Двадцать пять ангелов для одной любви

Выехали на трассу. Костя все чаще и чаще утирал лицо. Юля внимательно посмотрела на него – крупные капли пота на лбу, пересохшие губы. А ведь в машине не было жарко. - Что с тобой? Ты себя хорошо чувствуешь? – забеспокоилась она. – Может, я поведу? - Слушай, мне надо отлежаться пару часов, и все пройдет. Давай остановимся где-нибудь в мотеле, а завтра утром поедем. Все равно уже темнеет и от нас толку мало будет. Ну, не убежит же у них там труп! Соколова с сомнением покачала головой – ехать оставалось всего ничего. Но, бросив взгляд на напарника, решительно пересела за руль и стала высматривать указатель мотеля. Через несколько минут она заехала на стоянку у небольшого придорожного комплекса. Свободных номеров было много, и они спокойно заселились в разные комнаты. Юля позвонила в ФЭС, связалась с ожидающими их полицейскими и клятвенно заверила и свое начальство и местных розыскников, что утром будут и все решат. Состояние Лисицына ее беспокоило и, потоптавшись у двери, она вошла к нему. Костя лежал поперек кровати, даже не скинув кроссовок. Видимо, как вошел в номер, так и рухнул. Она тронула его за плечо – очень горячий. Губами дотронулась до лба. Ого, какая температура! Намочила полотенце, протерла майору лицо, положила компресс на лоб. Он приоткрыл глаза: - Через пару часов буду в порядке. Прошла пара часов, затем еще час. Костя все так же лежал в горячечном состоянии. Температура не спадала, он бредил. По обрывкам фраз Юля поняла, что он там, на войне, спасает свою роту. Нужно было что-то делать. Она вышла к стойке отеля. - Вы не знаете, тут есть врач? – спросила она у дежурной. - Моему…- она замялась и решительно, – мужу плохо. Очень высокая температура. Нужна помощь. Какой-то мужчина у стойки прислушался и повернулся к ней: - Я врач. Правда, хирург. Но, все равно, пойдемте. В номере он осмотрел Лисицына. Задумался: - Скажите, а вы доехали без происшествий? В аварию не попадали? Может, другие стрессовые ситуации? - Понимаете, сегодня у него день особенный. Годовщина гибели его роты в Чечне. - Я так и думал – постравматический синдром. В данной ситуации помочь на месте ему нельзя. Нужны специальные лекарства. - Что это? Что мне делать? - Проще говоря, подсознание выключает организм из действительности. Он ведь будет вспоминать, переживать прошедшее вновь и вновь. Это довольно мучительно и разрушительно для его личности. И его подсознание включает защиту. У каждого человека свою. В его случае – высокая температура, бред. Вам предстоит тяжелая ночь. Сбивать температуру лекарствами глупо и бесполезно. Вы можете только облегчить его состояние. Поить часто с ложечки, компрессы, обтирания. Поспать вам не удастся. Можно, конечно, этого и не делать. К утру все само пройдет. Но тогда ему будет тяжелее пережить эту ночь. - Я буду с ним постоянно, ни за что не оставлю. И не важно, удастся мне поспать или нет. Юля принесла из машины все полотенца, салфетки, тряпки, запаслась водой. Ночь и правда была тяжелой. Костя бредил, ругался, порывался вскочить, побежать куда-то. Соколовой пару раз пришлось применить силу, чтобы удержать его. Она часто меняла компрессы, которые очень быстро высыхали на его горячем лбу. Уже начало светать, когда наступило облегчение. Костя успокоился, затих и вскоре задышал ровным спокойным дыханием спящего человека. Юля прикоснулась губами ко лбу – температура спала. Для верности еще раз проверила, дотронувшись до щеки. И, повинуясь порыву, прижалась губами к губам. Чего-то испугавшись, быстро отпрянула и глянула на спящего. Но Костя ничего не почувствовал. Он крепко спал. Скоро усталость навалилась и на Соколову. Спать хотелось безумно, но оставить напарника одного она не решалась. Помучавшись немного, Юля плюнула на условности и легла на краешек кровати рядом с Костей, стараясь занимать как можно меньше места. Уснула она практически сразу.