50 оттенков серого.

      Тэхен, кажется, пребывает в экстазе. — А что ему понадобилось в «Клейтонсе»? Его любопытство просачивается сквозь телефон. Чимин стоит в подсобке, стараясь говорить как ни в чем не бывало. — Случайно оказался поблизости. — Хм, не думаешь, что уж слишком много совпадений? Может, он искал тебя? — задумчиво и даже как-то хитро говорит Тэхен. От этой мысли сердце юноши екает, однако радость длится недолго. Как ни грустно, надо признать: Чонгук приезжал по делам. — Он посетил экспериментальную ферму Вашингтонского университета. Финансирует какие-то исследования, — бормочет Чимин. — Да, он выделил им грант в два с половиной миллиона долларов. Ого! — Откуда ты знаешь? — Ну, если ты ещё не полностью утерял свой мозг, втюрившись в Чонгука, то напомню, что я все же журналист. Я собрал информацию о нем. Это моя работа — знать такие вещи, — слишком уж гордо отвечает друг на вопрос. — Ладно, Карла Бернстайн, успокойся. Так тебе нужны эти фотографии? — Разумеется. Вопрос в том, кто их будет делать и где? — Мы можем спросить его. Он сейчас здесь. — А ты можешь с ним связаться? — У меня есть номер его мобильного. Тэхен почему-то шумно вздыхает. — Самый богатый, недоступный, самый таинственный альфа-холостяк в штате Вашингтон запросто дал тебе номер своего мобильного. — Ну да. — Да епт, Чимин-щэ! Ты ему нравишься! Тут и думать не о чем, — произносит он убежденно. Ну да, Ким Тэхен же у нас мастер в таких вещах. — Боже, Тэ, с его стороны это простая любезность, — закатив глаза, отвечает слегка недовольно Чимин. Еще не договорив, Пак вдруг понимает, что это неправда. Любезность совсем не в характере Чон Чонгука. Он вежлив, не более того. И маленький тихий голосок шепчет: возможно, Тэхен прав. От этой мысли у парня мурашки бегут по коже. Но ведь сказал же он: «Я рад, что Тэхен не смог приехать на интервью». Тэхен возвращает задумавшегося Чимина к реальности. — Но у нас нет фотографа. Леви как раз на эти выходные уехал домой, в Айдахо-Фоллз. Вот он расстроится, когда узнает, что упустил шанс снять одного из ведущих американских промышленников! — Хм… Может, попросить Юнги? — Это мысль! Попроси его, он для тебя все на свете сделает. Потом позвонишь Чону и узнаешь, где ему удобнее, — Тэхен ужасно бесцеремонен насчёт Юнги. — Думаю, ты должен сам ему позвонить. — Кому, Юнги? — издевается Ким. — Нет, Чону. — Чим, вроде как, у вас с ним роман. Нет, ну я, конечно же, не против бы– — Роман?! — звонкий голос Чимина, который взлетает на пару октав выше, заставляет Кима тут же заткнуться. — Да я с ним едва знаком! — Ну, ты по крайней мере с ним разговаривал, — отвечает Тэ с досадой. — И похоже, он хочет познакомиться с тобой поближе. Чим, просто позвони ему, и все, — в приказном тоне говорит он и вешает трубку. У него иногда прорезаются командирские замашки. Чимин хмурится, глядя на телефон, и пыхтит что-то себе под нос. Чимин набирал сообщение Юнги с просьбой о фотосессии, но не успевает его отправить, потому что в подсобку заход Пол. Ему нужна наждачная бумага. — Чимин, у нас там полно посетителей, — желчно замечает он. — Прошу прощения, — Пак поворачивается, чтобы идти, но неожиданный вопрос, от которого ползут мурашки вдоль позвоночника, вызывая воспоминания, заставляет остановиться. — А где ты познакомился с Чон Чонгуком? — нарочито небрежно спрашивает Пол. — Брал у него интервью для нашей студенческой газеты, когда Тэхен заболел, — омега пожимает плечами, стараясь, чтобы слова прозвучали естественно, но это удается не лучше, чем Полу. — Чон Чонгук в «Клейтонсе». Ну, дела! — он удивленно фыркает и трясет головой. — Ну, да ладно. Хочешь, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Каждый раз, когда Пол приезжает домой, он приглашает Чимина на свидание, но он всегда отказывает. Это уже стало традицией. Пол выглядит как типичный американский парень с обложки, но он совсем не похож на литературного героя, как ни старайся представить его в этом качестве. «А Чонгук?» — спрашивает омегу подсознание, как бы подняв бровь. Пак быстро его затыкает. — Разве вы не будете сегодня отмечать день рождения твоего брата? — Это завтра. — Как-нибудь в другой раз, Пол. У меня на следующей неделе выпускные экзамены, мне надо заниматься. — Ох, Чима, когда-нибудь ты ответишь мне «да»! — он кокетливо улыбается, а Чимин спасает себя бегством в торговый зал.

***

— Чиим, я снимаю интерьеры, а не портреты, — стонет Юнги. — Юнги-я~, ну пожалуйста, — сжимая телефон, юноша мерит шагами гостиную квартиры и смотрит в окно на меркнущий вечерний свет. — Айгу. Ну-ка, дай мне телефон, — Тэхен выхватывает мобильный, недовольно вздохнув и сделав серьёзную моську. А-ля «я Ким альфа-омега Тэхен» сейчас все разрулим. — Послушай, Мин Юнги, если ты хочешь, чтобы наша газета сделала репортаж с открытия твоей выставки, ты должен быть завтра на съемках, усек? — Тэ умеет добиваться своего. — Хорошо. Чим тебе еще позвонит и скажет, когда и где. До завтра, — он первым отключается и возвращает телефон. — С этим улажено. Осталось только договориться о времени и месте. Звони ему. — он мониторит бедного парня своим пристальным и настойчивым взглядом. А у Чимина живот скручивает. — Звони прямо сейчас. Пак бросает на него сердитый взгляд и, недовольно фыркнув, лезет в карман за визиткой. Глубоко вздохнув, трясущимися пальцами он набирает номер. Чонгук отвечает на второй звонок. Его голос сдержан, спокоен и холоден. — Чон. — Э… мистер Чон? Это Пак Чимин, — он не узнает собственного голоса. Следует короткая, но невыносимая пауза. — Мистер Пак. Рад вас слышать, — тон изменился. Похоже, он удивлен; в голосе слышно тепло… и даже ласка. Дыхание юноши прерывается, а щеки горят румянцем. Но внезапно Чимин осознает, что Тэхен смотрит на него, открыв рот. Пак убегает на кухню, чтобы скрыться от проницательных глаз. — Я звоню по поводу фотосессии для статьи, — «Так, Чимин, не забывай дышать». Легкие парня судорожно втягивают воздух. — Завтра, если вас устроит. Когда вам удобно, сэр? Если бы они разговаривали в живую, то Чимин бы сейчас лицезрел улыбку сфинкса. — Я остановился в отеле «Хитман», в Портленде. Ну, скажем, завтра утром в половине десятого? — Хорошо, мы приедем. — Чимин вне себя от радости, готов даже подпрыгнуть, как маленькая девочка, которой купили новую куклу. — Жду с нетерпением, мистер Пак. — с таким тоном можно хорошо представить опасный блеск в его черных глазах. Как ему удается вложить в пять коротких слов столько мучительного соблазна? Чимин отключается. Тэхен уже на кухне и смотрит на него с сосредоточенным выражением на лице. — Пак Чимин. Он тебе нравится! Никогда раньше не видел, чтобы ты так на кого-то реагировал. Ты весь красный. — Да ладно, Тэ, я постоянно краснею. У меня такая привычка. Не делай далеко идущих выводов, — огрызается друг. — Просто в его присутствии я чувствую себя ужасно неловко, вот и все. — «Хитман», это меня успокаивает, — бормочет Ким. — Надо будет позвонить менеджеру и договориться о месте для съемки. — Я приготовлю ужин, а потом мне надо заниматься, — не в силах скрыть своего раздражения, Чимин открывает буфет, чтобы приготовить ужин.

***

      Ночью Чимин плохо спит, все время ворочается с боку на бок. Омеге снятся туманные черные глаза, крепкое накаченное тело с расстегнутой рубашкой, длинные ноги, тонкие пальцы, которые изучают тело парня в интимных местах. Два раза за ночь Чимин просыпается оттого, что сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди, и сильного возбуждения. Ну серьёзно? Чимин закусывает губу, смотря на возбужденную плоть, анал начинает неприятно зудеть, требуя ласки. Он скулит и ерзает бёдрами, не зная, что сделать: попытаться успокоиться или же поддаться инстинкту. Кажется, у кого-то скоро течка, да, Чимин? После долгого раздумья, Чимин выбирает второе. Он запускает свою маленькую ручку в домашние штаны, под белье, охватывает аккуратный и ровный орган и начинает ублажать самого себя. Чимин закрывает глаза и прикусывает нижнюю губу, чтобы не вырвались стоны и скулеж. Воображение тут же посылает картинки из сна омеги. Чёрные глаза смотрят на него пожирающим и властным взглядом, красивые руки изучают миниатюрное тело, ублажая теми способами, которые были известны Чимину из фанфиков с рейтингом NC. Чувственные губы мужчины страстно целовали пухлые губы парня, кусая нижнюю. Они оставляют метки по всей шее, не пропуская ни единого живого места. Чимину хватает буквально пару быстрых движений по возбужденной плоти, он прогибается и сотрясается, издав немой стон. После же вытирает салфетками запачканную руку, щеки горят огнём, ему стыдно за то, что позволил себе такую слабость. Стыдно будет завтра смотреть Чонгуку в глаза. Кое-как успокоив свою омегу, Чимин ложиться поудобнее в постели и говорит сам себе, чтобы утром не забыл выпить таблетки, скрывающие запах.

***

      Отель «Хитман» уютно разместился в самом сердце Портленда. Это величественное здание коричневого камня было построено как раз накануне краха конца 1920-х. Юнги, Чимин и Тревис едут в чиминовом «жуке», а Тэхен — в своем «SLK», поскольку в машину Пака все не влезли. Тревис — друг и помощник Юнги, он будет ставить свет. Тэхен ухитрился договориться с «Хитманом», чтобы им бесплатно выделили комнату для съемки в обмен на упоминание в журнале. Когда он объясняет на ресепшен, что они приехали фотографировать известного предпринимателя Чон Чонгука, им сразу же предоставляют номер люкс. Обычного размера люкс, поскольку самый большой номер, очевидно, занимает мистер Чон. Администратор показывает апартаменты — он очень молод и почему-то страшно волнуется. Скорее всего, на него произвел сильное впечатление красота Тэхена и его властные манеры, потому что он послушен ему, как глина рукам скульптора. Комнаты элегантны, сдержанны и богато обставлены. Времени — девять. В запасе еще полчаса. Тэхен уже разворачивается на полную мощность. — Юн, думаю, надо снять его на фоне стены, ты согласен? — Тэ не дожидается ответа. — Тревис, убери стулья. Чимин, позвони, пожалуйста, горничной, чтобы принесли напитки. И скажи Чону, что мы уже здесь. — «Раскомандовался тут», — Чимин закатывает глаза, но делает, что приказано. Через полчаса Чон Чонгук входит в номер. На нем белая рубашка с распахнутым воротом и серые фланелевые брюки, сидящие на бедрах. Непослушные волосы еще влажные после душа. Чимин смотрит на него, и во рту все пересыхает. Чонгук жутко сексуальный, что кажется течка начнёт внепланово. За Чоном в номер заходит какой-то мужчина лет тридцати пяти, заросший щетиной и коротко стриженный, в строгом темном костюме и галстуке, и молча становится в углу. Его карие глаза невозмутимо следят за окружающими. — Рад вас видеть, мистер Пак, — Чон протягивает руку, и парень мягко пожимает её, быстро моргая. Прикасаясь к его руке, он чувствует, как по телу пробегает приятный ток, что вызывает лёгкую дрожь, смущение и покраснение щёк. Наверное, его неровное дыхание слышно всем вокруг. — М-мистер Чон, это Ким Тэхен, — заикаясь говорит Чимин, сделав жест рукой в сторону своего друга, который выходит вперед, глядя ему прямо в глаза и делает вид, что не замечает состояние Чимина. — Настойчивый мистер Ким. Как вы себя чувствуете? — Чонгук приветливо улыбается. — Надеюсь, вам уже лучше? Чимин сказал, что на прошлой неделе вы болели? — Все в порядке, спасибо, мистер Чон, — Тэхен не моргнув глазом, пожимает его руку. — Спасибо, что нашли для нас время, — он вежливо улыбается. — Не стоит благодарности, — отвечает Чон и вновь одаривает Чимина взглядом черных глаз. А тот опять заливается краской. Черт! — Мин Юнги, наш фотограф, — говорит Чимин, улыбаясь. Юнги нежно улыбается ему в ответ. Когда он переводит взгляд на Чона, его глаза становятся холодными. — Мистер Чон, — кивает он. — Мистер Мин, — выражение лица Чонгука тоже меняется, когда он оценивает Мина. — Где вы хотите меня сфотографировать? — голос звучит немного угрожающе. Но Тэхен не может уступить Юнги главную роль. — Мистер Чон, вы не могли бы сесть вот здесь? Осторожнее, не споткнитесь о провод. А потом мы сделаем несколько снимков стоя, — он указывает ему на кресло у стены. Тревис включает свет, на мгновение ослепляя Чона, и бормочет извинения. Затем Чимин с Тревисом стоят и смотрят, как Юнги щелкает камерой. Он делает несколько снимков с рук, прося Чона повернуться туда, потом сюда, поднять ладонь, а потом снова опустить. Потом Юнги ставит камеру на штатив и делает еще несколько фотографий, а Чон все это время, примерно двадцать минут, сидит и терпеливо позирует, изредка поглядывая на Чимина, вызывая у него дикое смущение. Дважды их глаза встречаются, и Чимин с трудом отрывается от туманного взгляда. — Сидя достаточно, — снова вмешивается Тэхен. — Теперь стоя, если вы не против, мистер Чон. Он встает, и Тревис бросается убирать стул. Юнги снова щелкает затвором своего «Никона». Пока проходила фотосессия Чимин и Тэхен наблюдали со стороны. Пак пристально наблюдал за альфой, совершенно не замечая ничего больше. Но голос друга выводит из транса. — Ты в нем дыру скоро прожжешь, — тихо, чтобы было слышно только им двоим, произносит Тэхен, — а ещё, кажется, кто-то забыл выпить таблетки. — Ну вообще-то… неправда, — Чимин отводит взгляд от Чонгука, а только, когда переводит его на Тэхен, который ухмыляется так недобро, — черт. Сильно слышен запах? — Ну, не знаю, как им, — Тэ бросает взгляд на альф: Чонгука и Юнги, — но мне очень даже. — Чертчертчерт, Тэ, что делать? — тараторит Чим и отходит на пару шагов подальше от места съёмки, думая, что это поможет, чтобы его запах не услышали. И именно в этот момент Чонгуку нужно было перевести свой взгляд от объектива камеры на Чимина, у которого на лице все написано. Их глаза снова встречаются. Чимин замечает, что зрачки у альфы расширены, даже несмотря на то, что включён яркий свет. До Чонгука доходит сладкий аромат персика и мяты, который он глубоко вдыхает, заполняя полностью им свои лёгкие. Они ещё долго смотрят друг на друга, но Чон первый отводит взгляд, сосредотачиваясь только на фотосессии. — Чимин, возьми это, — завидев все же, что Чонгук учуял запах друга, Тэхен незаметно протягивает ему упаковку с таблетками. — Хей, очнись уже. Зальешь ведь все здесь, ведра не хватит. — Ох… спасибо, Тэ, чтобы я без тебя делал, — отыскав свое сознание где-то на дне, Чимин забирает таблетки и спешит выпить сразу две, ну, на всякий случай. — Был бы уже зажат кое-кем у какой-нибудь стены, — Чимин чуть ли не выплевывает содержимое своего рта от такой реплики, но все же проглатывает. Тэхен невинно улыбается, смотря снова за работой фотографа, который, кажется, уже заканчивает. — Думаю, достаточно, — провозглашает Юнги через пять минут. — Замечательно, — говорит Ким. — Еще раз спасибо, мистер Чон. Он жмет его руку, а за ней Юнги. — Буду ждать вашей статьи, мистер Ким, — бормочет Чон и уже в дверях, повернувшись к Чимину, произносит: — Вы меня не проводите, мистер Чимин? Вот и все. Сейчас исполнятся в живую ранее сказанные слова Тэхена. Накаркал, ирод. — Конечно, — отвечает Чимин, совершенно обескураженный. Бросает тревожный взгляд на Тэхена, а тот лишь пожимает плечами, ухмыляясь. Юнги у него за спиной мрачно хмурится. — Всего вам доброго, — произносит Чон, открывая дверь и пропуская юношу вперед. Чимин замирает в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, и ждёт Чона, который выходит из комнаты в сопровождении мистера Короткая Стрижка в строгом костюме. — Я позвоню тебе, Тейлор, — бросает он Короткой Стрижке. Тейлор уходит по коридору, и Чон обращает свой прожигающий взгляд на парня. Его зрачки расширены, но только лишь из-за не такого яркого света, каков был на фотосессии. — Не хотите выпить со мной кофе? Сердце Чимина, кажется, стучит в горле. Свидание? — Мне надо развезти всех по домам, — бормочет Чимин извиняющимся тоном, скручивая руки. На самом деле согласится хочется и не хочется. Хочется, потому что это Чон Чонгук, и все, другие аргументы здесь не нужны. Не хочется, потому что почему-то именно сейчас воспаленное сознание Чимина решило вспомнить о сне, а ещё и течка как не кстати. — Тейлор, — кричит он, и Пак подпрыгивает от неожиданности. Тейлор, который уже успел отойти, снова идет к ним. — Они живут в университетском городке? — спрашивает Чон негромко. Юноша робко кивает, не в силах открыть рот. — Их отвезет Тейлор, мой шофер. У нас тут большой внедорожник, туда влезет и снаряжение. — Да, мистер Чон? — спрашивает Тейлор как ни в чем не бывало. — Не могли бы вы отвезти фотографа, его ассистента и мистера Кима домой? — Конечно, сэр. — Ну вот. А теперь вы выпьете со мной кофе? — Чон улыбается, как будто заключил сделку. А Чимин чего-то хмурится. — Э-э… Мистер Чон, вообще-то… Послушайте, Тейлору не обязательно их отвозить, — он бросает быстрый взгляд на Чона, который стоически сохраняет невозмутимое выражение лица. — Если вы подождете, мы с Тэхеном поменяемся машинами. Чон расплывается в сияющей, беспечной кроличьей улыбке во весь рот и открывает перед Чимином дверь номера. Тот обегает его, чтобы войти, и застает Тэхена оживленно обсуждающего что-то с Юнги. — Чимин, ты ему определенно нравишься, — говорит он без всякого вступления. Юнги же неодобрительно смотрит на Чимина, — но я ему не доверяю, — добавляет он. Пак поднимает руку в надежде, что Тэхен его выслушает. — Тэ, ты не мог бы поменяться со мной машинами и взять «жук»? — Зачем? — Чон Чонгук пригласил меня выпить кофе. У него открывается рот. Какой чудесный момент: Тэхен лишился дара речи!.. Он хватает меня за локоть и тащит из гостиной в спальню. — Чимин, он явно услышал твой запах. Тебе не кажется это подозрительным, что он тебя так неожиданно позвал на кофе. Чон выглядит потрясающе, я согласен, но он опасный тип. Особенно для таких, как ты. — Что значит таких, как я? — Ты понимаешь, не прикидывайся. Для невинных омежек вроде тебя, — говорит он немного раздраженно. Чимин краснеет. Снова. — Тэ, мы просто выпьем кофе. На следующей неделе у меня экзамены, надо заниматься, поэтому я не буду сидеть с ним долго. Тэхен поджимает губы, словно обдумывая его предложение. Наконец он достает из кармана ключи и отдает, взамен Чимин отдает ей свои. — Я буду ждать. Не задерживайся, а то мне придется выслать спасательную команду. — Спасибо, — Чимин смеётся и обнимает друга. Чон Чонгук ждет, прислонившись к стене, похожий на манекенщика из глянцевого мужского журнала. — Все, я готов пить кофе, — бормочет Чимин, краснея, как свекла. Чон ухмыляется. — Только после вас, мистер Пак. Он жестом показывает, чтобы юноша проходил вперед. Пак идет по коридору на трясущихся ногах; голова кружится, сердце выбивает тревожный неровный ритм, кажется, двух таблеток было маловато. Но кое-что волнует побольше какой-то там течки. Я иду пить кофе с Чон Чонгуком… и я ненавижу кофе. По широкому коридору они вместе идут к лифтам. Чимин размышляет о чем они будут разговаривать. Мозг сковывает ужасное предчувствие. Какие у нас могут быть общие темы для разговора? Мягкий теплый голос отрывает его от размышлений: — А вы давно знаете Ким Тэхена? О, легкий вопрос для начала. — С первого курса. Он мой близкий друг. — Хм, — произносит Чон неопределенно. Он нажимает кнопку вызова лифта, и почти сразу же раздается звонок. Двери открываются, и перед ними появляется парочка, застывшая в страстном объятии. От неожиданности они отскакивают друг от друга и виновато отводят глаза. Чимин с Чоном заходят в лифт. Чимин старается сохранить невозмутимое выражение лица, поэтому смотрит в пол и чувствует, как щеки наливаются румянцем. Косится на Чона из-под ресниц: вроде бы он улыбается самыми уголками губ, но трудно сказать наверняка. Парень с девушкой тоже не говорят ни слова, и в неловком молчании они доезжают до первого этажа. В лифте нет даже музыки, чтобы разрядить обстановку. Двери открываются, и, к большому удивлению Чимина, Чон берет его за руку, сжав ее своими длинными прохладными пальцами. Юноша чувствует, как по телу пробегает разряд тока, и без того быстрое биение сердца еще сильнее ускоряется. Он выводит его из лифта, и они слышат сдавленные смешки парочки, вышедшей вслед за нами. Чон ухмыляется. — Что это такое с лифтами? — бормочет он. Мы проходим через просторный, оживленный холл к выходу, но Чонгук не идет через вращающуюся дверь. Интересно, это потому, что он не хочет выпускать мою руку? На улице теплый воскресный майский день. Светит солнце, и почти нет машин. Чон поворачивает направо и шагает по направлению к перекрестку, где они останавливаются и ждут, когда загорится зеленый. Он так и не отпустил миниатюрную ручку Чимина. «Я иду по улице, и Чон Чонгук держит меня за руку», — думает про себя Пак. Никто еще не держал его за руку. По всему телу парня бегут мурашки, голова кружится, а омега вот-вот готова замурчать от нежности момента. Чимин пытается стереть с лица дурацкую ухмылку от уха до уха. Появляется зеленый человечек, и они переходят на другую сторону. Так они идут четыре квартала и наконец достигаем «Портланд-кофе-хаус», где Чон отпускает мою руку, чтобы распахнуть дверь. Чимин заходит внутрь. — Выбирайте пока столик, я схожу за кофе. Вам что принести? — спрашивает он как всегда вежливо. — Я буду чай… «Английский завтрак», пакетик сразу вынуть. Чон поднимает брови. — А кофе? — Я его не люблю. Он улыбается. — Хорошо, чай, пакетик сразу вынуть. Сладкий? На мгновение Чимин ошарашенно замолкает, сочтя это ласковым обращением. Но подсознание, поджав губы, возвращает его к реальности. Идиот, он спрашивает, сахар класть или нет? — Нет, без сахара, — юноша смотрит вниз на свои сведенные пальцы. — А есть что-нибудь будете? — Нет, спасибо, ничего, — Чимин качает головой, и Чонгук идет к прилавку. Пока Чонгук стоит в очереди, Чимин же исподтишка наблюдает за ним сквозь опущенные ресницы. Он мог бы смотреть на него целыми днями. Чонгук высок, широк в плечах и строен, а как эти брюки обхватывают бедра… О, господи! Несколько раз он проводит длинными, изящными пальцами по уже высохшим, но по-прежнему непослушным волосам. Чимин бы сам с удовольствием провел по ним рукой. Эта мысль застает его врасплох, и щеки вновь наливаются румянцем. Он кусает губу и смотрит вниз, на руки. — Хотите, я угадаю, о чем вы думаете? — Чон стоит рядом со столиком и смотрит прямо на Чимина. А Пак краснеет пуще прежнего. О том, что будет, если провести рукой по вашим волосам. Мне интересно, мягкие ли они на ощупь… Чимин отрицательно качает головой. Чон ставит поднос на небольшой, круглый столик, фанерованный березой. Он протягивает Чимину чашку с блюдцем, маленький чайник и тарелочку, на которой лежит одинокий пакетик чая с этикеткой Twinings English Breakfast — любимый Пака. Сам Чонгук пьет кофе с чудесным изображением листочка на молочной пенки. Он взял себе черничный маффин. Отставив поднос в сторону, Чон садится напротив Пака и скрещивает длинные ноги. Движения его легки и свободны, он полностью владеет своим телом. Чимину, кажется, завидно. Особенно если учесть, что он — неуклюжий, с плохой координацией движений. Ему трудно добраться из пункта А в пункт Б и не упасть по дороге. — Так о чем же вы думаете? — настаивает он. — Это мой любимый чай, — голос звучит тихо и глухо. Чимин не может поверить, что сидит напротив Чон Чонгука в кофейне в Портленде. Чонгук хмурится — чувствует, что он что-то недоговаривает. Чимин окунает пакетик в чашку и почти сразу вынимает его чайной ложечкой и кладет на тарелку. Чон вопросительно смотрит на него, склонив голову набок. — Я люблю слабый чай без молока, — бормочет юноша, как бы оправдываясь. — Понимаю. Он ваш парень? Чевось? — Кто? — Фотограф. Мин Юнги. От удивления Чимин неловко смеётся. — Нет, Юнги мой старый друг и больше ничего. Почему вы решили, что он мой парень? — По тому, как он улыбался вам, а вы — ему, — Чонгук глядит прямо в глаза. Чимин чувствует себя ужасно неловко и пытается отвести взгляд, но вместо этого смотрит на него как зачарованный — Он почти что член семьи, — почти шепчет парень. Чон слегка кивает, по-видимому, удовлетворенный ответом. Его длинные пальцы ловко снимают бумагу от маффина и ставит перед Чимином. — Ешьте, — в приказном тоне, от которого тянет низ живота, произносит Чонгук и снова чуть заметно ухмыляется. — А вы диктатор, — отвечает Чимин, не подавая виду, хотя очень удивился. [возбудился] — Люблю, когда мне подчиняются, — если до этого ухмылка была еле заметна, то теперь она озаряет прекрасное лицо. И Чимин выпал из реальности, смотря на альфу с чуть приоткрытым ртом и не зная, что ответить. — А тот, которого я видел вчера в магазине? — в реальность возвращает бархатный голос Чонгука. — Пол мне просто друг. Я вам вчера сказал, — получается какой-то дурацкий разговор, — Почему вы спрашиваете? — Похоже, вы нервничаете в обществе альф. «Я нервничаю только в вашем обществе, мистер Чон», — мысленно парирует Чимин. — Я вас боюсь, — парень краснеет до ушей, но мысленно похлопывает себя по спине за откровенность и снова смотрит на свои руки. — Вы должны меня бояться, — кивает он. — Мне нравится ваша прямота. Пожалуйста, не опускайте глаза, я хочу видеть ваше лицо. Чимин смотрит на него, и Чон ободряюще, хотя и криво ему улыбается. — Мне кажется, я начинаю догадываться, о чем вы думаете. Вы одна сплошная тайна, мистер Пак. Кто я? Сплошная тайна? — Во мне нет ничего таинственного. — По-моему, вы очень хорошо владеете собой. Неужели? Потрясающе… Как у меня так получилось? Удивительно. Я владею собой? Ни разу. — Ну, если не считать того, что вы часто краснеете. Хотел бы я знать, почему, — Чон отпивает свой кофе и не сводит взгляда с Чимина. И, словно по сигналу, угадайте, кто краснеет?!??? Бинго. — Вы всегда так бесцеремонны? — Я не думал, что это так называется. Я вас обидел? — Чонгук, по-видимому, удивлен. — Нет, — честно отвечает юноша. — Хорошо. — Но вы очень властный человек, — наносит ответный удар Пак. Чонгук поднимает брови и вроде бы немного краснеет. — Я привык, чтобы мне подчинялись, Чимин, — произносит он. — Во всем. — Не сомневаюсь. Почему вы не предложили мне обращаться к вам по имени? — Чимин сам удивляется своему нахальству. Почему разговор стал таким серьезным? Он никак этого не ждал. — По имени меня зовут только члены семьи и самые близкие друзья. Мне так нравится. И все же он не сказал: «Зовите меня Чонгук». И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души Чимин начинает думать, что лучше бы Тэхен сам взял у него интервью. Сошлись бы два диктатора. К тому же он почти блондин — ну, золотисто-рыжий, — как женщины в его офисе. Мысли о Чонгуке и Тэхене не нравились Чимину. Он отпивает глоток чая, и Чон делает глоток кофе. — Вы единственный ребенок? Ну вот, опять меняет тему. — Да. — Расскажите мне о своих родителях. — Мой папа живет в Джорджии со своим новым мужем Бобом. Отчим — в Сеуле. — А отец? — Отец умер, когда я был совсем маленьким. — Извините. — Я его совсем не помню. — А потом ваша папа вышел замуж во второй раз? — Можно сказать и так, — фыркнув, ответил Чимин. Чон хмурится. — Вы не любите рассказывать о себе? — говорит он сухо, потирая подбородок как бы в глубокой задумчивости. — Вы тоже. — Вы уже брали у меня интервью и, помнится, задавали довольно интимные вопросы, — теперь Чонгук ухмыляется. Ну конечно. Вопрос насчет «гея». Чимин готов провалиться сквозь землю. В будущем, полагаю, ему придется пройти курс интенсивной психотерапии, чтобы не испытывать мучительного стыда при воспоминании об этом моменте. Он начинает что-то бормотать про своего папу только для того, чтобы избавиться от неприятных мыслей. — Папа у меня чудесный. Он неизлечимый романтик. Нынешний брак у него четвертый. Чонгук удивленно поднимает брови. — Я по нему скучаю, — продолжает парень, — Сейчас у него есть Боб. Надеюсь, он присмотрит за ним и сгладит последствия его легкомысленных начинаний, когда они потерпят крах, — мысли о папе заставляют Чимина улыбнуться. Они давно не виделись. Чонгук внимательно глядит на юношу, изредка отхлебывая кофе. Чимину лучше не смотреть на его губы. — А с отчимом у вас хорошие отношения? — Конечно, я с ним вырос. Он для меня единственный отец. — И что он за человек? — Джунхэ?.. Молчун. — И все? — удивленно спрашивает собеседник. Чимин пожимаю плечами. А что он хотел? Услышать всю историю его жизни? — Молчун, как и его падчерица, — подначивает Чон. — Он любит футбол — особенно европейский, — боулинг и рыбалку. А еще он делает мебель. Бывший военный. — Чимин вздыхает. — Вы живете с ним? — Да. Мой папа встретил мужа номер три, когда мне было пятнадцать. Я остался с Джунхэ. Чон хмурится, как будто пытается понять. — Расскажите мне о своих родителях, — просит Чимин. Чонгук пожимает плечами. — Мой отец...— начал Чонгук, но резко замолчал. По его взгляду было видно, что он якобы перешёл уже через границу дозволенного. — Я не должен… — еле слышно произносит Чон, начиная собирать свои вещи. — Извините, мне пора идти, — он резко встаёт и быстрым шагом покидает кафе, оставляя Чимина в недоумении. Парень вдруг резко решает, что сейчас нужно срочно догнать Чонгука, что-то сказать. Но что? Что он должен сказать? Сейчас мысль об этом уходит на второй план, первое, что нужно сделать, это догнать Чонгука. Чимин бежит вслед за Чоном, сталкиваюсь с людьми и спешно извиняясь. Когда он уже догнал его, они стояли на светофоре. Чонгук не смотрел на него, но ощущал рядом. Желваки на его щеках бегают, как и глаза, чтобы найти объект на что смотреть, неважно на что, лишь бы не на этого растерянную милую омегу, стоявшую рядом, которая пытается отдышаться и что-то сказать. — У вас есть кто-то? В этом проблема? — выпаливает Чимин. Не в бровь, а в глаз, как говорится. Чонгук кусает губы и наконец обращает свой туманный от раздражения взгляд. Но есть в нем что-то… — Нет, Чимин, нет и быть не может, — говорит он негромко, но строго. — Я не тот, кто тебе нужен. Шестеренки в голове Чимина быстро двигаются, перерабатывая информацию. Он не понимает такого ответа. Что значит «не тот, кто нужен»? Чимин хочет что-то сказать, но ничего не приходит на ум. Лишь один вопрос. «Почему?» Но это будет слишком жалко. Чонгук подумает, что Чимин, как наивная девочка, влюбился с первого взгляда. И ничего лучшего Пак не придумывает, как-то, что надо идти. И не выглядеть глупо. — Прощайте, мистер Чон, — холодно говорит Чимин и делает шаг на дорогу, даже не посмотрев по сторонам, что вообще-то зелёный свет горит. Чимина чуть не сбивает велосипедист, который появился из ниоткуда, проезжая на бешеной скорости. — Черт, Чимин! — Чон сильно дёргает его за руку на себя, прижимая к себе. Все происходит в одно мгновение — Чимин падает, и вот уже в его объятиях, и он прижимает к груди. Пак вдыхает его чистый, живой аромат. От Чонгука пахнет свежевыстиранной льняной рубашкой, дорогим гелем для душа и немного ощущается запах альфы — плод неспелых орехов. Боже, от такого аромата голова идет кругом. Омега глубоко вздыхает, заполняя лёгкие этим ароматом, который останется надолго в памяти. — Не ушибся? — шепчет Чон. Он прижимает младшего к себе, обхватив одной рукой за плечи. Пальцы другой его руки скользят по щеке, мягко ощупывая. Он касается большим пальцем верхней губы, и Чимин чувствует, что у него остановилось дыхание. Чон смотрит ему прямо в глаза, и омега выдерживает его тревожный, прожигающий насквозь взгляд. Это длится целую вечность, но в конце концов Чимин перестает замечать что-либо, кроме его прекрасных губ. Так хочется поцеловать в нижнюю, которая была пухлее верхней. Попробовать на вкус, Чимин уверен, что на этих губах остался вкус горьковатого кофе, которое он ненавидит, но готов полюбить. Боже мой! В двадцать один год он в первый раз по-настоящему захотел, чтобы его поцеловали. Он хочет чувствовать его губы на своих губах. Глаза Чонгука прикрыты, взгляд потемнел. Он дышит с трудом, а Чимин, кажется, вообще забыл, что такое дышать. Я в твоих руках. Поцелуй же меня. Чонгук закрывает глаза, глубоко вздыхает и слегка качает головой, как бы в ответ на немой вопрос, который прочитал в глазах Чимина. Когда он снова открывает глаза, в них читается стальная решимость. — Держись от меня подальше, — шепчет Чон, ставит Чимина на ноги и быстро скрывается в толпе, оставляя после себя шлейф своего аромата.