношу за плечи. — Спасибо, Юнги, не надо. Я справлюсь, — Чимин пытается оттолкнуть его, но не осталось сил вовсе. — Чимин, прошу тебя, — шепчет он и прижимает его к себе. — Юнги, что ты делаешь? — Чим, ты давно мне нравишься, — одной рукой он обхватывает омегу за талию, а второй держит за подбородок, откидывая его голову назад. О господи… он собирается меня поцеловать. — Нет, Юнги, перестань! Нет! — Чимин отталкивает его, но он как стена из железных мускулов, парень не может его сдвинуть. Рука Мина в мягких волосах Пака, он не дает ему отвернуться. — Чим-и, пожалуйста, — томно шепчет Юнги, почти касаясь пухлых губ омеги. Его дыхание влажно и пахнет слишком сладко — маргаритой и пивом. Он нежно целует юношу в щеку чуть выше уголка рта. Бедный Чимин испуган, пьян и беспомощен, ему трудно дышать. — Юнги, не надо, — тихо умоляет его Чимин. «Я не хочу. Я отношусь к тебе как к другу, и меня сейчас вырвет», — кричит измученное подсознание Пака. — Кажется, он сказал «нет», — доносится из темноты грозный голос и рычание. Чонгук отталкивает Юнги и притягивает к себе вялого Чимина. Юнги отшатывается и чуть ли не падает. — Чон, — коротко произносит он. Чимин тревожно оглядывает Чонгука. Он сердито смотрит на Юнги, глаза его мечут молнии. Пак больше не в силах удерживать в себе алкоголь. Желудок подкатывает к горлу, и он сгибается пополам и картинно тошнит прямо на землю. — Бог мой, Чим! — Юнги в отвращении отпрыгивает назад. Чонгук осторожно поддерживает за талию, чтобы, не дай бог, не свалился и, взяв под руку, мягко ведет к невысокой кирпичной цветочнице на краю парковки. С глубокой благодарностью Чим замечает, что там относительно темно. — Если захочешь еще раз вырвать, то лучше здесь. Я тебя поддержу, — спокойно и с толикой заботы произносит Чонгук. Одной рукой он придерживает парня за плечи, а второй поглаживает по спине. Чимин неловко пытается его оттолкнуть, но снова тошнит… а потом еще раз. О господи… Сколько это будет продолжаться? Даже теперь, когда желудок полностью опустел и наружу больше ничего не выходит, тело сотрясают ужасные спазмы. Чимин молча дает себе клятву никогда больше не брать в рот спиртного. Словами этих мучений не передать. Наконец все заканчивается. Совершенно измученный, он с трудом держится ослабевшими руками за кирпичную стену цветочницы. Чон отпускает Чимина и дает носовой платок. Ну в чьем еще кармане может быть чистый льняной платок с монограммой? Чимин принимает платок и вытирает им рот. Он не может поднять глаза и посмотреть на Чона. Как стыдно. Лучше бы его проглотили азалии, которые растут в контейнере, или он провалился сквозь землю. Юнги по-прежнему стоит у входа в бар и следит за нами. Простонав, Пак закрывает лицо руками. Это один из худших моментов его жизни. Он пытается вспомнить самый худший, и в голову приходит только отказ Чонгука. Наконец набравшись храбрости, Чимин украдкой бросает на него быстрый взгляд. Чон смотрит на него сверху вниз, и по его лицу ничего нельзя понять. Обернувшись, омега видит смущенного Юнги. Похоже, в присутствии Чонгука ему явно не по себе. Как же Чимин на него сердит! Для его так называемого друга есть пара отборных слов, которые Чимин, никогда не решится произнести в присутствии видного предпринимателя Чон Чонгука. — Я… э-э… буду ждать вас в баре, — бормочет Юнги. Оба даже не обратили на него внимания, и он исчез за дверью. Они остались один на один. Только этого не хватало.  — Извините, — лепечет Чимин, уставившись в платок, который отчаянно тереблю руками. Какой мягкий. — За что ты просишь прощения, Чимин? — В основном за то, что позвонил пьяным. Ну и много еще за что, — почти шепчет юноша, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Можно я сейчас умру, ну пожалуйста! — Со всеми бывает, — говорит Чонгук сухо, пожимая плечами. — Надо знать свои возможности. Нет, я всей душой за то, чтобы раздвигать границы, но это уже чересчур. И часто с тобой такое случается? Голова начинает кружиться от избытка алкоголя и раздражения. Ему-то какое дело? Его никто не заставлял приезжать. Он ведет себя, как взрослый с провинившимся ребенком. Чимину хочется сказать, что если захочет, то будет теперь напиваться каждый вечер, и его это не касается, однако сейчас, после того как его не один раз тошнило прямо у него на глазах, лучше промолчать. — Нет, — отвечает Чимин покаянно, — такое со мной в первый раз, и сейчас у меня нет желания повторять эксперимент. Пак никак не может понять, зачем Чонгук здесь… В ушах рождается шум. Чон замечает, что Чимин вот-вот упадет, поднимает его на руки, прижимая к груди, как ребенка. — Успокойся, я отвезу тебя домой, — тихо говорит он. — Надо предупредить Тэхена. — «Господи спаси, я снова в его объятиях». — Мой брат ему скажет. — Кто? — Мой брат Хосок сейчас разговаривает с Тэхеном. — Э?.. — бедный Чимин сейчас вообще ничего понимает. — Он был вместе со мной, когда ты позвонил. — В Сиэтле? — он совершенно сбит с толку. — Нет, я живу в «Хитмане». «До сих пор? Почему?» — Как вы меня нашли? — По твоему мобильному. Я отследил его, Чимин, — у парня, кажется, глаза сейчас по пять рублей. «Он тебя преследует», — шепчет не без того больное подсознание сквозь облако текилы, по-прежнему затуманивающее разум. И давайте будем честны, раз уж это Чон, то Чимин вовсе не против. — У тебя была с собой сумка или пальто? — Э-э… вообще-то да. Было пальто. Чонгук пожалуйста, мне нужно предупредить Тэхена. Он будет волноваться, — Чонгук смотрит в щенячьи, немного запуганные глаза Чимина. Его губы растягиваются в линию. — Ну, если нужно… Он ставит парня на землю и, взяв за руку, ведет обратно в бар. Юноша обессилен, запуган, по-прежнему пьян и как-то невероятно взволнован. Он сжимает его руку — какое странное переплетение чувств. Внутри шумно и многолюдно. Играет музыка, и на танцполе собралась большая толпа. За столом Тэхена не видать, и Юнги куда-то делся. Леви сидит в одиночестве, всеми покинутый и несчастный. Чонгук смотрит куда-то в толпу, словно кого-то ищет. После его взгляд находит двоих: Тэхена и его брата, который прижимается со спины к первому, обхватив ладонями талию. Кому-то явно сегодня ночью перепадет и, возможно, даже не один раз, учитывая то, как плотно задница Тэхена прижата к Хосоку. Чон подводит Чимина к барной стойке и вмиг уходит, теряясь в толпе. Чимин же все равно его находит взглядом, движущегося в сторону одной пары. Среди людей, напрягая свои глаза, Чимин узнает своего друга, который стоит ну очень близко к какому-то незнакомцу, но раз Чонгук подошёл к ним, то, скорее всего, это его брат. Очень даже симпатичный брат. Чонгук что-то говорит Тэхену, который внимательно его слушает и после зачем-то кивает. На этом их разговор заканчивается. Тэхен возвращается к красавчику, игриво ему улыбаясь. А Чонгук возвращается к Чимину. — Всё в порядке? Что вы сказали? — громко говорит Чимин, чтобы перекричать музыку и толпу людей. Но от этого только хуже становится и голова начинает сильнее кружиться и болеть. — Да, я сказал, что отвезу тебя домой, — Чонгук притягивает к себе омегу, чувствуя, что тот скоро свалится. Ну, и так не придётся орать друг другу слова. — А… он что? — от такой близости становится жарко всему телу и в нос ударяет знакомый аромат, заставляя расслабиться. — Сказал, чтобы я позаботился о тебе, — как-то хитро ухмыляясь, отвечает Чон. После же к ним подходит бармен и Чонгук просит стакан воды со льдом. И бармен немедленно выполняет заказ. — Пей. Цветные огни, вспыхивающие в такт музыки, отбрасывают странные блики и тени по всему бару. Спутник Чимина попеременно становится зеленым, голубым, белым и демонически красным. Он внимательно смотрит на него. И Чимин делает робкий глоток, от которого становится только хуже. — Допивай! — приказывает Чонгук. Все-таки он самый настоящий деспот. Чон, явно расстроенный, ерошит рукой непослушные волосы. У него-то какие проблемы? Ну, если не считать глупого пьяного омегу, который звонит ему среди ночи. Он тут же решает, что его надо спасать и, между прочим, оказывается прав. А потом ему приходится смотреть, как его выворачивает наизнанку… «Ох, Чимин, сколько можно мусолить одно и то же?» — сердито одергивает подсознание. Чимину представляется, что оно строго смотрит на него поверх очков. Мир под ногами чуть покачивается, и Чон кладет руку на плечо Чимина, чтобы поддержать. Юноша послушно допивает воду; от выпитого снова начинает подташнивать. В голову ударяет холод, от чего она начинает раскалываться и сильнее кружиться. Чон забирает стакан и ставит его на стойку бара. Сквозь пелену Чимин замечает, что он одет в просторную белую футболку, облегающие джинсы, черные кеды-конверсы и темный пиджак. Чиминову помутненному сознанию он кажется очень привлекательным. Чонгук поворачивает свой взгляд на омегу и понимает, что его палевно рассматривают. Он неожиданно ласково ухмыляется с такого Чимина, который просто не может скрывать своих чувств и эмоций. Ох, ну и что за милое и невинное недоразумение себе нашёл Чонгук. Чимин замечает, что на него смотрят и хочет отвести взгляд, но вдруг все вокруг начинает кружиться, а прекрасное лицо Чонгук расплывается. — Всё кружится, — тихо и слегка хрипло, словно душа собирается покидать его тело, лепечет Чимин, хватаясь взглядом за красивые чёрные глаза напротив. — Я сейчас упаду. — Ты серьёзно?! — удивляется Чон, не готовый вообще к такому. Но не успевает получить и ответа, как хрупкое тельце падает ему в руки, погружаюсь в бессознательное состояние. — Твою ж мать…